Фандом: Психопаспорт. Подписываться кровью под сделками Касэй мешает только её парадоксальная брезгливость и отсутствие в кабинете бумаги. Для кого-то столь приземлённого, глава на удивление виртуозно дёргает за метафорический поводок.
Добавить в моё избранное
24 мин, 10 сек 11729
Ответный взгляд Аканэ острый как бритва, но то ли злость на Гинозу сильнее страха унижения перед карателями, то ли у Шимоцуки вырабатывается иммунитет, смирения на лице не прибавляется. Упрямо кривится, кичась выдуманным превосходством, и гордится тем, что хотя бы в чём-то старшего следователя обыграла.
— Карисава Нами. — Цунэмори невозмутимо кивает на погибшую и щурится, задирая голову вверх. — Тридцать два года. С отличием окончила младшую медшколу, но дальше учиться не пошла — вышла замуж и устроилась на работу в городскую больницу медсестрой отделения скорой помощи. Нареканий не имела, работу не прогуливала, за девять лет больничный брала лишь дважды.
— А что муж? — Кунидзука покрепче обхватывает себя руками и подходит ближе.
— Карисава Танака. Секретарь при Министерстве Благосостояния. — Хинакава машет рукой, давая понять, что закончил с камерами видеонаблюдения, голограммами и бытовыми роботами в квартире, и Цунэмори отступает, позволяя группе зачистки начать свою работу. — Образцовый служащий. Они состояли в браке почти десять лет. Соседи говорят, что ссорились как и все — не особенно часто и не серьёзно. Жили мирно, долгов и врагов не имели. Обычная семья. Детей не было. Не хотели или не могли — соседи не в курсе, станет ясно, после того, как просмотрим их медкарты.
— С родственными душами знакомы были? — догадываясь о возможной причине конфликта, спрашивает Гиноза.
— Он нет. Она с детства. Вместе росли, учились, а потом и работали в больнице. Касэй уже выслала к его дому пятое подразделение — Карисава Танака пропал с радаров, но догадаться, куда он отправился, не трудно. — Цунэмори сверяется с коммуникатором и забирает у Хинакавы флешку. — Мы здесь закончили.
Командует всем расходиться, но в машину не садится. Ждёт, пока Мика хлопнет дверью пассажирского сиденья, и смотрит, как группа зачистки перетаскивает труп. Роботы убирают быстро, стирают с асфальта кровь словно ластик карандаш, натыкаются друг на друга и раздражённо журчат, проваливаясь в выбоины на дороге. Через полчаса о случившимся здесь будет напоминать только опустевшая квартира и оцепление вокруг дома, ещё через сутки — заметка в рекомендованных к просмотру новостях. Через неделю об умершей вспомнят разве что родственники, а через месяц единственное упоминание о ней останется только на жёстком диске Сивиллы.
Отчёт о вскрытии и бесконечное множество знаков вопросов — почему два помеченных решили связать себя узами брака с не своими родственными душами Касэй так и не поймёт.
— Это глупо, — негромко замечает Гино. — Она обрекла на страдания себя, мужа и родственную душу.
— Она? — переспрашивает Цунэмори.
— Она. Знала свою пару с детства, но вышла замуж за другого. Не запрещала себе общаться ни с одним, ни с другим, первому отказывала в поиске его половинки, второму — в единоличном обладании собой. Скажешь, честно?
Аканэ отворачивается от чистильщиков и смотрит бывшему напарнику в глаза.
— А что честно? Услышать фразу-ключ, отгородиться от мира бетонными стенами и быть счастливой просто потому что должна таковой быть?
— Они счастливы не по обязанности, — глухо отзывается Нобучика. — У тебя нет метки, тебе не понять.
Сирена на инспекторской машине коротко взвизгивает, Аканэ вздрагивает и оборачивается: Шимоцуки пристально рассматривает собственные ногти (на два миллиметра длиннее положенных) и выглядит так, словно она тут ни при чём.
Старший инспектор зачистки рапортует, что всё готово и они могут ехать.
Хинакава ничего не говорит, но нервно переступает с ноги на ногу.
Караномори сообщает, что Карисава Танака только что был пойман в объектив камер возле здания Городского Суда.
Звуки и запахи вдруг исчезают, Цунэмори словно погружается в один из своих желатиновых кошмаров, цепляется за зыбкий берег, чудом выныривает и, проглатывая обиду, на выдохе говорит:
— А у тебя есть. Счастлив?
Когда речь идёт об убийстве, место преступления почти всегда выглядит одинаково. Во всех случаях есть труп, в девяти из десяти — орудие убийства, в восьми — сам убийца. Как правило, не в себе из-за таблеток, которыми пытался замаскировать взлетевший показатель психопаспорта, по локоть в крови и по уши — в дерьме.
Почти всегда. Случается и так, что убийце плевать на интегральную характеристику и нависшую над головой угрозу казни.
