Индивидуалист

Сесть я бы предпочёл снова с краю, но староста подтолкнула меня к месту между Ноттом и незнакомым старшекурсником, и мне не оставалось ничего иного, как подчиниться — ну не скандалить же с утра пораньше?

На меня снова смотрели с брезгливым любопытством, однако на сей раз я решил, что никому не позволю испортить себе аппетит, и, стоило появиться блюдам, потянулся за маслом и джемом. Откусив здоровенный кусок, я собирался было запить его соком, когда заметил, как ведут себя остальные, и едва не подавился: слизеринцы ели медленно и чинно, аккуратно, используя столовые приборы даже для того, чтобы отделить от бутерброда кусок и поднести его ко рту. Стало стыдно. Прав Малфой, Уизли не только моются в корыте, как свиньи, но и едят также. Умел ли я вести себя за столом? Нет. Этому меня никто не учил. Я не сморкался в скатерть, конечно, как герои исторического романа, как-то попавшего мне случайно в руки, но и привычкой пользоваться ножом (не говоря уже о многочисленных приборах, даже назначение которых для меня было тайной) не обзавёлся.

Я и так отличаюсь от сокурсников, не стоит выделяться ещё сильнее и шокировать всех своим отсутствием манер. Проглотив кусок, следующий я уже отрезал ножом и наколол на вилку по примеру соседей.

А вот третий кусок съесть мне было не суждено: прибыли совы, и над столом Слизерина взорвался ярко-красный вопиллер мамы…

Я втянул голову в плечи и сжался, проклиная и маму, и близнецов, и Распределяющую Шляпу, однако воплей так и не последовало, и я неуверенно поднял голову.

— Мистер Уизли, ни для кого не секрет, что ваша семья не заслуживает уважения, однако в Слизерине не принято столь хамское отношение к сокурсникам, — тоном Фарли можно было, наверное, огненных саламандр заморозить, но голос звучал негромко и ровно. — Слушать крики вашей родительницы никто из нас не желает.

— Прошу прощения, — пролепетал я, глядя на обрывки вопиллера, яркими клочками покрывшие стол.

— Донесите эту информацию до своих респондентов или же научитесь самостоятельно уничтожать подобного рода послания, — всё также холодно закончила Фарли, и я благодарно кивнул: она избавила меня от новой порции позора.

Оставшееся время завтрака прошло без происшествий, только поесть мне снова не удалось. От мысли о том, что мама прислала не письмо, а вопиллер, в животе что-то словно сжималось. Я было попытался убедить себя, что ещё не всё потеряно, но безжалостная память тут же напомнила о других случаях, когда мама отправляла вопиллеры, и каждый раз это случалось, когда она была в ярости от проделок близнецов… А так же тот факт, что даже по прошествии нескольких месяцев после происшествия и посланного вопиллера, мама не переставала злиться и обязательно наказывала Фреда с Джорджем.

Вздохнув, я смирился, что в Норе меня не встретят с распростёртыми объятиями, и, утешившись мыслью, что до Рождества ещё далеко, постарался выбросить это из головы. В конце концов, исправить ничего уже нельзя, а моя семья вроде как хорошие люди, а не какие-нибудь помешанные на традициях Блэки, и не откажутся от сына только из-за неправильного решения Шляпы.

— Первокурсники! — позвала Фарли, и все как по команде повернулись к ней. — Пора. Я провожу вас на занятия.

Шагая за слизеринцами, я с прорезавшимся наконец-то интересом рассматривал всё, мимо чего мы проходили. И если остальные болтали между собой или спрашивали старосту о каких-либо ориентирах, я едва ли не руками закрывал рот, чтобы удивлёнными возгласами не выставлять себя ещё большим идиотом, чем уже это сделал. Я был чистокровным волшебником в… даже не знаю точно в каком именно поколении, но до сегодняшнего дня мне ни разу в жизни не доводилось видеть магические картины. Для меня вообще в Хогвартсе всё было в новинку, и это угнетало: кому приятно чувствовать себя хуже других?

Пока мы чинно шагали за Фарли, мимо то и дело проносились другие дети, растерянно крутящие головами по сторонам. Наша староста недовольно поджимала губы, а остальные кривились… И я вспомнил рассказы братьев о первом дне в школе, когда первокурсникам приходилось испуганно бегать по коридорам, не понимая, где они находятся и как им попасть в нужный кабинет. Интересно получается, значит, самые дружные — гриффиндорцы — никак не помогают своим новичкам, а гадкие слизеринцы, напротив, с готовностью сопровождают младших, облегчая им первые дни в Хогвартсе? А судя по тому, насколько естественно всё происходило, для слизеринцев подобное поведение старосты было даже не привычным, а единственно возможным.

Выводы мне не понравились. Вернее, Рону-слизеринцу — вполне, а вот одному из Уизли это показалось ужасно неправильным.

Кабинет был открыт, так что Фарли завела нас внутрь и удалилась. Ряд у окна был частично занят ранее пришедшими гриффиндорцами, так что мы разместились на другом ряду. Причём я сам почему-то даже на мгновение не усомнился в том, где должен сидеть.