Фандом: Гарри Поттер. Вы научитесь терпеть. Ведь любовь — это во многом терпение, научитесь прощать, научитесь говорить, научитесь молчать. Научитесь любить.
Добавить в моё избранное
20 мин, 9 сек 4323
Я не робкий парень. Отнюдь. Просто рядом с ней я чувствовал себя ребенком. Отчаянно счастливым ребенком.
Я расстался с Джессикой. Сдал экзамены. Все шло просто замечательно, и казалось, что можно преодолеть любые препятствия. Опьяненный своими чувствами, я вновь пришел к ней. Не для того, чтобы выпить чаю или помочь организовать прощальный матч по квиддичу. Я решился рассказать Даниэль о своих чувствах. Глупо, правда?
Она открыла дверь и впустила меня. И вновь у меня возникло тревожное ощущение, что она знает, зачем я к ней пришел. Но в этот раз я не намерен был так просто сдаться. Безнадежная самоуверенность ощущалась в каждом моем движении, вздохе, взгляде. А она все молчала…
Тогда я впервые прикоснулся к ней. Осторожно обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза. Боялся, что она оттолкнет, накричит, прогонит.
Даниэль нерешительно смотрела на меня, словно не могла понять, что происходит. Когда я начал говорить, спотыкаясь через слово и краснея, она остановила меня. Закрыла маленькой ладошкой мой рот и прошептала:
— Молчи.
А потом поцеловала. Этот поцелуй не был самым лучшим в моей жизни. Немного неловкий и совершенно лишенный страсти, он все же стал самым желанным и необходимым.
Даниэль была старше меня на десять лет, гораздо опытнее и искушеннее. И в тоже время в сотни раз уязвимее. Плотный кокон отчужденности, которым она отпугивала от себя людей, лопнул. Мне лишь оставалось уничтожить ошметки одиночества, глубоко въевшиеся в ее душу. Я тешил себя надеждой, что смогу вытеснить, затмить, изгнать призраки прошлого. О да! Я был ужасно самоуверен.
Вечер закончился в ее постели. Я ласкал ее, целовал, стремясь доставить удовольствие. Вдох. Она стонет, выгнув спину и комкая пальцами простыни. Выдох. Я выхожу из нее, чтобы тут же войти глубже, быстрее, жестче. Вдох. Ее язык выводит волшебные узоры на моей влажной коже, и я со свистом втягиваю воздух сквозь крепко сжатые зубы. Выдох. Она шепчет мое имя, почти достигнув грани, шагнув за которую, умираешь и вновь возрождаешься. Как дракон, для которого смерть — лишь одна из граней жизни…
Утром меня ждал сюрприз. Она напоила меня потрясающе вкусным чаем и указала на дверь. Увидев на моем лице непонимание и горечь, она невесело усмехнулась.
— Ты и вправду верил, что эта ночь будет иметь продолжение? — спросила она, вертя в руках чашку.
Отчего-то именно эти слова было больнее всего слышать. Наивный дурак! Я не ответил. Как ошпаренный я выбежал из ее комнат, совершенно не зная, куда идти. Было обидно, горько. Я злился на нее за жестокость, а на себя — за доверчивость. Импульсивность, присущая всем Уизли, вместе с подростковым максимализмом оказали мне медвежью услугу. Вместо того, чтобы поговорить с ней и попытаться понять, почему она так поступила, я убежал. Убежал, показывая всему миру, какой я обиженный и несчастный.
Сглупил, каюсь. Но было слишком поздно.
Она взяла отпуск и уехала, не дождавшись прощального ужина. Я же несколько дней спустя навсегда покинул Хогвартс, получив диплом.
Жизнь человека похожа на качели. Когда они раскачиваются, ты в предвкушении подаешься вперед навстречу новым ощущениям. Взлетаешь, отрываясь от земли, стремясь ввысь, к солнцу и падаешь. Потому что толстые канаты реальности тянут тебя назад, не давая вздохнуть. И такая желанная свобода вновь становится недосягаемой. Ты понимаешь, что вся твоя жизнь замкнута в порочном круге: раскачивание, взлеты, падения. Невыносимо.
Приехав домой, я застал у нас в гостях дядю Стюарта. Он приветливо улыбался и с пониманием смотрел на меня. Словно знал, что меня мучает.
В тот вечер я впервые напился до свинского состояния. И, кажется, сболтнул что-то лишнее, потому что утром дядя предложил мне работу в Румынии. Помятый, с гудящей головой, я маленькими глоточками пил антипохмельное зелье и пытался понять, что мне делать дальше. Дядя сказал:
— Поверь, парень, это тебе сейчас необходимо. Время и расстояние — лучшие лекари.
И я поверил ему.
Работа с драконами была сложной, но интересной. И я ни капельки не жалел, что отказался от должности помощника мистера Я-все-про-всех-знаю в Министерстве Магии. В самом деле: возня с бумажками под присмотром заместителя начальника отдела кадров — не самое лучшее времяпровождение. Прошло полгода. За это время я с горем пополам разобрался в себе, разложил все по полочкам и в тысячный раз обозвал себя безмозглым троллем. Потому что до сих пор был по уши влюблен в мисс Хуч — в ее смех, упрямство и трогательную беззащитность, которую она успешно скрывает за ширмой льда и отчужденности. Так просто, так сложно.
