Фандом: The Elder Scrolls. Все наслышаны о подвиге Довакина, победителя Алдуина, но никто не может точно сказать, ни кем он был, ни как выглядел. Некоторые вообще утверждают, что Довакином была девица. Но звучат баллады, и восхваляет народ величайший Подвиг. Лишь Довакин может сказать, сколько правды и вымысла в историях о нём. И помните: барды не то, чем кажутся.
Добавить в моё избранное
106 мин, 3 сек 19084
В «Смеющейся крысе» отсутствовали привычный гомон, стук кружек, чавканье и случайные разговоры. Никто не смел даже рта раскрыть или пошевелиться, все взгляды были устремлены на барда. Виармо стоял, прислонившись к одной из колонн, освещённый магическими огнями, и пел. Глаза его были закрыты, а пальцы касались лютни нежно, будто прекраснейшей в мире женщины. Голос альтмера мягко обволакивал, в нём хотелось утонуть, как в сладком меду, и унестись далеко-далеко, в чертоги богов, куда звала песня.
— Во тьме ты нам свет несёшь, для тебя мы без промаха бьём. Коль вера слаба и бушует война, богине воинов мы славу пропоём. Гибнут норды в славных сраженьях, их в Совнгард приведёт поцелуй твой. Дай нам мужество, Кин, чтоб мечи наточить, Матерь нордов, веди же нас в бой!
Тишину разорвали редкие хлопки. Скинув наваждение, люди присоединились к рыжему верзиле, и, увлечённые аплодисментами, не сразу заметили, что бард куда-то исчез. А заметив, постепенно успокоились и вернулись к своим делам.
Двое шли по вечернему городу по направлению к Коллегии Бардов.
— Это было так красиво, что даже неважно, что альтмер пел о богине нордов, — Дин посмотрел на небо, где разгоралось северное сияние, и вдохнул полной грудью.
— Да, из твоих уст она звучала бы куда уместнее, мой совсем не полукровный друг.
— Ой, вот только не надо иронизировать и так смотреть на мои уши! А ведь я в первый раз слышал, как ты поёшь.
— Увы, — печально улыбнулся Виармо. — У директора коллегии очень много дел и обязанностей, на творчество почти не остаётся времени.
— Ты не представляешь, насколько это грустно. Я тоже скоро забуду, как лютню держать… В смысле, как держать её как лютню, а не как дубинку, — поправился Дин.
— Вот теперь верю, что ты норд. Давай её сюда, горемыка, чары подновлю. Ты надолго?
— Пока не знаю. На мне же повисла вся эта ерунда с драконами, я и сейчас ненадолго с дела вырвался.
— Ты справишься, — Виармо положил ладонь на плечо Дина и чуть сжал пальцы. — Ты за считанные месяцы стал бардом, и неплохим бардом! Думаю, драконоборец из тебя получится не хуже. Обязательно поведай мне о своих приключениях, мне не помешает материал для новых баллад.
— Спасибо, господин директор, — благодарно улыбнулся Дин. — Так и быть, расскажу, но, чур, моего имени не упоминать! Пусть будет просто — Довакин.
Утром Дина нашёл уведомитель Дельфины, босмер Малборн.
— Я не знаю, что вы натворили, но посольство полыхает до сих пор. Дельфина ждёт тебя у поворота на Драконий мост.
Дин с недовольным лицом дёрнул струны лютни, выдав резкую трель.
— Хорошо, я приду.
Кивнув, босмер отшагнул в сторону и растворился в толпе спешащих по своим делам горожан.
Дин же прошёл через городские ворота и отправился дальше по дороге, продолжая наигрывать на лютне какую-то мелодию. Под музыку шагалось веселее, да и в случае опасности не придётся тянуть верную подругу, ставшую оружием, из-за спины.
Дельфина сидела на камне у обочины. Вид у неё был растерянный и отнюдь не вязался с прежним обликом пробивной напористой женщины.
— Что случилось? — поинтересовался Дин, остановившись напротив.
— Талморцы ни при чём. Малборн утащил приличную часть архива, эти бумаги должны посчитать сгоревшими вместе с остальным…
— Позволь узнать, а на что ты надеялась?
— Я была уверена, что это Талмор! — зло воскликнула Дельфина. — Но документы говорят, что для них появление драконов такая же неожиданность, как и для нас. Я не знаю, что теперь делать.
— Ну, можешь отдать мне Рог, — предложил Дин.
— Дурак! Какой ты идиот!
— Эй, полегче, — удивлённый бард отступил на пару шагов.
— Полегче? Полегче?! — окончательно завелась Дельфина. — Ты вообще ничего не понимаешь! Мне больше пятидесяти, больше половины жизни за плечами, и что я видела за эти годы? Мне было двадцать, когда эта желторожая сволочь явилась к императору с телегой, груженной головами собратьев. Двадцать, Дин! И всё полетело в Обливион! Храм Повелителя Облаков сгорел, мы были объявлены вне закона, я же бежала в Скайрим и здесь забилась, как крыса в нору. Да, я Клинок! — она стукнула себя кулаком в грудь. — Мы преемники Драконьей Стражи, мы должны были всегда охранять драконорождённого императора… Но последний Септим погиб двести лет назад, наша жизнь потеряла смысл, а потом и вовсе была объявлена вне закона. А сейчас? Драконы возвращаются! Я каким-то невероятным чудом встретила тебя, думала, что теперь-то не буду одна, что есть надежда… А ты… Ты… Мерзавец! Тебе что, плевать на то, что будет с нами? Со всем миром? Шоровы ягодицы, да ты посмотри на себя! Довакин, тоже мне…
— Тише, тише, — Дин резко шагнул вперёд, обнимая разошедшуюся женщину за плечи, поморщился, когда Дельфина в запале саданула его кулаком под рёбра. — Этот мир тоже дорог мне, равно как и живущие в нём.
