Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13564
Конные и пешие двигались неровными рядами. Держали в руках копья, треугольные синие щиты с силуэтами воронов да пылающие факелы… Десятки, сотни фигур воинов и лошадей, облитые светом тусклого месяца и отблесками огня, материализовались из темноты, поднимали в приветственном жесте руки, ладони которых были сжаты в кулаки.
— Да здравствует империя! Да здравствует император! — хором кричали, ударяя по мерзлой земле древками копий, ополченцы.
Мимо Миррарда проплыли всадники из авангарда, уже ступившие на территорию разбитого меж скал лагеря. Следом в сопровождении личной стражи шествовал сам император Иррау, Кроунт II — человек с острыми чертами лица, горделиво восседающий на горбоносом караковом<sup>3</sup> жеребце. А его армия все тянулась: медленно тащились сани, груженые всяким добром, вьючные животные, воины с геральдическими воронами на синих щитах…
Ополченцы ликовали, приветствуя подкрепление, но молчал Миррард. Он смотрел на блестящие наконечники копий, на мечи, на красивых крутобоких коней и на их всадников. Смотрел, понимая, что завтра будет бой, что многие из этих людей с молодыми лицами, с огнем во взгляде, завтра закроют глаза. Закроют их навсегда.
Священник улыбнулся засмотревшемуся на него всаднику и покинул ликующую толпу ополченцев. Тут он был лишним, а у палатки лекаря, возможно, уже ждали нуждающиеся в помощи раненые.
Дальний уголок лагеря, где обосновался Миррард с сыном, опустел: встречать императора бросились все, кроме редких дозорных, что грелись у костров. Священник брел меж наскоро разбитых палаток, ютившихся близко друг к другу, в тишине; слышны были лишь отдаленные радостные крики за спиной. Однако когда он приблизился к своему убогому жилищу, до него донеслись и другие звуки, человеческая речь. Авейно, оставшийся ждать отца, с кем-то разговаривал. Он сидел спиной к пришедшему около палатки лекаря, у костра, в обнимку с неизвестным человеком в бархатном плаще, на голову которого был накинут капюшон с золотой вышивкой по краю. Кроме того, в кругу у костра грелись еще восемь неизвестных в плащах. Услышав шаги, Авейно, голубоглазый белокурый юноша с веснушками на носу, обернулся и радостно воскликнул:
— Отец, госпожа Морена жива! Она вернулась!
Неизвестный скинул капюшон с нашивкой, из-под которого показались длинные русые волосы, и, поднявшись, взглянул на священника. Все те же мягкие черты лица, добрые глаза и шрам на щеке… Губы Миррарда дрогнули; не веря глазам, он медленно приблизился к Морене и крепко ее обнял.
— Морена, дитя мое… Я не верил, что увижу тебя снова!
— Да куда бы я делась? Говорила же, что вернусь! — весело отозвалась та. — А вот нам тебя пришлось поискать…
Только теперь Миррард заметил, кем были восемь неизвестных, что расселись у костра. Осейю. Те-самые, что приходили, чтобы разграбить храм.
— Вы! Опять вы! — священник гневно сверкнул глазами и, выхватив из-за пояса маленький кинжал, заслонил дочь Сеолдара собой и потянул за ворот сына. — Авейно, назад! Назад! — руки его тряслись, но бросать дорогих ему людей в беде он даже не думал.
— Они пришли со мной, Миррард, — поспешила успокоить его женщина. — Они не враги нам.
— Эти полуптицы осквернили святыню! Все, что происходит сейчас — их вина!
— Не их. Их обманули так же, как и нас. Это — вина вождя клана Кергьюз и некромантов, с которыми он связался, — Морена положила ладонь на вооруженную руку священника и опустила ее. — Здесь же — Риддигэй д`Сейфрид и ее отряд. Без их помощи я не смогла бы даже покинуть Сеймурд, в который прибыла сегодня утром.
Ридд скинула капюшон с головы и виновато взглянула на священника.
— Мы сожалеем о случившемся, — сказала она. — И готовы искупить свою вину. Жизнью, если понадобится.
Миррард вздохнул, убрал оружие и сел на короткий обрубок бревна рядом с сыном.
— Как это все могло произойти? Где ты была, что видела, и откуда взялась весть, что тебя не стало? Расскажите мне.
— Это длинная история… — дочь сеолдара улыбнулась, поставив около священника еще один чурбан и усевшись на него.
Морена и осейю, верные Риддигэй, рассказали Миррарду все, что знали о произошедшем за последнее время: о странном договоре вождя клана Игрида д`Моука с сомнительными господами, пришедшими из-за западных гор Тингбэйт, о порученном старому воину Йолису, бывшему командиру отряда Ридд, задании, о подкупе жадного сэра Талхама и вынужденном отъезде Морены, о ее злоключениях на далеких островах Ниам-Майяра и возвращении в разворошенный, словно осиное гнездо, Сеймурд. В завершение рассказа Морена извлекла из походного мешка, стоящего у ее ног, некий предмет неопределенных очертаний, завернутый в тряпицу, и протянула его Миррарду.