А место преступления — зал суда и плаха разом.
— Карисава Нами. — Цунэмори невозмутимо кивает на погибшую и щурится, задирая голову вверх. — Тридцать два года. С отличием окончила младшую медшколу, но дальше учиться не пошла — вышла замуж и устроилась на работу в городскую больницу медсестрой отделения скорой помощи. Нареканий не имела, работу не прогуливала, за девять лет больничный брала лишь дважды.
— А что муж? — Кунидзука покрепче обхватывает себя руками и подходит ближе.
— Карисава Танака. Секретарь при Министерстве Благосостояния. — Хинакава машет рукой, давая понять, что закончил с камерами видеонаблюдения, голограммами и бытовыми роботами в квартире, и Цунэмори отступает, позволяя группе зачистки начать свою работу. — Образцовый служащий. Они состояли в браке почти десять лет. Соседи говорят, что ссорились как и все — не особенно часто и не серьёзно. Жили мирно, долгов и врагов не имели. Обычная семья. Детей не было. Не хотели или не могли — соседи не в курсе, станет ясно, после того, как просмотрим их медкарты.
— С родственными душами знакомы были? — догадываясь о возможной причине конфликта, спрашивает Гиноза.
— Он нет. Она с детства. Вместе росли, учились, а потом и работали в больнице. Касэй уже выслала к его дому пятое подразделение — Карисава Танака пропал с радаров, но догадаться, куда он отправился, не трудно. — Цунэмори сверяется с коммуникатором и забирает у Хинакавы флешку. — Мы здесь закончили.
Командует всем расходиться, но в машину не садится. Ждёт, пока Мика хлопнет дверью пассажирского сиденья, и смотрит, как группа зачистки перетаскивает труп. Роботы убирают быстро, стирают с асфальта кровь словно ластик карандаш, натыкаются друг на друга и раздражённо журчат, проваливаясь в выбоины на дороге. Через полчаса о случившимся здесь будет напоминать только опустевшая квартира и оцепление вокруг дома, ещё через сутки — заметка в рекомендованных к просмотру новостях. Через неделю об умершей вспомнят разве что родственники, а через месяц единственное упоминание о ней останется только на жёстком диске Сивиллы.
Отчёт о вскрытии и бесконечное множество знаков вопросов — почему два помеченных решили связать себя узами брака с не своими родственными душами Касэй так и не поймёт.
— Это глупо, — негромко замечает Гино. — Она обрекла на страдания себя, мужа и родственную душу.
— Она? — переспрашивает Цунэмори.
— Она. Знала свою пару с детства, но вышла замуж за другого. Не запрещала себе общаться ни с одним, ни с другим, первому отказывала в поиске его половинки, второму — в единоличном обладании собой. Скажешь, честно?
Аканэ отворачивается от чистильщиков и смотрит бывшему напарнику в глаза.
— А что честно? Услышать фразу-ключ, отгородиться от мира бетонными стенами и быть счастливой просто потому что должна таковой быть?
— Они счастливы не по обязанности, — глухо отзывается Нобучика. — У тебя нет метки, тебе не понять.
Сирена на инспекторской машине коротко взвизгивает, Аканэ вздрагивает и оборачивается: Шимоцуки пристально рассматривает собственные ногти (на два миллиметра длиннее положенных) и выглядит так, словно она тут ни при чём.
Старший инспектор зачистки рапортует, что всё готово и они могут ехать.
Хинакава ничего не говорит, но нервно переступает с ноги на ногу.
Караномори сообщает, что Карисава Танака только что был пойман в объектив камер возле здания Городского Суда.
Звуки и запахи вдруг исчезают, Цунэмори словно погружается в один из своих желатиновых кошмаров, цепляется за зыбкий берег, чудом выныривает и, проглатывая обиду, на выдохе говорит:
— А у тебя есть. Счастлив?
Когда речь идёт об убийстве, место преступления почти всегда выглядит одинаково. Во всех случаях есть труп, в девяти из десяти — орудие убийства, в восьми — сам убийца. Как правило, не в себе из-за таблеток, которыми пытался замаскировать взлетевший показатель психопаспорта, по локоть в крови и по уши — в дерьме.
Почти всегда. Случается и так, что убийце плевать на интегральную характеристику и нависшую над головой угрозу казни.
А место преступления — зал суда и плаха разом.
4. Самое страшное в ней
Браслет Аканэ прячет пустое запястье. Белая, не тронутая загаром кожа, тонкая сеть вен, крохотная родинка и едва заметный шрам — как-то раз неудачно падает во время задания и край браслета царапает руку. Цунэмори разглядывает пустоту на обеих запястьях и думает о том, как бы поступил Шинья, будь на месте Шого она. Мысль о том, что он всё равно бы выстрелил, почему-то веселит.
Страница 5 из 7