— Во тьме ты нам свет несёшь, для тебя мы без промаха бьём. Коль вера слаба и бушует война, богине воинов мы славу пропоём. Гибнут норды в славных сраженьях, их в Совнгард приведёт поцелуй твой. Дай нам мужество, Кин, чтоб мечи наточить, Матерь нордов, веди же нас в бой!
Тишину разорвали редкие хлопки. Скинув наваждение, люди присоединились к рыжему верзиле, и, увлечённые аплодисментами, не сразу заметили, что бард куда-то исчез. А заметив, постепенно успокоились и вернулись к своим делам.
Двое шли по вечернему городу по направлению к Коллегии Бардов.
— Это было так красиво, что даже неважно, что альтмер пел о богине нордов, — Дин посмотрел на небо, где разгоралось северное сияние, и вдохнул полной грудью.
— Да, из твоих уст она звучала бы куда уместнее, мой совсем не полукровный друг.
— Ой, вот только не надо иронизировать и так смотреть на мои уши! А ведь я в первый раз слышал, как ты поёшь.
— Увы, — печально улыбнулся Виармо. — У директора коллегии очень много дел и обязанностей, на творчество почти не остаётся времени.
— Ты не представляешь, насколько это грустно. Я тоже скоро забуду, как лютню держать… В смысле, как держать её как лютню, а не как дубинку, — поправился Дин.
— Вот теперь верю, что ты норд. Давай её сюда, горемыка, чары подновлю. Ты надолго?
— Пока не знаю. На мне же повисла вся эта ерунда с драконами, я и сейчас ненадолго с дела вырвался.
— Ты справишься, — Виармо положил ладонь на плечо Дина и чуть сжал пальцы. — Ты за считанные месяцы стал бардом, и неплохим бардом! Думаю, драконоборец из тебя получится не хуже. Обязательно поведай мне о своих приключениях, мне не помешает материал для новых баллад.
— Спасибо, господин директор, — благодарно улыбнулся Дин. — Так и быть, расскажу, но, чур, моего имени не упоминать! Пусть будет просто — Довакин.
Утром Дина нашёл уведомитель Дельфины, босмер Малборн.
— Я не знаю, что вы натворили, но посольство полыхает до сих пор. Дельфина ждёт тебя у поворота на Драконий мост.
Дин с недовольным лицом дёрнул струны лютни, выдав резкую трель.
— Хорошо, я приду.
Кивнув, босмер отшагнул в сторону и растворился в толпе спешащих по своим делам горожан.
Дин же прошёл через городские ворота и отправился дальше по дороге, продолжая наигрывать на лютне какую-то мелодию. Под музыку шагалось веселее, да и в случае опасности не придётся тянуть верную подругу, ставшую оружием, из-за спины.
Дельфина сидела на камне у обочины. Вид у неё был растерянный и отнюдь не вязался с прежним обликом пробивной напористой женщины.
— Что случилось? — поинтересовался Дин, остановившись напротив.
— Талморцы ни при чём. Малборн утащил приличную часть архива, эти бумаги должны посчитать сгоревшими вместе с остальным…
— Позволь узнать, а на что ты надеялась?
— Я была уверена, что это Талмор! — зло воскликнула Дельфина. — Но документы говорят, что для них появление драконов такая же неожиданность, как и для нас. Я не знаю, что теперь делать.
— Ну, можешь отдать мне Рог, — предложил Дин.
— Дурак! Какой ты идиот!
— Эй, полегче, — удивлённый бард отступил на пару шагов.
— Полегче? Полегче?! — окончательно завелась Дельфина. — Ты вообще ничего не понимаешь! Мне больше пятидесяти, больше половины жизни за плечами, и что я видела за эти годы? Мне было двадцать, когда эта желторожая сволочь явилась к императору с телегой, груженной головами собратьев. Двадцать, Дин! И всё полетело в Обливион! Храм Повелителя Облаков сгорел, мы были объявлены вне закона, я же бежала в Скайрим и здесь забилась, как крыса в нору. Да, я Клинок! — она стукнула себя кулаком в грудь. — Мы преемники Драконьей Стражи, мы должны были всегда охранять драконорождённого императора… Но последний Септим погиб двести лет назад, наша жизнь потеряла смысл, а потом и вовсе была объявлена вне закона. А сейчас? Драконы возвращаются! Я каким-то невероятным чудом встретила тебя, думала, что теперь-то не буду одна, что есть надежда… А ты… Ты… Мерзавец! Тебе что, плевать на то, что будет с нами? Со всем миром? Шоровы ягодицы, да ты посмотри на себя! Довакин, тоже мне…
— Тише, тише, — Дин резко шагнул вперёд, обнимая разошедшуюся женщину за плечи, поморщился, когда Дельфина в запале саданула его кулаком под рёбра. — Этот мир тоже дорог мне, равно как и живущие в нём.
Страница 20 из 31
