Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
Добавить в моё избранное
90 мин, 2 сек 15608
Через некоторое время вам придётся меня выпускать, и тут может вырваться вторая личность, всё пойдёт прахом. Не выпускать тоже нельзя, это вызовет подозрения, постепенно правда выплывет.
Лон-Гор выслушал его со вниманием.
— У нас есть временной промежуток примерно в неделю, чтобы вас вылечить, — согласился он, — но это невозможно, на сведение воедино двух личностей требуются годы.
Было ясно, что он хочет сказать. Ильсор помедлил, хмурясь, но иного выхода тоже не нашёл.
— Помните, вы спросили у меня разрешения, а я не успел ответить ни да, ни нет? Так вот, отвечаю — да.
— Спасибо, — серьёзно ответил Лон-Гор. — Полагаю, можно будет приступить уже сегодня вечером.
Он ещё раз оглядел Ильсора, как будто догадался о слезах.
— Думаете, гипноз поможет? — поспешил тот его отвлечь.
— Понятия не имею, — признался Лон-Гор, — но попробовать нужно, всё же такой потрясающий случай… Извините.
Ильсор фыркнул.
— Не извиняйтесь, я сам такой же. Для вас это вызов, для меня таким вызовом стала «Диавона»… К чему я должен быть готов?
— К чему угодно. — Лон-Гор посерьёзнел.
Рассмотрев своё отражение в очках, Ильсор нашёл его несколько более уверенным, чем сегодня утром.
— Ну да, — протянул он. — В конце концов, я сам себя знаю лучше, получается, и ту сторону себя тоже должен знать?
— Здесь сложнее, это не совсем вы. Точнее, совсем не вы…
— Это как если из одного семечка вырастут два разных дерева, — понял Ильсор. — Так не бывает, конечно, но… — Он задумался. — Говорите, он испытывает только ненависть? И как, по-вашему, я могу сказать ему, что… в общем, что это плохо для него же? Это если я встречусь с ним лицом к лицу? А если нет?
— Теперь я понимаю, — произнёс Лон-Гор. — Моя задача — помочь вам встретиться, выступить катализатором. Ведь даже если это две разные личности, они находятся в одной физической оболочке, и я подозреваю, что подсознание у них одно. Можно сказать, что эти два дерева произрастают на одной почве. Доказать это, конечно, почти невозможно…
— Так гипноз позволяет подсознательному стать сознательным? А если будет только хуже? Мало ли что у меня в подсознании? — встревожился Ильсор. Он вспоминал то, что вытворял, пока действовала его злая личность, и находил в себе и желание причинять другим боль, и радость от чужих страданий.
— У всех нас в подсознании много чего интересного, — заметил Лон-Гор.
— Больше всего мне стыдно за тот рисунок, — выдавил Ильсор. — Правда, очень стыдно…
— Да ладно вам, это всего лишь отражение примитивных инстинктов, вот сломанный вертолёт гораздо страшнее!
Немного приободренный, Ильсор дождался вечера, промаявшись от скуки. Он хотел поближе познакомиться с «Клинической психиатрией», но Лон-Гор не позволил.
— А потом я буду убеждать вас в том, что вы не больны шизофренией и аутизмом одновременно? — иронично спросил он. — Лучше думайте о чём-нибудь хорошем.
Ильсор честно старался. Он думал о зелёных беллиорских лесах и о забавных птицах, которые словно переговаривались друг с другом, перелетая с ветки на ветку. Думал он и о пещерах под замком, о каменных столбах, слабо поблескивающих в свете фонаря. На всём этом лежала печать счастья и покоя. Если бы вырваться из лагеря, да кто ему даст? И потом — вдруг страна только кажется гостеприимной, а на самом деле таит в себе множество опасностей? Но ведь здесь живут люди и строят города и деревни, с чего бы ей быть опасной?
Он не позволял себе вспоминать о Рамерии, боясь, что затоскует и не сможет как следует сосредоточиться, когда потребуется.
В назначенное время Ильсор забрался в уже знакомое кресло и привычно сжался. Только сейчас он сообразил, что папка с запрещённой работой не может окончательно убедить его довериться, он сможет поверить только после того, как выйдет отсюда в здравом уме и по собственной воле. А если не выйдет? Бежать поздно, дверь заперта, да и поймать легко…
Он бросил затравленный взгляд исподлобья, чтобы посмотреть, что делает Лон-Гор. Тот вручил ему плед — слабая защита, но хоть какая-то. Стараясь не поддаваться панике, Ильсор набросил плед на плечи и вцепился в края. Поздно, поздно, слишком поздно, раньше нужно было думать, на что соглашаешься… Он согласился на то, что мучило его в кошмарах в первые годы рабства. И сейчас настало время встретиться со своим страхом. Слишком многое из привычной жизни заканчивалось в последнее время.
За окном садилось солнце и слышались голоса, при желании можно было представить, что это обычный день и нет ничего страшного, но Лон-Гор уже снял очки. От звука, с которым они легли на столешницу, Ильсор вздрогнул и инстинктивно опустил голову.
— Смотрите мне в глаза.