А потом мне пришло письмо от Даниэль. Длинное, сумбурное, запутанное и робко вопрошающее: «Можно?». Моя мисс Хуч, мой самый любимый дракон, спрашивала, можно ли ей вновь стать частью моей жизни. Я ответил ей. Не сразу, но все же… Первый шаг был сделан.
Я расстался с Джессикой. Сдал экзамены. Все шло просто замечательно, и казалось, что можно преодолеть любые препятствия. Опьяненный своими чувствами, я вновь пришел к ней. Не для того, чтобы выпить чаю или помочь организовать прощальный матч по квиддичу. Я решился рассказать Даниэль о своих чувствах. Глупо, правда?
Она открыла дверь и впустила меня. И вновь у меня возникло тревожное ощущение, что она знает, зачем я к ней пришел. Но в этот раз я не намерен был так просто сдаться. Безнадежная самоуверенность ощущалась в каждом моем движении, вздохе, взгляде. А она все молчала…
Тогда я впервые прикоснулся к ней. Осторожно обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза. Боялся, что она оттолкнет, накричит, прогонит.
Даниэль нерешительно смотрела на меня, словно не могла понять, что происходит. Когда я начал говорить, спотыкаясь через слово и краснея, она остановила меня. Закрыла маленькой ладошкой мой рот и прошептала:
— Молчи.
А потом поцеловала. Этот поцелуй не был самым лучшим в моей жизни. Немного неловкий и совершенно лишенный страсти, он все же стал самым желанным и необходимым.
Даниэль была старше меня на десять лет, гораздо опытнее и искушеннее. И в тоже время в сотни раз уязвимее. Плотный кокон отчужденности, которым она отпугивала от себя людей, лопнул. Мне лишь оставалось уничтожить ошметки одиночества, глубоко въевшиеся в ее душу. Я тешил себя надеждой, что смогу вытеснить, затмить, изгнать призраки прошлого. О да! Я был ужасно самоуверен.
Вечер закончился в ее постели. Я ласкал ее, целовал, стремясь доставить удовольствие. Вдох. Она стонет, выгнув спину и комкая пальцами простыни. Выдох. Я выхожу из нее, чтобы тут же войти глубже, быстрее, жестче. Вдох. Ее язык выводит волшебные узоры на моей влажной коже, и я со свистом втягиваю воздух сквозь крепко сжатые зубы. Выдох. Она шепчет мое имя, почти достигнув грани, шагнув за которую, умираешь и вновь возрождаешься. Как дракон, для которого смерть — лишь одна из граней жизни…
Утром меня ждал сюрприз. Она напоила меня потрясающе вкусным чаем и указала на дверь. Увидев на моем лице непонимание и горечь, она невесело усмехнулась.
— Ты и вправду верил, что эта ночь будет иметь продолжение? — спросила она, вертя в руках чашку.
Отчего-то именно эти слова было больнее всего слышать. Наивный дурак! Я не ответил. Как ошпаренный я выбежал из ее комнат, совершенно не зная, куда идти. Было обидно, горько. Я злился на нее за жестокость, а на себя — за доверчивость. Импульсивность, присущая всем Уизли, вместе с подростковым максимализмом оказали мне медвежью услугу. Вместо того, чтобы поговорить с ней и попытаться понять, почему она так поступила, я убежал. Убежал, показывая всему миру, какой я обиженный и несчастный.
Сглупил, каюсь. Но было слишком поздно.
Она взяла отпуск и уехала, не дождавшись прощального ужина. Я же несколько дней спустя навсегда покинул Хогвартс, получив диплом.
Жизнь человека похожа на качели. Когда они раскачиваются, ты в предвкушении подаешься вперед навстречу новым ощущениям. Взлетаешь, отрываясь от земли, стремясь ввысь, к солнцу и падаешь. Потому что толстые канаты реальности тянут тебя назад, не давая вздохнуть. И такая желанная свобода вновь становится недосягаемой. Ты понимаешь, что вся твоя жизнь замкнута в порочном круге: раскачивание, взлеты, падения. Невыносимо.
Приехав домой, я застал у нас в гостях дядю Стюарта. Он приветливо улыбался и с пониманием смотрел на меня. Словно знал, что меня мучает.
В тот вечер я впервые напился до свинского состояния. И, кажется, сболтнул что-то лишнее, потому что утром дядя предложил мне работу в Румынии. Помятый, с гудящей головой, я маленькими глоточками пил антипохмельное зелье и пытался понять, что мне делать дальше. Дядя сказал:
— Поверь, парень, это тебе сейчас необходимо. Время и расстояние — лучшие лекари.
И я поверил ему.
Работа с драконами была сложной, но интересной. И я ни капельки не жалел, что отказался от должности помощника мистера Я-все-про-всех-знаю в Министерстве Магии. В самом деле: возня с бумажками под присмотром заместителя начальника отдела кадров — не самое лучшее времяпровождение. Прошло полгода. За это время я с горем пополам разобрался в себе, разложил все по полочкам и в тысячный раз обозвал себя безмозглым троллем. Потому что до сих пор был по уши влюблен в мисс Хуч — в ее смех, упрямство и трогательную беззащитность, которую она успешно скрывает за ширмой льда и отчужденности. Так просто, так сложно.
А потом мне пришло письмо от Даниэль. Длинное, сумбурное, запутанное и робко вопрошающее: «Можно?». Моя мисс Хуч, мой самый любимый дракон, спрашивала, можно ли ей вновь стать частью моей жизни. Я ответил ей. Не сразу, но все же… Первый шаг был сделан.
Страница 5 из 6
