Фандом: Твин Пикс. Вторая часть случайно начавшей писаться истории про Альберта Розенфилда и Констанс Тальбот.
Добавить в моё избранное
17 мин, 16 сек 2599
Сухие, теплые и профессионально-чуткие. Пол поплыл под ногами, стало мучительно горячо, Констанс прикусила губу.
— По таблеточке и спать, — едва слышно сказал он, наклонившись над ней, и его дыхание обожгло ее шею. — Не будем думать об этом сегодня…
— Подумаем об этом завтра? — машинально выдохнула она, надеясь, что голос прозвучал не слишком жалко.
Черт. Нельзя не признать, идея выпить снотворное была хороша, с какой стороны ни посмотри. И он знал, что так будет: чего он только не пробовал, особенно в последние годы, но от любых препаратов неизбежно приходили кошмары. Самые мучительные — те, которые он не запоминал, от которых оставался лишь холод вдоль позвоночника и перебои сердечного ритма в течение дня. Сегодняшний он почти помнил. Впрочем, ему бы и без снотворного приснилось то же самое. Помнил ощущение во сне, продолжение вчерашнего кошмара наяву — когда вся воля, все силы уходят на подавление нарастающей ледяной паники: они кретины или мерзавцы, они идут по головам, они с такой легкостью бросили нелепого безвредного и беспомощного толстяка Мэкли, славную улыбчивую Нокс, ну и что из того, что на ней форма, девчонка же, бросили в компании трех крайне сомнительных трупов. И да, конечно, Дайана видела то же, что и они с Гордоном. «Я был в этой машине и не видел ничего», — нервно сказал Мэкли, Дайана раздраженно заметила, что может ей и померещилось, и на этом разговор замяли. А кто может быть до конца уверен: сущность, убившая Хастингса, — убивает вблизи воронки или вблизи тела Рут Девенпорт?! И они бросили Мэкли, Нокс, а ближе всех к телу библиотекарши они бросили…
Вчера он запретил себе думать об этом, пока объяснялся с Гордоном, пока добирался до Бакхорна, пока насиловал педаль газа прокатной колымаги.
Он посмотрел на часы — ничего себе, начало одиннадцатого. Давно ему не случалось проспать семь с лишним часов подряд. Констанс говорила, что у нее выходной. Интересно, она еще спит? Прислушался: где-то в недрах квартиры шумит вода, похоже, Констанс принимает душ. Сон это был или нет? В самый разгар кошмара, когда он не успевал прочитать смску, текст таял на глазах, а он мгновенно забывал даже прочитанное, хотя знал, что без этой информации ничего не сможет сделать… в самый страшный миг вдруг как будто теплая рука погладила его по плечу и теплые губы коснулись виска. Кошмар растаял, он хотел проснуться, но сон не отпустил его.
Вчерашний вечер помнился странно — вроде все в мельчайших деталях, но как будто бы не с ним, как будто он смотрел кино. Неприязненное удивление на лице Мэкли, «доктор Тальбот в лаборатории», радость, вспыхнувшая на лице Констанс, когда он вошел без стука. «Мордобой семейный классический», — сказала она в ответ на его немой вопрос, и он выдохнул, — Пытаюсь понять, кто был пьянее, пострадавший или задержанная«. Затопившее его счастье, что она жива и в порядке, занимается мордобоем семейным классическим. Она встала, потянулась до хруста в суставах, кивнула на его дорожную сумку:» Куда вы везете нас?«.» В Мексику«, — подхватил он цитату.» А что в Мексике?» —» Мексиканцы«…. Потом он помог ей закончить с алкогольными вопросами — удивительная штука, человеческий организм, как эта баба могла еще кого-то побить? — потом он вышел вместе с ней на улицу, оказалось, что она без машины… она расстроенно рассказывала какую-то путаную историю, бывший муж с утра забирал сына, заодно подбросил ее до работы, им надо было что-то дообсудить, все равно планировала уйти пораньше, зайти к живущей недалеко подружке… потом заработалась, и вот, ночь на дворе… Почему-то слушать про поездку с бывшим было неприятно.»
Сел, закутав ноги в одеяло, огляделся. Довольно просторная гостиная, обставлена без особого внимания, функционально, недорого — и ладно. До идеального порядка далеко, хозяйку явно мало заботит, если вещь оказывается не на своем месте, да и вообще, совершенно очевидно, что здесь не проводят много времени. Но чисто. Потрясающий контраст с виденной ночью комнатой ее сына: похоже, у них четкий договор, за пределами берлоги бардак не разводить. Самое поразительное, что договор соблюдается.
Думать, что Констанс — по-хорошему строгая мать, получалось. Думать, что Констанс — весьма посредственная хозяйка, получалось. Вчера также вполне получилось отметить редкий для провинциального эксперта уровень квалификации.
Думать же о Констанс не получалось никак. Она просто была. Он жил свою жизнь, терял друзей, кого-то хоронил, других — страшнее, душа обрастала рубцами и мозолями, он готовился разменять седьмой десяток, тело постепенно захватывали и обживали возрастные болячки, все труднее становилось рассчитывать, что гастрит как-нибудь передумает переходить в язву. Он давно потерял счет занюханным городишкам и туповатым обитателям плохо оборудованных моргов и лабораторий, он уже лет двадцать не запоминал ни названий этих сонных дыр, ни имен этих криворуких недоучек. Впрочем, он уже и не выезжал давно на экспертизы.
