Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
Добавить в моё избранное
155 мин, 57 сек 7739
Доктор Ужас, это ваше новое изобретение?
— Это я, Питер. И я намерена вернуться в реальность в ближайшие минуты. Вместе с тобой. Не вздумай отключаться, я утомилась торчать в этой дыре, которую ты называешь своей головой. Имей совесть!
Совесть? Нет, не слышал…
— Я не смогу, Лидия.
Даже мысленно не получается выдержать голос ровным.
— Сможешь, — уверенно отзывается она, ни на секунду не задумавшись. — Ты сильный и упрямый. И ты сейчас выберешься. Дай мне руку.
Теперь он видит ее, впервые за все это время видит глазами, а не мысленно, — полупрозрачная фигурка вдали, которая мерцает в сером мареве, угрожая вот-вот раствориться. Но это она, Лидия. Не галлюцинация. Рыжие волосы собраны в высокий простой хвост — непривычно, — огромные глаза смотрят пристально, требовательно, и становятся все больше — она приближается, уплотняется, и уже не мерцает, а просто слегка туманится, как будто он смотрит на нее сквозь облако пара.
«Или дыма», — проскальзывает мысль, от которой сердце обрушивается куда-то вниз.
— Дай мне руку и перестань тянуть нас назад, — сердится Лидия и протягивает ему узкую чуть прозрачную ладошку, словно хочет помочь подняться с земли. — Руку, Питер.
Собственная рука такая тяжелая, как будто он сам — призрак, а рука — реальная, и у него может не хватить сил ее поднять, но он поднимает, тянется к Лидии и отчаянно боится, что сейчас их пальцы пройдут друг сквозь друга.
Ты сильный и упрямый.
Пальцы соприкасаются, Лидия перехватывает его ладонь, крепко сжимает в своей, улыбается, все вокруг загорается светом — не багровым заревом пожара, а полузабытым ярким, солнечным, — и Питер словно выныривает из вязкого болота на свежий воздух. Свет резко становится нестерпимым и бьет по глазам, заставляя снова зажмуриться, но вместо возвращения в жемчужный туман он видит собственные веки изнутри. Плотно сомкнутые и светящиеся розовым, потому что в глаза светит солнце.
Запрокинутой голове было жестко, шея затекла от неудобного положения, по левой ноге кто-то полз, а его руку продолжали сжимать горячие пальцы.
— Ты откроешь глаза, наконец, или тебе надо дать приводящую в чувство пощечину? — сказала совсем рядом Лидия все тем же сердитым голосом, в котором звучали тревожные нотки. — Я сама вряд ли смогу сейчас, но могу позвать Дерека. У него точно получится. Я полагаю, он давно этого хотел… Питер?
— Я здесь, детка, — слова с трудом вытолкнулись из словно заржавевшего горла. — Кажется, я все-таки здесь.
До него донесся короткий прерывистый вздох, и Лидия на пару мгновений прижалась к его виску лбом. Его окружил запах ее духов, ее волнения и еще чего-то, чем пахла только Лидия Мартин. Пальцы на его руке сжались сильнее, а потом она резко отодвинулась и вскочила на ноги.
— Открывай немедленно глаза, хватит придуриваться.
Ее тень загородила солнце, поэтому открыть глаза оказалось проще, чем в первый момент. Краски нахлынули со всех сторон, и на некоторое время у Питера слегка закружилась голова. А когда он смог сфокусироваться на Лидии, она уже была не одна.
— Майкл, — ухмыльнулся Питер, даже не пытаясь подняться. — Ты тогда мне так и не сказал, откуда узнал про меня. Как тебе все это удалось, кошачья морда?
— Допрос вместо спасибо? — получил он ответную белозубую ухмылку. — Я твой адвокат или кто? Но вообще я понятия не имел, что с тобой случилось, пока меня… эээ… не известили.
Второму мужчине солнце светило в спину.
— Чертовски рад, что ты выжил, Дерек, — совершенно искренне сказал Питер и спохватился: — Лидия, вообще-то, этим ты могла бы меня порадовать и пораньше.
Она пожала плечами.
— Дерек не хотел, чтобы я говорила. А ты и не спрашивал.
— А если бы спросил?
— Ты не спрашивал, — повторила она, и Питер понял, что она бы сказала. Но «Дерек не хотел», а сейчас он стоит рядом.
Оставь девочку в покое, и вообще, кстати, что она тут делает?
— Майкл, а не просил ли я тебя…
— А ты пробовал с ней спорить? — старина Майк по-прежнему схватывает все с полуслова.
— Пробовал. Это увлекательно, но, видимо, не для всех. Ты просто не понимаешь, как…
— Эй, вообще-то, я еще тут, — напомнила о себе Лидия. — И, может, раз все уже в сборе, поедем отсюда? Мне тут очень, очень надоело.
Конечно, идти Питер был практически не в состоянии, и все понимали, что исцеление займет не один день. Поэтому до машины он добирался, почти повиснув на Аткинсе и Дереке, каменные плечи которого изображали монумент без признаков одушевленности. Он так и не сказал ни слова.
Добро пожаловать в реальность, Хейл.
Аткинс ушел почти сразу после того, как они приехали в лофт, сославшись на какие-то неоконченные дела и неподобранные хвосты.
