Шар цвета хаки

Ведро ледяной воды, выплеснутой в лицо, разряд электричества, остановка сердца? Последнее, пожалуй, было больше всего похоже на правду. Другое дело, что возможности проверить сравнение на практике у него никогда не было, о чём он совсем не жалел.

Дух темноты вынырнул из транса, в котором разыскивал новорождённых кошмаров, и первые мгновения не понимал, что происходит. Ещё одним неплохим сравнением были бы вскрытые вены: он почти физически ощущал, как утекает энергия. И даже ему было трудно сообразить, что это и что с этим делать. По крайней мере, мгновенно.

Однако если не сопротивляться, он, Повелитель Кошмаров, просто перестанет существовать. Это было кристально ясно, а через несколько секунд прояснилось и другое: источник происходящего. То, чего он, в принципе, ожидал уже давно. Только не мог представить, что будет именно так.

Наверное, теперь он не имел права называть себя Повелителем кошмаров. По крайней мере, единственным их повелителем.

Но за это ещё стоило побороться. Отменить случившееся уже нельзя, — нужно быть полным идиотом, чтобы на это рассчитывать, — но можно смягчить последствия. Что лично для себя, что для… многострадальной планеты. Да и для Хранителей тоже — и уже явно поздно притворяться, что его не волнует их судьба.

Энергия продолжала сочиться из незримых ран. Противник не атаковал его, даже, возможно, ещё не подозревал о его существовании, просто перехватывал контроль над кошмарами и тенями. И кошмары с готовностью повиновались. У них не было разума, нет, но были… стремления, инстинкты, которые Кромешник уже несколько лет подавлял. Они стремились освободиться и получили такую возможность. Во что это выльется для столь уязвимых людей, он пока старался не думать. Не то чтобы он жалел их. Однако страх подталкивает людей к опрометчивым решениям, и кто знает, чья рука дёрнется нажать красную кнопку, чтобы уничтожить несуществующую опасность… и, возможно, расколоть на части планету. Этого он предпочёл бы избежать.

С облегчением Кромешник ощутил, что тьма не предаёт его. В отличие от кошмаров, темнота неизмерима. Её невозможно разделить и отнять какую-то часть.

Не меньшим облегчением было и то, что ни один из кошмаров, находившихся рядом с ним, не поддался чужому зову. Это могло означать, что дело всего лишь в расстоянии. Кто ближе — того и тапки. А возможно, как бы смешно это ни звучало — в неком подобии личной преданности. Была же, в конце концов, Дездемона, хотя чем является она, он уже совершенно перестал понимать. Что для тени, что для кошмара у неё было слишком много ума и самостоятельности. И не то, чтобы это было важно. Особенно сейчас.

Оставалось опереться на то, в чём он мог быть уверен — и вступить в молчаливую схватку, пытаясь сохранить контроль хоть над чем-то. Он — Повелитель кошмаров, и не собирается отдавать свою власть просто так.

Следующее «пробуждение» было ничуть не более приятным. Кромешник очнулся, стоя босиком на снегу перед дверями дворца Северянина. Он не помнил перемещения, хотя оно, несомненно, было. И его стоило назвать попыткой бегства. В ушах звенело, как будто его недавно чем-то крепко приложили по голове. Впрочем, по смыслу так оно и случилось. И то, что удар был не физическим, не имело никакого значения.

Попытка притормозить новую тёмную сущность прошла… не очень хорошо.

Отчасти он был к этому готов. С того момента, как начал сдерживать кошмаров, идя вопреки их сущности. Да и своей тоже, на самом деле — той её части, что была инстинктивной. Однако в его поведении инстинкты не были определяющими уже давно.

Привыкнуть к почти неограниченной силе очень легко. Но Кромешник помнил и то, как был слабым. Это было неприятно, но не смертельно. И, главное — преодолимо. Правда, конкуренты у него до сих пор не появлялись, но всё когда-нибудь случается в первый раз. Например, Джек.

И, пусть Кромешника изрядно шатало, но он держался достаточно уверенно, чтобы ни одному из попавшихся ему по дороге йети не пришло в голову предложить ему помощь. Удивляться его внезапным появлениям они перестали уже давно. Ну, давно по человеческим меркам. Но всё же далеко не вчера.

— Что случилось? — Северянин отвернулся от висящей на стене карты, старомодно утыканной разноцветными булавками, и нахмурился, оценив неподобающий вид Повелителя кошмаров.

— То, чего я ожидал. Она перехватила у меня около семидесяти процентов кошмаров.

— Она?

Кромешник, не дожидаясь приглашения, прошёл через комнату к креслу у камина. Камины во дворце Северянина были почти в каждом помещении крупнее кладовки… и креслами обрастали, казалось, сами собой. А также ковриками и шкурами на полу перед огнём, хламом на каминной полке и каким-нибудь закопчённым чайником или кофейником. Кромешник практически упал в кресло. Поворошил угли кочергой (обычно просто дотянулся бы прядью темноты, но не в этот раз), а потом откинулся на спинку, вытянув ноги к огню и уставившись в потолок.