Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
Добавить в моё избранное
90 мин, 2 сек 15594
Потом он испугался, что забыл выключить свет, однако тут же обнаружил, что всё-таки выключил, хотя не помнил, как. Вчерашняя ширма некрасиво обвисла с краю, очевидно, он так дёргал её, что оборвал несколько колечек.
За дверью раздался суматошный шум, что-то звякнуло. Потом — голоса, слов было не различить. Наконец Лон-Гор повысил голос, и только по этому признаку Ильсор определил, что происходит нечто из ряда вон.
— Что значит — вы ничего не видели?! Это диверсия! Вы что, спали на посту?!
— На территорию лагеря никто не… — заговорил кто-то ещё, наверное, давешний часовой с вышки.
Ильсор вихрем слетел с кровати и прижался к двери всем телом, не обращая внимания на то, что стоит на полу босиком.
— Я доведу это до генерала! — бушевал Лон-Гор. — Вы узнаете, что значит трибунал!
Умирая от любопытства, Ильсор попробовал заглянуть в замочную скважину, но ничего не рассмотрел. Ключ загремел в замке, дверь распахнулась.
— Вы что-нибудь видели? — спросил Лон-Гор, смерив его подозрительным взглядом. Ильсор только догадался, что взгляд подозрительный, потому что благополучно успел отвести глаза. Смотреть на то, что творилось в лазарете, в этой ситуации было более чем естественно. А посмотреть было на что.
Раскрытые шкафчики печально зияли пустыми полками, пол устилала гора мусора, в которой Ильсор опознал пустые упаковки из-под игл, порошков и таблеток. Содержимое упаковок находилось тут же, на полу, и вряд ли поддавалось какой-либо сортировке. И уж точно не годилось для дальнейшего употребления.
Видимо, выражение его лица сказало Лон-Гору больше, чем слова, которых Ильсор пока что не мог подобрать, потому что врач снова повернулся, горестно обозревая разрушения.
Вбежал второй менвит, вместе с первым остановился в дверях, тоже замер, изумлённо открыв рот. Ильсор неосознанно шагнул вперёд, чувствуя босыми ногами мягкость рассыпанных порошков.
— Годичный запас! — стонал Лон-Гор, перебегая от одного шкафчика к другому в надежде найти что-нибудь уцелевшее. — Что вы стоите, доложите генералу, пусть поднимет по тревоге… Эх, куда там! — Он устало махнул рукой, увидел Ильсора и рявкнул: — Босиком! На стёкла! Да чтоб вас!
Ильсор даже не успел испугаться, как оказался сидящим на столе. Надеясь переждать грозу там, он поджал ноги и отвернулся к окну. Но на стекле, хорошо различимый на фоне ясного утра, красовался намалеванный какой-то из мазей схематичный рисунок такого содержания, что Ильсор почувствовал, как краснеет.
Лон-Гор выгнал часовых, осмотрел Ильсора, похабный рисунок, проверил все ведущие из лазарета двери.
— Вы точно ничего не видели и не слышали? — веско спросил он.
— Я спал… — пробормотал Ильсор и для убедительности помотал головой. Гипноза он сейчас не боялся, потому что говорил чистую правду.
Лон-Гор принёс его ботинки, поставил на пол и велел:
— Одевайтесь и выметайтесь отсюда. Можете больше не приходить, лечить вас всё равно нечем.
Обалдевший Ильсор поспешил убраться, то и дело оглядываясь. Беллиорцы оказались опытными диверсантами, а менвит принёс арзаку обувь — воистину, это утро могло шокировать любого!
Баан-Ну оказалось не до него. Генерал выслушал доклад о разорении лазарета, отправил часовых на гауптвахту, велел выставить везде двойные караулы и удалился к себе — составлять план противодействия налётам коварных беллиорцев. Ильсор подозревал, что план на самом деле является очередной главой бессмертного творения, а это значило, что до обеда личный раб генерала мог быть свободен.
Но бездельничать было нельзя, и он, поразмыслив, отправился на вертолётную площадку. В лагере уже усилили охрану, но кто знает, может быть, вчерашние диверсанты не ограничились только лазаретом? Осмотрев бочки с топливом, Ильсор немного успокоился и, продолжая размышлять про беллиорцев, отправился к вертолётам. Беллиорцы показали себя находчивыми и опасными, и пока что он колебался, не зная, стоит ли разыскивать их специально и как они могут помочь арзакам освободиться от рабства. Для того, чтобы объяснить сложившееся положение и отношения арзаков и менвитов, нужно знать язык, а как его выучить, не имея под рукой ни одного носителя?
Техники проверяли вертолёты — наверняка кто-то уже тоже догадался, что пострадать мог не только лазарет.
— Ну как? — тихо спросил он, подойдя к тому, который изучал внутренности вертолёта Мон-Со. — Всё цело?
Техник оторвался от своего занятия, кивнул и выбросил на траву гаечный ключ.
— Порядок, — сказал он.
Ильсор посмотрел ему в глаза, встретил осмысленный взгляд, и на сердце стало полегче. Техников побаивались гипнотизировать, когда это касалось конкретных приказов, работало ли то суеверие пилотов, или был просто здравый смысл: не вполне отвечающий за свои действия специалист может сотворить с машиной что угодно, и никто не узнает, пока не рухнет в этой машине на беллиорский лес или на скалу.