Питер отказался садиться на диван в холле.
— Это я, Питер. И я намерена вернуться в реальность в ближайшие минуты. Вместе с тобой. Не вздумай отключаться, я утомилась торчать в этой дыре, которую ты называешь своей головой. Имей совесть!
Совесть? Нет, не слышал…
— Я не смогу, Лидия.
Даже мысленно не получается выдержать голос ровным.
— Сможешь, — уверенно отзывается она, ни на секунду не задумавшись. — Ты сильный и упрямый. И ты сейчас выберешься. Дай мне руку.
Теперь он видит ее, впервые за все это время видит глазами, а не мысленно, — полупрозрачная фигурка вдали, которая мерцает в сером мареве, угрожая вот-вот раствориться. Но это она, Лидия. Не галлюцинация. Рыжие волосы собраны в высокий простой хвост — непривычно, — огромные глаза смотрят пристально, требовательно, и становятся все больше — она приближается, уплотняется, и уже не мерцает, а просто слегка туманится, как будто он смотрит на нее сквозь облако пара.
«Или дыма», — проскальзывает мысль, от которой сердце обрушивается куда-то вниз.
— Дай мне руку и перестань тянуть нас назад, — сердится Лидия и протягивает ему узкую чуть прозрачную ладошку, словно хочет помочь подняться с земли. — Руку, Питер.
Собственная рука такая тяжелая, как будто он сам — призрак, а рука — реальная, и у него может не хватить сил ее поднять, но он поднимает, тянется к Лидии и отчаянно боится, что сейчас их пальцы пройдут друг сквозь друга.
Ты сильный и упрямый.
Пальцы соприкасаются, Лидия перехватывает его ладонь, крепко сжимает в своей, улыбается, все вокруг загорается светом — не багровым заревом пожара, а полузабытым ярким, солнечным, — и Питер словно выныривает из вязкого болота на свежий воздух. Свет резко становится нестерпимым и бьет по глазам, заставляя снова зажмуриться, но вместо возвращения в жемчужный туман он видит собственные веки изнутри. Плотно сомкнутые и светящиеся розовым, потому что в глаза светит солнце.
Запрокинутой голове было жестко, шея затекла от неудобного положения, по левой ноге кто-то полз, а его руку продолжали сжимать горячие пальцы.
— Ты откроешь глаза, наконец, или тебе надо дать приводящую в чувство пощечину? — сказала совсем рядом Лидия все тем же сердитым голосом, в котором звучали тревожные нотки. — Я сама вряд ли смогу сейчас, но могу позвать Дерека. У него точно получится. Я полагаю, он давно этого хотел… Питер?
— Я здесь, детка, — слова с трудом вытолкнулись из словно заржавевшего горла. — Кажется, я все-таки здесь.
До него донесся короткий прерывистый вздох, и Лидия на пару мгновений прижалась к его виску лбом. Его окружил запах ее духов, ее волнения и еще чего-то, чем пахла только Лидия Мартин. Пальцы на его руке сжались сильнее, а потом она резко отодвинулась и вскочила на ноги.
— Открывай немедленно глаза, хватит придуриваться.
Ее тень загородила солнце, поэтому открыть глаза оказалось проще, чем в первый момент. Краски нахлынули со всех сторон, и на некоторое время у Питера слегка закружилась голова. А когда он смог сфокусироваться на Лидии, она уже была не одна.
— Майкл, — ухмыльнулся Питер, даже не пытаясь подняться. — Ты тогда мне так и не сказал, откуда узнал про меня. Как тебе все это удалось, кошачья морда?
— Допрос вместо спасибо? — получил он ответную белозубую ухмылку. — Я твой адвокат или кто? Но вообще я понятия не имел, что с тобой случилось, пока меня… эээ… не известили.
Второму мужчине солнце светило в спину.
— Чертовски рад, что ты выжил, Дерек, — совершенно искренне сказал Питер и спохватился: — Лидия, вообще-то, этим ты могла бы меня порадовать и пораньше.
Она пожала плечами.
— Дерек не хотел, чтобы я говорила. А ты и не спрашивал.
— А если бы спросил?
— Ты не спрашивал, — повторила она, и Питер понял, что она бы сказала. Но «Дерек не хотел», а сейчас он стоит рядом.
Оставь девочку в покое, и вообще, кстати, что она тут делает?
— Майкл, а не просил ли я тебя…
— А ты пробовал с ней спорить? — старина Майк по-прежнему схватывает все с полуслова.
— Пробовал. Это увлекательно, но, видимо, не для всех. Ты просто не понимаешь, как…
— Эй, вообще-то, я еще тут, — напомнила о себе Лидия. — И, может, раз все уже в сборе, поедем отсюда? Мне тут очень, очень надоело.
Конечно, идти Питер был практически не в состоянии, и все понимали, что исцеление займет не один день. Поэтому до машины он добирался, почти повиснув на Аткинсе и Дереке, каменные плечи которого изображали монумент без признаков одушевленности. Он так и не сказал ни слова.
Добро пожаловать в реальность, Хейл.
Аткинс ушел почти сразу после того, как они приехали в лофт, сославшись на какие-то неоконченные дела и неподобранные хвосты.
Питер отказался садиться на диван в холле.
Страница 17 из 42
