Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13566
Все за заграждения! — подхватили командующие сотнями.
Люди, что оказались вне лагеря, поспешили вернуться обратно. Те же воины, что оставались на защищенных частях холмов, сбежались к защитным ограждениям, собранным из всяких грузов да поваленных набок саней, и вгляделись в сторону близкого леса, из которого должен был появиться враг.
Кроме Ганмонда и вернувшихся разведчиков других драконов в лагере не было. На последнем собрании, прошедшем уже с участием императора, было решено, что в подмогу каждой сотне конников будет определен один черный дракон. Так что со стороны Иррау их осталось трое, а в стан Хангерда на другом берегу перебрались остальные шесть ящеров.
Где-то в лесу, совсем рядом, громко заклекотали и стайкой взлетели в небо небольшие черные птицы. Воины, замершие у заграждений, зашептались. Среди плотно сомкнувших лапы вековых елей послышался какой-то шум, топот; на открытое пространство вылетел испуганный ятагал<sup>1</sup> с расцарапанным боком. Следом за ним из чащи выскочили три облезших волка, которые гнали несчастное животное еще с минуту, да вдруг потеряли к нему всякий интерес и затрусили к реке.
Роняя снеговые шапки, задрожали деревья. В лощины меж холмами, на которых обосновался лагерь, потекли толпы. Обтянутые худыми грязными шкурами рогатые быки со злобными огоньками вместо глаз, скелеты болотных гидр, пожранные волками картаганы<sup>2</sup>… Следом за ними быстро шли, почти бежали существа, некогда бывшие людьми. Вооруженные топорами и мечами, пешие и скачущие верхом на побуревших от времени костяных лошадях, снаряженные лишь топорами да обрывками истлевшей одежки и защищенные ржавыми латами. Страшные, с пробитыми головами, отвисшими челюстями, сломанными ребрами и узловатыми суставами, двигались они ловко, быстро и на удивление легко. Причем считать их следовало не десятками и не сотнями, а тысячами.
В лагере установилось гробовое молчание. Воины, приведенные императором Кроунтом, уже не раз сходились в сражениях с мертвецами, и знали, что в сравнении с живым противником они слабы и уязвимы. Но сколько же ужаса внушали густые толпы обезображенных самой Смертью существ…
Авангард восставших уже вышел на лед, когда из лесу показался глава этого отвратительного парада, Гралай ди Проргейн — всадник в черных одеждах, в одной руке державший крепкий посох. Сопровождали его еще девять чем-то похожих на верховного некроманта ездоков да небольшой отряд птицеголовых существ, осейю, ехавших на прирученных двуногих ящерах, зуррарах. Лишь раз взглянув на императорскую армию, укрывшуюся на вершинах холмов Клоуз, они продолжили свой путь. Следом за ними пара давно уже неживых лошадей тащила черный ящик, взгроможденный на сани.
Риддигэй, наблюдавшая за шествием с высоты одного из холмов, занятых воинами Иррау, понимала, откуда этот ящик взялся, и знала всех примкнувших к армии некроманта осейю поименно. «Каттаув, Нувойл, Манрей… Как могли вы забыть о законах предков, о единстве клана? Как могли встать под грязные флаги врага? — недоумевала она. — О, Игрид д`Моук! За каждую каплю пролитой крови ты заплатишь сполна!» Ридд сжала кулаки. Ее зуррар по кличке Прэйтч зашипел, показав неровные ряды похожих на иглы зубов. Нетерпеливо захрапел и забил копытом стоявший рядом рыцарский конь мышастой масти, которого держал под уздцы воин со спущенным забралом шлема.
Наконец, толпы беспорядочно бегущих мертвецов, что заполонили все низины меж холмами, поредели; основная их часть уже вышла на лед. Ветхие знамена Сенгвейи и тысячи копий, возвышающиеся над черным, как грозовая туча, войском, будто кололи хмурое небо, разразившееся настоящим снегопадом.
— Жгите костры, — распорядился Ганмонд. Стоявший рядом воин дважды протрубил в рог. Такой же сигнал донесся и с другого, затерявшегося в белесой мгле, берега.
Приготовленные еще с вечера кучи срубленных стволов и веток разгорались одна за другой, заставляя таять утоптанный кругом снег. По мере того как набирал силу огонь, все ярче светились цветные пятна на черных шкурах драконов. Искаженная энергия пламени была основой их магии, их главной силы. Сравнительно безобидный в обычных условиях ящер, поглотивший даже небольшое ее количество, становился грозным противником. Об этом знали еще со времен битвы в лесу Имеральд.
Зазвучали команды к построению. На холмистой местности выполнить их было нелегко, поэтому воины встали неровными рядами как пришлось. Впереди — конные, а позади них — пешие. Кавалерия разделилась на три примерно равные части — «сотни», в каждой из которых оказалось немногим больше восьми десятков всадников.
Когда с приготовлениями было кончено, Кроунт, император Иррау, закованный в вороненые доспехи, украшенные синим узором, верхом на караковом жеребце проскакал по хребту холма и остановился так, чтобы его было видно всем частям армии; кроме того, перед строем разошлись несколько человек, готовые повторять слова Кроунта, чтобы их слышали все остальные.