— Думаю, тебе это нужнее, — пояснила она. — Береги ее и используй разумно. Это очень ценная реликвия, едва не стоившая мне и моему другу жизни.
— Да здравствует империя! Да здравствует император! — хором кричали, ударяя по мерзлой земле древками копий, ополченцы.
Мимо Миррарда проплыли всадники из авангарда, уже ступившие на территорию разбитого меж скал лагеря. Следом в сопровождении личной стражи шествовал сам император Иррау, Кроунт II — человек с острыми чертами лица, горделиво восседающий на горбоносом караковом<sup>3</sup> жеребце. А его армия все тянулась: медленно тащились сани, груженые всяким добром, вьючные животные, воины с геральдическими воронами на синих щитах…
Ополченцы ликовали, приветствуя подкрепление, но молчал Миррард. Он смотрел на блестящие наконечники копий, на мечи, на красивых крутобоких коней и на их всадников. Смотрел, понимая, что завтра будет бой, что многие из этих людей с молодыми лицами, с огнем во взгляде, завтра закроют глаза. Закроют их навсегда.
Священник улыбнулся засмотревшемуся на него всаднику и покинул ликующую толпу ополченцев. Тут он был лишним, а у палатки лекаря, возможно, уже ждали нуждающиеся в помощи раненые.
Дальний уголок лагеря, где обосновался Миррард с сыном, опустел: встречать императора бросились все, кроме редких дозорных, что грелись у костров. Священник брел меж наскоро разбитых палаток, ютившихся близко друг к другу, в тишине; слышны были лишь отдаленные радостные крики за спиной. Однако когда он приблизился к своему убогому жилищу, до него донеслись и другие звуки, человеческая речь. Авейно, оставшийся ждать отца, с кем-то разговаривал. Он сидел спиной к пришедшему около палатки лекаря, у костра, в обнимку с неизвестным человеком в бархатном плаще, на голову которого был накинут капюшон с золотой вышивкой по краю. Кроме того, в кругу у костра грелись еще восемь неизвестных в плащах. Услышав шаги, Авейно, голубоглазый белокурый юноша с веснушками на носу, обернулся и радостно воскликнул:
— Отец, госпожа Морена жива! Она вернулась!
Неизвестный скинул капюшон с нашивкой, из-под которого показались длинные русые волосы, и, поднявшись, взглянул на священника. Все те же мягкие черты лица, добрые глаза и шрам на щеке… Губы Миррарда дрогнули; не веря глазам, он медленно приблизился к Морене и крепко ее обнял.
— Морена, дитя мое… Я не верил, что увижу тебя снова!
— Да куда бы я делась? Говорила же, что вернусь! — весело отозвалась та. — А вот нам тебя пришлось поискать…
Только теперь Миррард заметил, кем были восемь неизвестных, что расселись у костра. Осейю. Те-самые, что приходили, чтобы разграбить храм.
— Вы! Опять вы! — священник гневно сверкнул глазами и, выхватив из-за пояса маленький кинжал, заслонил дочь Сеолдара собой и потянул за ворот сына. — Авейно, назад! Назад! — руки его тряслись, но бросать дорогих ему людей в беде он даже не думал.
— Они пришли со мной, Миррард, — поспешила успокоить его женщина. — Они не враги нам.
— Эти полуптицы осквернили святыню! Все, что происходит сейчас — их вина!
— Не их. Их обманули так же, как и нас. Это — вина вождя клана Кергьюз и некромантов, с которыми он связался, — Морена положила ладонь на вооруженную руку священника и опустила ее. — Здесь же — Риддигэй д`Сейфрид и ее отряд. Без их помощи я не смогла бы даже покинуть Сеймурд, в который прибыла сегодня утром.
Ридд скинула капюшон с головы и виновато взглянула на священника.
— Мы сожалеем о случившемся, — сказала она. — И готовы искупить свою вину. Жизнью, если понадобится.
Миррард вздохнул, убрал оружие и сел на короткий обрубок бревна рядом с сыном.
— Как это все могло произойти? Где ты была, что видела, и откуда взялась весть, что тебя не стало? Расскажите мне.
— Это длинная история… — дочь сеолдара улыбнулась, поставив около священника еще один чурбан и усевшись на него.
Морена и осейю, верные Риддигэй, рассказали Миррарду все, что знали о произошедшем за последнее время: о странном договоре вождя клана Игрида д`Моука с сомнительными господами, пришедшими из-за западных гор Тингбэйт, о порученном старому воину Йолису, бывшему командиру отряда Ридд, задании, о подкупе жадного сэра Талхама и вынужденном отъезде Морены, о ее злоключениях на далеких островах Ниам-Майяра и возвращении в разворошенный, словно осиное гнездо, Сеймурд. В завершение рассказа Морена извлекла из походного мешка, стоящего у ее ног, некий предмет неопределенных очертаний, завернутый в тряпицу, и протянула его Миррарду.
— Думаю, тебе это нужнее, — пояснила она. — Береги ее и используй разумно. Это очень ценная реликвия, едва не стоившая мне и моему другу жизни.
Страница 71 из 86
