Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
Добавить в моё избранное
90 мин, 2 сек 15573
Наконец Ильсор добрался до него, поднял и осмотрелся, втайне боясь наткнуться на чьи-нибудь хищные глаза, но и здесь было пусто. Лестница каменной громадой уходила вверх, и ему хотелось потянуть время, прежде чем он убедится, что не в силах подняться по ней в одиночку.
Круг света скользил по стенам, едва заметно разделённый трещиной в стекле фонаря. Любопытство пока ещё побеждало боль и усталость. Ильсор двинулся дальше. Если здесь и были склады с оружием, то наверняка именно на этом этаже. Не мог же великан ни с кем не воевать. И пленников нужно было где-то держать…
Здесь было не так холодно, похоже, что глубоко под землёй как-то удерживалось тепло. Ильсор прошёлся по коридору до конца. Направление было обратным тому, в котором он шёл выше, значит, эта часть подземелий находилась под западной стеной замка, а лестница была продолжением фундамента башни. Значит, где-то наружу должен вести и другой выход… Но запасной лестницы не предусмотрели.
Ильсор остановился. Идти было ещё больно, хотя ушибся он не так сильно, как мог бы. Повезло. Он опирался рукой о стену, когда различил какой-то звук. Это были не те одинокие капли, которые он слышал наверху, а полноценный шум, как будто за стеной текла река. В этот шум врезались звонкие ноты — значит, не только текло, но и капало, и совсем близко.
Он осветил стену, зашарил по ней и наконец нашёл щель, похожую на мышиный лаз. Нора исполинской мыши, и в эту нору можно было пробраться. Почти в самом углу — неудивительно, что он сразу её не заметил.
Он протиснулся в щель, почти не думая о том, что делает. Обратный путь он запомнил, заблудиться здесь ему не грозило.
В лицо брызнули ледяные капли, Ильсор отшатнулся, не забывая держать фонарь прямо перед собой на случай опасности.
Совсем недалеко от лаза сверкал небольшой водопад, прозрачные струи дрожали в слабом свете. Горный родник, пробившийся под замком. Разбиваясь о камни и скупо блестя, струи скрывались между камней. Едва не угодив под них, Ильсор рассмотрел то место в скале, откуда текла вода, а потом, осторожно наступая на макушки больших камней, попытался проследить, куда она уходит. Это могло пригодиться, но он пока не знал, как. Воды в лагере хватало и без этого.
Подземный ручей, уверенно пробивший себе русло, в случае чего послужил бы путеводной нитью, достаточно идти на шум воды. Однако по мере того, как Ильсор удалялся от входа, журчание между камней становилось всё тише, а сам ручей всё незаметнее. Вскоре остались только камни с дрожащими на них каплями влаги: вода ушла глубже в землю. С разочарованием Ильсор посветил вокруг и едва не ахнул от неожиданности. Следя за тем, куда приведёт ручей, он и не заметил, как вышел в самые настоящие пещеры. Луч света выхватывал огромные столбы сталактитов и сталагмитов, которые терялись под потолком. Каждый из них едва заметно поблескивал. Мысль о том, что при поиске драгоценных камней этот подземный лес безжалостно разрушат, вызвала тошноту, Ильсор уже начал сердиться на себя за неуёмное любопытство. Если снова подловят и заставят посмотреть в глаза, он расскажет обо всём, что здесь видел, иначе быть не может.
Шум воды потерялся окончательно, Ильсор не знал, где стены и в какую сторону он идёт, оставалось полагаться на собственное ощущение пространства. Тревога усиливалась, хотя он отгонял её. Когда его шаги стали звонче отдаваться под сводами, он остановился и прижался спиной к очередному столбу.
— Эй! — произнёс он наугад, не рассчитывая, что здесь кто-нибудь есть. Кто их знает, конечно, этих беллиорцев, может, они и под землёй живут?
Никто не отозвался, робкий звук голоса откатился назад. Несколько минут Ильсор стоял неподвижно, пытаясь привыкнуть к мысли, что именно в этом месте можно поддаться искушению и произнести несколько слов на родном языке. Он так долго убеждал себя, что забыл его вместе со всеми, что почти убедил. В его мыслях слова теснились, словно наползали друг на друга, и он не знал, какое из них сказать первым.
Никто не мог его услышать, это было безопасно.
Он начал колыбельную, которую испокон веков пели детям, которую нельзя было забыть, потому что она была больше, чем просто песней… А теперь из всего народа её помнил он один. Голос сорвался, эхо вернулось и замерло в недоумении, словно ожидая новых слов.
Он попробовал снова. Каменный лес вокруг слушал молча, ни камушка не сдвинулось со своего места. И хорошо, постороннего звука в эту минуту он бы не вынес.
Нерукотворные колонны не умели благодарить и не нуждались в колыбельных на инопланетном языке, но от песни Ильсор немного успокоился. Нужно было искать дорогу назад. Он отошёл от колонны, уже обречённо понимая, что если спросят не о том, что он видел, а о том, что делал, это будет провал. Пел на арзакском — какой менвит просто так это оставит?