За дверью раздался суматошный шум, что-то звякнуло. Потом — голоса, слов было не различить. Наконец Лон-Гор повысил голос, и только по этому признаку Ильсор определил, что происходит нечто из ряда вон.
— Что значит — вы ничего не видели?! Это диверсия! Вы что, спали на посту?!
— На территорию лагеря никто не… — заговорил кто-то ещё, наверное, давешний часовой с вышки.
Ильсор вихрем слетел с кровати и прижался к двери всем телом, не обращая внимания на то, что стоит на полу босиком.
— Я доведу это до генерала! — бушевал Лон-Гор. — Вы узнаете, что значит трибунал!
Умирая от любопытства, Ильсор попробовал заглянуть в замочную скважину, но ничего не рассмотрел. Ключ загремел в замке, дверь распахнулась.
— Вы что-нибудь видели? — спросил Лон-Гор, смерив его подозрительным взглядом. Ильсор только догадался, что взгляд подозрительный, потому что благополучно успел отвести глаза. Смотреть на то, что творилось в лазарете, в этой ситуации было более чем естественно. А посмотреть было на что.
Раскрытые шкафчики печально зияли пустыми полками, пол устилала гора мусора, в которой Ильсор опознал пустые упаковки из-под игл, порошков и таблеток. Содержимое упаковок находилось тут же, на полу, и вряд ли поддавалось какой-либо сортировке. И уж точно не годилось для дальнейшего употребления.
Видимо, выражение его лица сказало Лон-Гору больше, чем слова, которых Ильсор пока что не мог подобрать, потому что врач снова повернулся, горестно обозревая разрушения.
Вбежал второй менвит, вместе с первым остановился в дверях, тоже замер, изумлённо открыв рот. Ильсор неосознанно шагнул вперёд, чувствуя босыми ногами мягкость рассыпанных порошков.
— Годичный запас! — стонал Лон-Гор, перебегая от одного шкафчика к другому в надежде найти что-нибудь уцелевшее. — Что вы стоите, доложите генералу, пусть поднимет по тревоге… Эх, куда там! — Он устало махнул рукой, увидел Ильсора и рявкнул: — Босиком! На стёкла! Да чтоб вас!
Ильсор даже не успел испугаться, как оказался сидящим на столе. Надеясь переждать грозу там, он поджал ноги и отвернулся к окну. Но на стекле, хорошо различимый на фоне ясного утра, красовался намалеванный какой-то из мазей схематичный рисунок такого содержания, что Ильсор почувствовал, как краснеет.
Лон-Гор выгнал часовых, осмотрел Ильсора, похабный рисунок, проверил все ведущие из лазарета двери.
— Вы точно ничего не видели и не слышали? — веско спросил он.
— Я спал… — пробормотал Ильсор и для убедительности помотал головой. Гипноза он сейчас не боялся, потому что говорил чистую правду.
Лон-Гор принёс его ботинки, поставил на пол и велел:
— Одевайтесь и выметайтесь отсюда. Можете больше не приходить, лечить вас всё равно нечем.
Обалдевший Ильсор поспешил убраться, то и дело оглядываясь. Беллиорцы оказались опытными диверсантами, а менвит принёс арзаку обувь — воистину, это утро могло шокировать любого!
Баан-Ну оказалось не до него. Генерал выслушал доклад о разорении лазарета, отправил часовых на гауптвахту, велел выставить везде двойные караулы и удалился к себе — составлять план противодействия налётам коварных беллиорцев. Ильсор подозревал, что план на самом деле является очередной главой бессмертного творения, а это значило, что до обеда личный раб генерала мог быть свободен.
Но бездельничать было нельзя, и он, поразмыслив, отправился на вертолётную площадку. В лагере уже усилили охрану, но кто знает, может быть, вчерашние диверсанты не ограничились только лазаретом? Осмотрев бочки с топливом, Ильсор немного успокоился и, продолжая размышлять про беллиорцев, отправился к вертолётам. Беллиорцы показали себя находчивыми и опасными, и пока что он колебался, не зная, стоит ли разыскивать их специально и как они могут помочь арзакам освободиться от рабства. Для того, чтобы объяснить сложившееся положение и отношения арзаков и менвитов, нужно знать язык, а как его выучить, не имея под рукой ни одного носителя?
Техники проверяли вертолёты — наверняка кто-то уже тоже догадался, что пострадать мог не только лазарет.
— Ну как? — тихо спросил он, подойдя к тому, который изучал внутренности вертолёта Мон-Со. — Всё цело?
Техник оторвался от своего занятия, кивнул и выбросил на траву гаечный ключ.
— Порядок, — сказал он.
Ильсор посмотрел ему в глаза, встретил осмысленный взгляд, и на сердце стало полегче. Техников побаивались гипнотизировать, когда это касалось конкретных приказов, работало ли то суеверие пилотов, или был просто здравый смысл: не вполне отвечающий за свои действия специалист может сотворить с машиной что угодно, и никто не узнает, пока не рухнет в этой машине на беллиорский лес или на скалу.
Страница 6 из 26
