Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
Добавить в моё избранное
155 мин, 57 сек 7707
У него больше ничего нет, кроме этой надежды, но она значит очень много. А уж я помогу ему ее не терять.
— Проснись. Питер, просыпайся. Пора, слышишь? Питер!
Мам, еще немножко. Можно, я сегодня останусь дома?
— Проснись, клыкастый. Сейчас связь прервется. Я не могу больше, прости.
Черт…
— Лидия, из тебя отвратительный будильник.
— Уж какой есть. Я подумала, что имеет смысл тебя разбудить до того, как… как я уйду.
Память открывается резко, как будто дверь распахивается под порывом сильного ветра. Стеклянная клетка, Валак с его ухмылкой и третьим глазом в просверленной черепушке, здоровенные охранники, впихивающие в нос Питера резиновую трубку — уроды, лучше воткните ее в дырку на лбу этого ублюдка рядом, тогда я смогу есть сам! — которых он раскидал бы, если бы не рябина, аконит и поселившийся в его голове вурдалак, а еще вспомнилась кровь на стекле — его собственная, ведь если долго долбить в одну точку, рано или поздно любая стена поддастся, даже это чертово стекло… И пожар. И мерно гудящие аппараты в мертвецкой больничной палате. Бесконечный ужас надвигающейся смерти, не только своей.
Давно пора привыкнуть. Боль должна притупиться, что толку убиваться по погибшим близким, если это случилось так давно… Но трехглазая сволочь всему придает запах свежести и нехоженности. Каждый раз, как первый, да? Мечта дворовой шлюшки. Чтобы каждый раз продавать девственность…
— Прекрати, пожалуйста.
— О. Извини, но ты сама виновата — нехорошо подслушивать чужие мысли.
— Ничего не могу поделать. Я не контролирую, когда я только чувствую, а когда ты для меня — открытая книга. Или так — или никак.
Лучше так. Ты и так знаешь, кто я, что толку шифроваться.
— Ладно, пусть. В конце концов, ты понимаешь, о чем я, принцесса.
Только сказав это, Питер понимает, как двусмысленно оно прозвучало в контексте. Идиот. Сейчас она плюнет тебе в морду и будет права…
— Понимаю, я давно не девочка. Я в курсе, что ты пошляк и циник, не волнуйся. Ничего нового ты не сказал.
— Лидия.
— Питер?
— Ты еще тут?
— Пока да. Когда ты проснулся, стало легче.
Он вздыхает, понимая, что это лишь краткая отсрочка неизбежного.
— Слушай, клыкастый, пока ты отсыпался, я тут немного поконфликтовала с твоим трехглазым другом.
Так. Этого следовало ожидать.
— Лидия, не приходи больше! — вырывается у него раньше, чем на ум приходит что-нибудь привычно-саркастичное. — Я не хочу, чтобы он вцепился еще и в тебя.
Она молчит пару секунд, потом говорит, и он слышит в ее голосе нечто похожее на улыбку:
— Не бойся за меня. Тут я сильнее его, а снаружи он мне не страшен, потому что связь у меня с тобой, а не с ним. Он не коснется тебя, пока я тут, — улыбка пропадает. — Но вот потом он, скорее всего, захочет отыграться. Я не смогу ему помешать, когда наша связь прервется. И если я не уверена, стоит ли мне приходить снова, так это из-за него. Я боюсь, что разозлила его, и это ударит по тебе.
Тревога в ее голосе как бальзам на душу, но смысл сказанного убивает.
Детка, прекрати. Пожалуйста. Неважно, что еще он придумает, я справлюсь, я со всем справлюсь, только не исчезай насовсем, если я чего и не вынесу, так это снова остаться тут одному…
— Он разозлился не на меня, а на тебя, — говорит он вслух то, что должен сказать. — Не приходи больше, я же прошу. Если он тебя все же достанет — я ничего не смогу с этим сделать.
— Я поняла твою мысль.
Поняла? Хорошо. Зато она будет в безопасности. Хватит того, что ты вообще ее в это втянул.
Жемчужно-серое марево начинает меняться. Вокруг словно занимается заря — багровеет горизонт, и неясно, как далеко он находится, но катастрофически быстро тающая прохлада намекает на то, что круг сужается, и как бы далеко ни был горизонт, скоро зарево будет здесь.
— Спасибо, принцесса, — быстро говорит он, понимая, что это, наверное, единственный шанс сказать ей, как он благодарен за эти часы покоя. — Ты не представляешь…
— Не вздумай прощаться, — перебивает она. — Завтра я приду снова. И я представляю. Потому и приду. Если только тебе от наших свиданий не будет хуже…
Хуже уже некуда, сладкая.
Нет сил ей возражать, потому что на самом деле все внутри надрывается воплем — останься, пожалуйста, останься, еще хоть ненадолго!
— … и если я не делаю тебя слабее.
Жемчуг тает, Лидии больше нет.
Нет, ты делаешь меня сильнее. Теперь у меня есть, куда отступить и где подзарядить севшие батарейки. С тобой я просто Терминатор, детка…
Хейл, ты не перестаешь меня удивлять. И что это было? Поделись с классом!
Мне захотелось отдохнуть от твоих экспериментов. Рад, что получилось.