Это не было похоже на обычный приказ, какие менвиты раздавали по сто раз на дню, ни вежливостью, ни мягкостью тона, но от этого не становилось менее страшно.
Лон-Гор выслушал его со вниманием.
— У нас есть временной промежуток примерно в неделю, чтобы вас вылечить, — согласился он, — но это невозможно, на сведение воедино двух личностей требуются годы.
Было ясно, что он хочет сказать. Ильсор помедлил, хмурясь, но иного выхода тоже не нашёл.
— Помните, вы спросили у меня разрешения, а я не успел ответить ни да, ни нет? Так вот, отвечаю — да.
— Спасибо, — серьёзно ответил Лон-Гор. — Полагаю, можно будет приступить уже сегодня вечером.
Он ещё раз оглядел Ильсора, как будто догадался о слезах.
— Думаете, гипноз поможет? — поспешил тот его отвлечь.
— Понятия не имею, — признался Лон-Гор, — но попробовать нужно, всё же такой потрясающий случай… Извините.
Ильсор фыркнул.
— Не извиняйтесь, я сам такой же. Для вас это вызов, для меня таким вызовом стала «Диавона»… К чему я должен быть готов?
— К чему угодно. — Лон-Гор посерьёзнел.
Рассмотрев своё отражение в очках, Ильсор нашёл его несколько более уверенным, чем сегодня утром.
— Ну да, — протянул он. — В конце концов, я сам себя знаю лучше, получается, и ту сторону себя тоже должен знать?
— Здесь сложнее, это не совсем вы. Точнее, совсем не вы…
— Это как если из одного семечка вырастут два разных дерева, — понял Ильсор. — Так не бывает, конечно, но… — Он задумался. — Говорите, он испытывает только ненависть? И как, по-вашему, я могу сказать ему, что… в общем, что это плохо для него же? Это если я встречусь с ним лицом к лицу? А если нет?
— Теперь я понимаю, — произнёс Лон-Гор. — Моя задача — помочь вам встретиться, выступить катализатором. Ведь даже если это две разные личности, они находятся в одной физической оболочке, и я подозреваю, что подсознание у них одно. Можно сказать, что эти два дерева произрастают на одной почве. Доказать это, конечно, почти невозможно…
— Так гипноз позволяет подсознательному стать сознательным? А если будет только хуже? Мало ли что у меня в подсознании? — встревожился Ильсор. Он вспоминал то, что вытворял, пока действовала его злая личность, и находил в себе и желание причинять другим боль, и радость от чужих страданий.
— У всех нас в подсознании много чего интересного, — заметил Лон-Гор.
— Больше всего мне стыдно за тот рисунок, — выдавил Ильсор. — Правда, очень стыдно…
— Да ладно вам, это всего лишь отражение примитивных инстинктов, вот сломанный вертолёт гораздо страшнее!
Немного приободренный, Ильсор дождался вечера, промаявшись от скуки. Он хотел поближе познакомиться с «Клинической психиатрией», но Лон-Гор не позволил.
— А потом я буду убеждать вас в том, что вы не больны шизофренией и аутизмом одновременно? — иронично спросил он. — Лучше думайте о чём-нибудь хорошем.
Ильсор честно старался. Он думал о зелёных беллиорских лесах и о забавных птицах, которые словно переговаривались друг с другом, перелетая с ветки на ветку. Думал он и о пещерах под замком, о каменных столбах, слабо поблескивающих в свете фонаря. На всём этом лежала печать счастья и покоя. Если бы вырваться из лагеря, да кто ему даст? И потом — вдруг страна только кажется гостеприимной, а на самом деле таит в себе множество опасностей? Но ведь здесь живут люди и строят города и деревни, с чего бы ей быть опасной?
Он не позволял себе вспоминать о Рамерии, боясь, что затоскует и не сможет как следует сосредоточиться, когда потребуется.
В назначенное время Ильсор забрался в уже знакомое кресло и привычно сжался. Только сейчас он сообразил, что папка с запрещённой работой не может окончательно убедить его довериться, он сможет поверить только после того, как выйдет отсюда в здравом уме и по собственной воле. А если не выйдет? Бежать поздно, дверь заперта, да и поймать легко…
Он бросил затравленный взгляд исподлобья, чтобы посмотреть, что делает Лон-Гор. Тот вручил ему плед — слабая защита, но хоть какая-то. Стараясь не поддаваться панике, Ильсор набросил плед на плечи и вцепился в края. Поздно, поздно, слишком поздно, раньше нужно было думать, на что соглашаешься… Он согласился на то, что мучило его в кошмарах в первые годы рабства. И сейчас настало время встретиться со своим страхом. Слишком многое из привычной жизни заканчивалось в последнее время.
За окном садилось солнце и слышались голоса, при желании можно было представить, что это обычный день и нет ничего страшного, но Лон-Гор уже снял очки. От звука, с которым они легли на столешницу, Ильсор вздрогнул и инстинктивно опустил голову.
— Смотрите мне в глаза.
Это не было похоже на обычный приказ, какие менвиты раздавали по сто раз на дню, ни вежливостью, ни мягкостью тона, но от этого не становилось менее страшно.
Страница 20 из 26