— По таблеточке и спать, — едва слышно сказал он, наклонившись над ней, и его дыхание обожгло ее шею. — Не будем думать об этом сегодня…
— Подумаем об этом завтра? — машинально выдохнула она, надеясь, что голос прозвучал не слишком жалко.
Черт. Нельзя не признать, идея выпить снотворное была хороша, с какой стороны ни посмотри. И он знал, что так будет: чего он только не пробовал, особенно в последние годы, но от любых препаратов неизбежно приходили кошмары. Самые мучительные — те, которые он не запоминал, от которых оставался лишь холод вдоль позвоночника и перебои сердечного ритма в течение дня. Сегодняшний он почти помнил. Впрочем, ему бы и без снотворного приснилось то же самое. Помнил ощущение во сне, продолжение вчерашнего кошмара наяву — когда вся воля, все силы уходят на подавление нарастающей ледяной паники: они кретины или мерзавцы, они идут по головам, они с такой легкостью бросили нелепого безвредного и беспомощного толстяка Мэкли, славную улыбчивую Нокс, ну и что из того, что на ней форма, девчонка же, бросили в компании трех крайне сомнительных трупов. И да, конечно, Дайана видела то же, что и они с Гордоном. «Я был в этой машине и не видел ничего», — нервно сказал Мэкли, Дайана раздраженно заметила, что может ей и померещилось, и на этом разговор замяли. А кто может быть до конца уверен: сущность, убившая Хастингса, — убивает вблизи воронки или вблизи тела Рут Девенпорт?! И они бросили Мэкли, Нокс, а ближе всех к телу библиотекарши они бросили…
Вчера он запретил себе думать об этом, пока объяснялся с Гордоном, пока добирался до Бакхорна, пока насиловал педаль газа прокатной колымаги.
Он посмотрел на часы — ничего себе, начало одиннадцатого. Давно ему не случалось проспать семь с лишним часов подряд. Констанс говорила, что у нее выходной. Интересно, она еще спит? Прислушался: где-то в недрах квартиры шумит вода, похоже, Констанс принимает душ. Сон это был или нет? В самый разгар кошмара, когда он не успевал прочитать смску, текст таял на глазах, а он мгновенно забывал даже прочитанное, хотя знал, что без этой информации ничего не сможет сделать… в самый страшный миг вдруг как будто теплая рука погладила его по плечу и теплые губы коснулись виска. Кошмар растаял, он хотел проснуться, но сон не отпустил его.
Вчерашний вечер помнился странно — вроде все в мельчайших деталях, но как будто бы не с ним, как будто он смотрел кино. Неприязненное удивление на лице Мэкли, «доктор Тальбот в лаборатории», радость, вспыхнувшая на лице Констанс, когда он вошел без стука. «Мордобой семейный классический», — сказала она в ответ на его немой вопрос, и он выдохнул, — Пытаюсь понять, кто был пьянее, пострадавший или задержанная«. Затопившее его счастье, что она жива и в порядке, занимается мордобоем семейным классическим. Она встала, потянулась до хруста в суставах, кивнула на его дорожную сумку:» Куда вы везете нас?«.» В Мексику«, — подхватил он цитату.» А что в Мексике?» —» Мексиканцы«…. Потом он помог ей закончить с алкогольными вопросами — удивительная штука, человеческий организм, как эта баба могла еще кого-то побить? — потом он вышел вместе с ней на улицу, оказалось, что она без машины… она расстроенно рассказывала какую-то путаную историю, бывший муж с утра забирал сына, заодно подбросил ее до работы, им надо было что-то дообсудить, все равно планировала уйти пораньше, зайти к живущей недалеко подружке… потом заработалась, и вот, ночь на дворе… Почему-то слушать про поездку с бывшим было неприятно.»
Сел, закутав ноги в одеяло, огляделся. Довольно просторная гостиная, обставлена без особого внимания, функционально, недорого — и ладно. До идеального порядка далеко, хозяйку явно мало заботит, если вещь оказывается не на своем месте, да и вообще, совершенно очевидно, что здесь не проводят много времени. Но чисто. Потрясающий контраст с виденной ночью комнатой ее сына: похоже, у них четкий договор, за пределами берлоги бардак не разводить. Самое поразительное, что договор соблюдается.
Думать, что Констанс — по-хорошему строгая мать, получалось. Думать, что Констанс — весьма посредственная хозяйка, получалось. Вчера также вполне получилось отметить редкий для провинциального эксперта уровень квалификации.
Думать же о Констанс не получалось никак. Она просто была. Он жил свою жизнь, терял друзей, кого-то хоронил, других — страшнее, душа обрастала рубцами и мозолями, он готовился разменять седьмой десяток, тело постепенно захватывали и обживали возрастные болячки, все труднее становилось рассчитывать, что гастрит как-нибудь передумает переходить в язву. Он давно потерял счет занюханным городишкам и туповатым обитателям плохо оборудованных моргов и лабораторий, он уже лет двадцать не запоминал ни названий этих сонных дыр, ни имен этих криворуких недоучек. Впрочем, он уже и не выезжал давно на экспертизы.
Страница 2 из 5