У тебя нет таких способностей, поверь.
— Проснись. Питер, просыпайся. Пора, слышишь? Питер!
Мам, еще немножко. Можно, я сегодня останусь дома?
— Проснись, клыкастый. Сейчас связь прервется. Я не могу больше, прости.
Черт…
— Лидия, из тебя отвратительный будильник.
— Уж какой есть. Я подумала, что имеет смысл тебя разбудить до того, как… как я уйду.
Память открывается резко, как будто дверь распахивается под порывом сильного ветра. Стеклянная клетка, Валак с его ухмылкой и третьим глазом в просверленной черепушке, здоровенные охранники, впихивающие в нос Питера резиновую трубку — уроды, лучше воткните ее в дырку на лбу этого ублюдка рядом, тогда я смогу есть сам! — которых он раскидал бы, если бы не рябина, аконит и поселившийся в его голове вурдалак, а еще вспомнилась кровь на стекле — его собственная, ведь если долго долбить в одну точку, рано или поздно любая стена поддастся, даже это чертово стекло… И пожар. И мерно гудящие аппараты в мертвецкой больничной палате. Бесконечный ужас надвигающейся смерти, не только своей.
Давно пора привыкнуть. Боль должна притупиться, что толку убиваться по погибшим близким, если это случилось так давно… Но трехглазая сволочь всему придает запах свежести и нехоженности. Каждый раз, как первый, да? Мечта дворовой шлюшки. Чтобы каждый раз продавать девственность…
— Прекрати, пожалуйста.
— О. Извини, но ты сама виновата — нехорошо подслушивать чужие мысли.
— Ничего не могу поделать. Я не контролирую, когда я только чувствую, а когда ты для меня — открытая книга. Или так — или никак.
Лучше так. Ты и так знаешь, кто я, что толку шифроваться.
— Ладно, пусть. В конце концов, ты понимаешь, о чем я, принцесса.
Только сказав это, Питер понимает, как двусмысленно оно прозвучало в контексте. Идиот. Сейчас она плюнет тебе в морду и будет права…
— Понимаю, я давно не девочка. Я в курсе, что ты пошляк и циник, не волнуйся. Ничего нового ты не сказал.
— Лидия.
— Питер?
— Ты еще тут?
— Пока да. Когда ты проснулся, стало легче.
Он вздыхает, понимая, что это лишь краткая отсрочка неизбежного.
— Слушай, клыкастый, пока ты отсыпался, я тут немного поконфликтовала с твоим трехглазым другом.
Так. Этого следовало ожидать.
— Лидия, не приходи больше! — вырывается у него раньше, чем на ум приходит что-нибудь привычно-саркастичное. — Я не хочу, чтобы он вцепился еще и в тебя.
Она молчит пару секунд, потом говорит, и он слышит в ее голосе нечто похожее на улыбку:
— Не бойся за меня. Тут я сильнее его, а снаружи он мне не страшен, потому что связь у меня с тобой, а не с ним. Он не коснется тебя, пока я тут, — улыбка пропадает. — Но вот потом он, скорее всего, захочет отыграться. Я не смогу ему помешать, когда наша связь прервется. И если я не уверена, стоит ли мне приходить снова, так это из-за него. Я боюсь, что разозлила его, и это ударит по тебе.
Тревога в ее голосе как бальзам на душу, но смысл сказанного убивает.
Детка, прекрати. Пожалуйста. Неважно, что еще он придумает, я справлюсь, я со всем справлюсь, только не исчезай насовсем, если я чего и не вынесу, так это снова остаться тут одному…
— Он разозлился не на меня, а на тебя, — говорит он вслух то, что должен сказать. — Не приходи больше, я же прошу. Если он тебя все же достанет — я ничего не смогу с этим сделать.
— Я поняла твою мысль.
Поняла? Хорошо. Зато она будет в безопасности. Хватит того, что ты вообще ее в это втянул.
Жемчужно-серое марево начинает меняться. Вокруг словно занимается заря — багровеет горизонт, и неясно, как далеко он находится, но катастрофически быстро тающая прохлада намекает на то, что круг сужается, и как бы далеко ни был горизонт, скоро зарево будет здесь.
— Спасибо, принцесса, — быстро говорит он, понимая, что это, наверное, единственный шанс сказать ей, как он благодарен за эти часы покоя. — Ты не представляешь…
— Не вздумай прощаться, — перебивает она. — Завтра я приду снова. И я представляю. Потому и приду. Если только тебе от наших свиданий не будет хуже…
Хуже уже некуда, сладкая.
Нет сил ей возражать, потому что на самом деле все внутри надрывается воплем — останься, пожалуйста, останься, еще хоть ненадолго!
— … и если я не делаю тебя слабее.
Жемчуг тает, Лидии больше нет.
Нет, ты делаешь меня сильнее. Теперь у меня есть, куда отступить и где подзарядить севшие батарейки. С тобой я просто Терминатор, детка…
Хейл, ты не перестаешь меня удивлять. И что это было? Поделись с классом!
Мне захотелось отдохнуть от твоих экспериментов. Рад, что получилось.
У тебя нет таких способностей, поверь.
Страница 13 из 42