Люди, что оказались вне лагеря, поспешили вернуться обратно. Те же воины, что оставались на защищенных частях холмов, сбежались к защитным ограждениям, собранным из всяких грузов да поваленных набок саней, и вгляделись в сторону близкого леса, из которого должен был появиться враг.
Кроме Ганмонда и вернувшихся разведчиков других драконов в лагере не было. На последнем собрании, прошедшем уже с участием императора, было решено, что в подмогу каждой сотне конников будет определен один черный дракон. Так что со стороны Иррау их осталось трое, а в стан Хангерда на другом берегу перебрались остальные шесть ящеров.
Где-то в лесу, совсем рядом, громко заклекотали и стайкой взлетели в небо небольшие черные птицы. Воины, замершие у заграждений, зашептались. Среди плотно сомкнувших лапы вековых елей послышался какой-то шум, топот; на открытое пространство вылетел испуганный ятагал<sup>1</sup> с расцарапанным боком. Следом за ним из чащи выскочили три облезших волка, которые гнали несчастное животное еще с минуту, да вдруг потеряли к нему всякий интерес и затрусили к реке.
Роняя снеговые шапки, задрожали деревья. В лощины меж холмами, на которых обосновался лагерь, потекли толпы. Обтянутые худыми грязными шкурами рогатые быки со злобными огоньками вместо глаз, скелеты болотных гидр, пожранные волками картаганы<sup>2</sup>… Следом за ними быстро шли, почти бежали существа, некогда бывшие людьми. Вооруженные топорами и мечами, пешие и скачущие верхом на побуревших от времени костяных лошадях, снаряженные лишь топорами да обрывками истлевшей одежки и защищенные ржавыми латами. Страшные, с пробитыми головами, отвисшими челюстями, сломанными ребрами и узловатыми суставами, двигались они ловко, быстро и на удивление легко. Причем считать их следовало не десятками и не сотнями, а тысячами.
В лагере установилось гробовое молчание. Воины, приведенные императором Кроунтом, уже не раз сходились в сражениях с мертвецами, и знали, что в сравнении с живым противником они слабы и уязвимы. Но сколько же ужаса внушали густые толпы обезображенных самой Смертью существ…
Авангард восставших уже вышел на лед, когда из лесу показался глава этого отвратительного парада, Гралай ди Проргейн — всадник в черных одеждах, в одной руке державший крепкий посох. Сопровождали его еще девять чем-то похожих на верховного некроманта ездоков да небольшой отряд птицеголовых существ, осейю, ехавших на прирученных двуногих ящерах, зуррарах. Лишь раз взглянув на императорскую армию, укрывшуюся на вершинах холмов Клоуз, они продолжили свой путь. Следом за ними пара давно уже неживых лошадей тащила черный ящик, взгроможденный на сани.
Риддигэй, наблюдавшая за шествием с высоты одного из холмов, занятых воинами Иррау, понимала, откуда этот ящик взялся, и знала всех примкнувших к армии некроманта осейю поименно. «Каттаув, Нувойл, Манрей… Как могли вы забыть о законах предков, о единстве клана? Как могли встать под грязные флаги врага? — недоумевала она. — О, Игрид д`Моук! За каждую каплю пролитой крови ты заплатишь сполна!» Ридд сжала кулаки. Ее зуррар по кличке Прэйтч зашипел, показав неровные ряды похожих на иглы зубов. Нетерпеливо захрапел и забил копытом стоявший рядом рыцарский конь мышастой масти, которого держал под уздцы воин со спущенным забралом шлема.
Наконец, толпы беспорядочно бегущих мертвецов, что заполонили все низины меж холмами, поредели; основная их часть уже вышла на лед. Ветхие знамена Сенгвейи и тысячи копий, возвышающиеся над черным, как грозовая туча, войском, будто кололи хмурое небо, разразившееся настоящим снегопадом.
— Жгите костры, — распорядился Ганмонд. Стоявший рядом воин дважды протрубил в рог. Такой же сигнал донесся и с другого, затерявшегося в белесой мгле, берега.
Приготовленные еще с вечера кучи срубленных стволов и веток разгорались одна за другой, заставляя таять утоптанный кругом снег. По мере того как набирал силу огонь, все ярче светились цветные пятна на черных шкурах драконов. Искаженная энергия пламени была основой их магии, их главной силы. Сравнительно безобидный в обычных условиях ящер, поглотивший даже небольшое ее количество, становился грозным противником. Об этом знали еще со времен битвы в лесу Имеральд.
Зазвучали команды к построению. На холмистой местности выполнить их было нелегко, поэтому воины встали неровными рядами как пришлось. Впереди — конные, а позади них — пешие. Кавалерия разделилась на три примерно равные части — «сотни», в каждой из которых оказалось немногим больше восьми десятков всадников.
Когда с приготовлениями было кончено, Кроунт, император Иррау, закованный в вороненые доспехи, украшенные синим узором, верхом на караковом жеребце проскакал по хребту холма и остановился так, чтобы его было видно всем частям армии; кроме того, перед строем разошлись несколько человек, готовые повторять слова Кроунта, чтобы их слышали все остальные.
Страница 73 из 86
