Мне не нужен мир

Меня можно заменить.

Роберт почти успел сказать: «Нет». Безумие, что охватило его в последние дни, было похоже на то, что подкралось перед восстанием. Он не мог думать ни о ком, кроме Рейгара, но эти мысли приносили только мучения. Так было с Лианной. Она была для него смыслом жизни, причиной для любых жертв, и, в конечном счете, она предала его. Он не мог позволить, чтобы Рейгар занял ее место. Достаточно было того, что он — мужчина.

— Я бы хотел увидеть их, — сказал Рейгар.

— Это опасно, — сказал Роберт.

— Я просто говорю, что хотел бы, — отозвался Рейгар. — Мы редко получаем то, чего хотим.

Роберт отвернулся. Он знал, чего хочет. Опрокинуть Рейгара на кровать, дотянуться до бальзамов, которые лекарь оставил у изголовья, снять одежду — или остаться в ней для начала — не важно. Придавить его к белоснежной простыни и смотреть, как выгибается хрупкое тело. Возвращаться снова и снова, смотреть, как он возвращается к жизни. Взять в руки учебный меч и дать ему второй. Уехать глубоко в лес и там забыть обо всем на свете, позволяя себе смеяться в голос. Он знал, чего хочет, и знал, что не получит этого никогда. После того, что он сделал, он не получит даже толики.

— Мне пора, — он развернулся и пошел к выходу, размышляя над словами Бейлиша. Возможно, ему действительно пора оценить работу Мастера над монетой. Краем уха он слышал, что в борделях Петира можно было найти кого угодно. Может у них есть кто-нибудь со светлыми волосами?

— Стой.

Роберт замер.

— Я знаю, чего ты хочешь, — сказал Рейгар. Роберт услышал его шаги за спиной. Он подумал, что Варис мог дать Дракону когти — стилет, кинжал или даже короткий меч, но не обернулся. — Скоро придет старик, — Рейгар стоял за его спиной, теплая ладонь касалась плеча. — Он приходит утром, днем и вечером.

Роберт смог закончить фразу сам: «Он не приходит ночью».

Днем у него началась лихорадка. Он попросил воды, лег в постель и попытался унять дрожь. У него больше не было оправдания, он не мог и дальше считать, что мстит за любимую женщину. Рейгар не причинял ей вреда — он пытался спасти ее от несчастливого брака. Любил ли он ее? Когда ревность колола Роберта в грудь, лихорадка накатывала с новой силой.

— Тебе нездоровится? — на пороге стояла Серсея. Живот ее был таким большим, что она поддерживала его, как многие женщины на позднем сроке. Роберт улыбнулся — это была правильная жизнь. Она пришла, хотя думала, что он был в борделе Бейлиша. Все равно пришла к нему.

— Скоро это пройдет, — ответил он. — Не беспокойся и будь осторожна — ты можешь заразиться.

— Ты прав, — она не на шутку испугалась. — Прости, я пойду. Пришлю к тебе мейстера.

— Нет! — воскликнул Роберт.

— Вы, мужчины, так боитесь лечиться, — она рассмеялась и прикрыла за собой дверь. Мейстер не пришел — Роберт был благодарен за это.

К вечеру ему стало лучше. Он дал себе слово, что никуда не пойдет. Достаточно остаться в собственной спальне — не самый великий из его подвигов. Остаться, выспаться, а утром пойти к жене и поблагодарить ее. Они еще могут быть счастливы. Джон приплывет из Эссоса, заберет Рейгара к его брату и сестре, и Роберт навсегда забудет о них. Он возьмет с Рейгара слово, что тот не попытается вернуть трон, и поверит данному обещанию, потому что этот дракон — человек чести.

Заснуть ему не удалось. Когда на замок опустилась ночь, он зажмурился и стал считать вслух, но это быстро надоело. Потом он начал ходить по комнате, потом — стал смотреть на звезды над городом. Его мысли возвращались к потайному пути.

4. Джон

Когда он понял, что стоит перед дверью, возвращаться назад было уже поздно. Внутри горела единственная свеча, и Рейгар стоял у окна, в точности как утром. Он опирался на здоровую ногу, а сломанную — берег. В тусклом свете изувеченное тело казалось почти здоровым.

Роберт ненадолго замер на пороге, но собственная нерешительность злила — он захлопнул дверь и пересек комнату, остановившись совсем близко от Рейгара.

— Ты был смелее, когда я не мог стоять, — сказал Дракон. Вспышка гнева окатила Роберта с ног до головы, но когда он почувствовал собственную руку на шее Рейгара, и увидел выражение фиолетовых глаз, гнев отступил. Эти слова нужны были им обоим. Все это просто шутка — часть противостояния, часть мести — игра.

Роберт протащил Рейгара через всю комнату до кровати и бросил на нее, с трудом сдерживая улыбку. Все это — игра, ничего серьезного.

— Жаль, что ты не был таким слабаком у Трезубца, — прошептал Рейгар, смеясь, но его тело послушно развернулось, и он прогнулся навстречу в точности так, как представлял себе Роберт. Стон, вырвавшийся из его груди, был настоящим, он вцепился в белоснежные простыни и прикусил губы.

Роберт вспомнил, что раньше вспоминал Лианну, чтобы почувствовать возбуждение, и подумал, что теперь ее образ мог лишь помешать.