Две цепочки следов

С этими словами Морена поставила локти на колени, подперла руками голову и задумчиво посмотрела на искры, что вылетали из трескучего костра одна за другой и кружились в причудливом танце, поднимаясь в темное ночное небо.

Миррард приподнял часть тряпицы и, всмотревшись в очертания дарованного ему предмета, передал его сыну. Глаза священника изображали лишь изумление.

— А как этим пользоваться, отец? — поинтересовался Авейно.

— Чуть позже расскажу. Не сейчас, — похлопал его по плечу Миррард.

Выждав некоторую паузу, Морена вновь заговорила:

— Помнишь, при отъезде я отдала тебе свой кулон? Верни его, пожалуйста, — попросила она. — И Мышонка я тоже возьму.

— Зачем тебе? — удивился священник.

— Я намерена забрать то, что принадлежит нам.

— Это исключено! Вверенный нам артефакт оказался в грязных лапах некромантов! Это очень опасно!

— Кто не рискует, знаешь ли…

— Морена, поединок с таким сильным магом для простого смертного — верная гибель!

— Кулон даст мне защиту от магии. Посмотрим, что господа некроманты представляют из себя без нее, — Морена положила ладонь на рукоять собственного меча.

— Его окружают тысячи восставших мертвецов!

— Я тоже не буду одна. Пехота, кавалерия, черные драконы… Пойми, Миррард: сейчас — лучший момент, чтобы действовать. Если мы победим завтра, то нашу беду можно будет считать разрешенной. А если проиграем, то ларца мы, скорее всего, больше не увидим. В таком случае твой род должен будет скрываться так долго, как только сможет, а моя роль окончательно снизойдет на нет…

— Но ты же женщина, Морена!

— Хизее Тайхаджи<sup>4</sup> это досадное обстоятельство не особо мешало! Почему же я не могу в последний раз исполнить свое предназначение? Это решающий момент, Миррард. Сейчас или никогда.

Священник молчал.

— Упертая, как и Сеолдар. Баранам есть чему у вас поучиться, — наконец, выдал он, да снял с шеи темный полупрозрачный кулон, внутри которого сияли крохотные разноцветные звездочки. — Но знай: я категорически против того, что ты задумала, — он отдал амулет Морене.

— Признаться, я и сама не в восторге. Но что поделаешь? Такова моя судьба, — грустно улыбнувшись, Морена завязала узелок на шнурке кулона, который спрятала под одежду.

Мало кто спал этой ночью. Воины проверяли амуницию, чистили лошадей, точили оружие, просто разговаривали друг с другом, молились… Вот и Морена, занявшая свободную палатку, зажгла лучинку, приставила к туго натянутому полотну, служащему защитой от ветра и снега, меч, и опустилась перед ним на колени.

— Ревн, отец мира нашего, услышь слова мои! Твои заветы нарушены, храмы разграблены, а наши мирные дома разорены. Священный круг разорван, и те, что ушли в небытие, войной двинулись на земли живых. Верни же порядок, покарай виновных! Я буду орудием твоим, как когда-то были великие предки мои. Виатр, бог бури, придай силы воинам и завостри их мечи! Иррай, заступник правых, сбереги их в неравном бою… — шептала она, прижав сложенные вместе ладони к груди.

Закончив, Морена взглянула на собственное отражение в стали клинка. Но увидела лишь женщину, пусть и со шрамом на щеке, а никак не воина.

— Нет, это никуда не годится… — покачала она головой. Посмотрев на отражение еще немного, Морена собрала распущенные волосы в одну руку, а в другую взяла меч. — Я знаю, ради чего иду на это, — твердо сказала она себе.

Одно лишь легкое движение клинка.

В руке Морены лежали ее локоны. Длинные, тяжелые, поблескивающие в свете лучинки… О, как они нравились Морене раньше! Теперь же женщина невозмутимо собрала волосы, ставшие ей чуть ниже плеч, в короткий хвост, а обрезанные пряди бросила в ближайший костер. Теперь ничто не помешает ей надеть шлем и стать в строй бок о бок с настоящими мужчинами.

Эдги

Эдги. «Грань» в переводе с древнего реварского языка.

Река Эдги брала начало на западе, в горах Пайни, набирала силу, питаясь от Курящихся Топей, и могучим потоком неслась по землям Эрдарэя, отделяя королевство Хардостал от империй Иррау и Фьерьена. Но сейчас эта грань была стерта: с Севера пришла зима; реку Эдги сковали льды. Теперь границу можно было перейти даже пешком. Именно здесь и должно было состояться сражение.

Мороза сегодня не было; небо затянулась низко бегущими снеговыми тучами, а воздух стал сырым. Начинали падать крупные хлопья снега, и противоположного берега реки совсем не стало видно. Над затянутым белесой мглой горизонтом еще только поднялось тусклое пятно, в котором угадывалось солнце, когда в лагерь, шумно хлопая крыльями, с разведки вернулись Хунтерд и Конастер.

— Уже на подходе! Дело дрянь, их слишком много!

— Все за заграждения! В низинах быть никого не должно! — еще с неба крикнули они.

— За заграждения!