В свете фонаря мелькнуло что-то белое. Зверь? Пласт известняка?
Круг света скользил по стенам, едва заметно разделённый трещиной в стекле фонаря. Любопытство пока ещё побеждало боль и усталость. Ильсор двинулся дальше. Если здесь и были склады с оружием, то наверняка именно на этом этаже. Не мог же великан ни с кем не воевать. И пленников нужно было где-то держать…
Здесь было не так холодно, похоже, что глубоко под землёй как-то удерживалось тепло. Ильсор прошёлся по коридору до конца. Направление было обратным тому, в котором он шёл выше, значит, эта часть подземелий находилась под западной стеной замка, а лестница была продолжением фундамента башни. Значит, где-то наружу должен вести и другой выход… Но запасной лестницы не предусмотрели.
Ильсор остановился. Идти было ещё больно, хотя ушибся он не так сильно, как мог бы. Повезло. Он опирался рукой о стену, когда различил какой-то звук. Это были не те одинокие капли, которые он слышал наверху, а полноценный шум, как будто за стеной текла река. В этот шум врезались звонкие ноты — значит, не только текло, но и капало, и совсем близко.
Он осветил стену, зашарил по ней и наконец нашёл щель, похожую на мышиный лаз. Нора исполинской мыши, и в эту нору можно было пробраться. Почти в самом углу — неудивительно, что он сразу её не заметил.
Он протиснулся в щель, почти не думая о том, что делает. Обратный путь он запомнил, заблудиться здесь ему не грозило.
В лицо брызнули ледяные капли, Ильсор отшатнулся, не забывая держать фонарь прямо перед собой на случай опасности.
Совсем недалеко от лаза сверкал небольшой водопад, прозрачные струи дрожали в слабом свете. Горный родник, пробившийся под замком. Разбиваясь о камни и скупо блестя, струи скрывались между камней. Едва не угодив под них, Ильсор рассмотрел то место в скале, откуда текла вода, а потом, осторожно наступая на макушки больших камней, попытался проследить, куда она уходит. Это могло пригодиться, но он пока не знал, как. Воды в лагере хватало и без этого.
Подземный ручей, уверенно пробивший себе русло, в случае чего послужил бы путеводной нитью, достаточно идти на шум воды. Однако по мере того, как Ильсор удалялся от входа, журчание между камней становилось всё тише, а сам ручей всё незаметнее. Вскоре остались только камни с дрожащими на них каплями влаги: вода ушла глубже в землю. С разочарованием Ильсор посветил вокруг и едва не ахнул от неожиданности. Следя за тем, куда приведёт ручей, он и не заметил, как вышел в самые настоящие пещеры. Луч света выхватывал огромные столбы сталактитов и сталагмитов, которые терялись под потолком. Каждый из них едва заметно поблескивал. Мысль о том, что при поиске драгоценных камней этот подземный лес безжалостно разрушат, вызвала тошноту, Ильсор уже начал сердиться на себя за неуёмное любопытство. Если снова подловят и заставят посмотреть в глаза, он расскажет обо всём, что здесь видел, иначе быть не может.
Шум воды потерялся окончательно, Ильсор не знал, где стены и в какую сторону он идёт, оставалось полагаться на собственное ощущение пространства. Тревога усиливалась, хотя он отгонял её. Когда его шаги стали звонче отдаваться под сводами, он остановился и прижался спиной к очередному столбу.
— Эй! — произнёс он наугад, не рассчитывая, что здесь кто-нибудь есть. Кто их знает, конечно, этих беллиорцев, может, они и под землёй живут?
Никто не отозвался, робкий звук голоса откатился назад. Несколько минут Ильсор стоял неподвижно, пытаясь привыкнуть к мысли, что именно в этом месте можно поддаться искушению и произнести несколько слов на родном языке. Он так долго убеждал себя, что забыл его вместе со всеми, что почти убедил. В его мыслях слова теснились, словно наползали друг на друга, и он не знал, какое из них сказать первым.
Никто не мог его услышать, это было безопасно.
Он начал колыбельную, которую испокон веков пели детям, которую нельзя было забыть, потому что она была больше, чем просто песней… А теперь из всего народа её помнил он один. Голос сорвался, эхо вернулось и замерло в недоумении, словно ожидая новых слов.
Он попробовал снова. Каменный лес вокруг слушал молча, ни камушка не сдвинулось со своего места. И хорошо, постороннего звука в эту минуту он бы не вынес.
Нерукотворные колонны не умели благодарить и не нуждались в колыбельных на инопланетном языке, но от песни Ильсор немного успокоился. Нужно было искать дорогу назад. Он отошёл от колонны, уже обречённо понимая, что если спросят не о том, что он видел, а о том, что делал, это будет провал. Пел на арзакском — какой менвит просто так это оставит?
В свете фонаря мелькнуло что-то белое. Зверь? Пласт известняка?
Страница 2 из 26
