Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
Добавить в моё избранное
155 мин, 57 сек 7750
ручным. Во всех смыслах этого слова.
Салфетки явно не хватило, она потянулась за второй.
— Прости, — снова сказал он. — Я немного не так это себе представлял.
Лидия фыркнула.
— Да вообще-то я тоже.
Питер как-то растерянно вздохнул. И тут до нее дошло, что этот сегодняшний непривычный Питер запросто может решить, что разочаровал ее, тоже подумать, что все испортил…
Она отбросила салфетки, обеими руками заставила его поднять голову.
— Ты мне должен минимум один оргазм, — сказала она, глядя прямо ему в глаза.
Угадала.
Он больше не пытался отвернуться. Растерянность схлынула, лицо отвердело, на губах заиграла привычная полуусмешка, и лучики разбежались от уголков глаз, вдруг полыхнувших огнем, который Лидия после всего этого не ждала в них увидеть… скажем, еще минимум пару часов.
— Хочешь прямо сейчас? — спросил вдруг Питер совсем не тем виноватым голосом, которым только что дышал ей между шеей и плечом.
— И ты не боишься больше мне навредить? — вопрос вылетел раньше, чем она подумала, а стоит ли его задавать
— Нет. Только что проверял. Но если боишься ты…
От этого его голоса, низкого глубокого голоса волка-альфы, от этого вспыхнувшего ярко-голубым взгляда и от ощущения в ее объятиях как для прыжка собравшегося мощного тела, — от всего этого по коже Лидии пробежали мурашки, а угасшее было желание разгорелось снова.
Но не на полу же в прихожей!
— Мама до утра не вернется, — тихо сказала она. — Если тебя не смутит моя спальня…
— По-твоему, меня еще можно чем-то смутить, принцесса? — уже привычно нагло отозвался он, резко поднялся, увлекая ее с собой, подхватил на руки, и дальше Лидии самой пришлось уткнуться в его плечо, вдыхая запах своего альфы и чувствуя, как отзывается ее тело на каждый шаг вверх по лестнице, на малейшее движение мышц на его груди, к которой ее прижимали его руки, и на каждый его вздох, который она слышала теперь всей кожей. И на его голос.
— Никаких. Ролевых. Игр, — каждое слово Питер отпечатывал, наступая на очередную ступеньку. — И. Никаких. Подставных. Ухажеров.
— Никаких, — согласилась Лидия прямо в его ухо, коснувшись губами мочки, с удовольствием услышала уже знакомый вздох-стон, и ее посетила томная, но отчетливая мысль — до спальни они могут и не добраться.
Ну хоть не в прихожей…
Лидия раньше не думала, что логово оборотня может быть по-настоящему уютным, и уж точно не предположила бы, что такое жилище может принадлежать Питеру Хейлу. То есть, формально это был дом Дерека, а у Питера была своя квартира где-то в городе, но с тех пор, как Питер вернулся из Дома Эха, они вместе жили в лофте, и ни тот, ни другой явно не собирались менять это положение вещей.
Лидии было все равно. Дерек для нее давно был свой, и, кроме того, он был единственным, кто знал о них с Питером. Так что Дерек ей совершенно не мешал, тем более он никогда не заходил наверх, если его не звали.
Иногда Лидия оставалась на ночь — когда мамы не было дома, или когда можно было сказать, что она у одноклассницы. Она давно не врала маме, но этого поворота ее личной жизни мама могла не оценить. Учитывая, что Питер был больше чем вдвое старше Лидии, плюс то, что когда-то он строил глазки самой миссис Мартин, и она даже почти купилась.
Нет, Лидия не пылала желанием их знакомить. А Питеру или было все равно, или он был согласен — в любом случае, он никогда не заводил разговор на тему «когда ты представишь меня маме». Смешно было бы предположить, что ему это могло понадобиться.
Спустя три недели после их первого настоящего свидания, в один прекрасный вечер Лидия обнаружила в мансарде широкую мягкую софу вместо жесткого диванчика, который даже в разложенном состоянии был тесноват для двоих. Хотя она никогда не жаловалась, потому что на этом диванчике с Питером ей или некогда было думать об удобстве, или она засыпала в изнеможении, не сильно задумываясь о том, насколько ей удобно, вполне было достаточно Питеровых объятий и его дыхания на ее коже, чтобы чувствовать себя на месте, дома и в безопасности. Но тем не менее, новый предмет интерьера ее приятно удивил.
На вопросительный восхищенный взгляд Питер сдержанно пожал плечами:
— Раз уж ваше королевское высочество изволят теперь тут засыпать — приходится обставлять апартаменты соответственно.
Сдержанности ему надолго не хватило — благодарность Лидии была достаточно пылкой и совершенно искренней. Ей нравилось, когда он о ней заботился, причем не в последнюю очередь потому, что раньше она бы не подумала, что он вообще умеет о ком-то заботиться. А он умел. Она ощущала это на себе. Даже если он злился или был занят, он умудрялся не забывать о ней, о том, что ей нужно подать руку, что она любит шоколад, что ей нравятся лилии, что она боится пауков, что она может помять юбку в машине или сломать каблук в трещине на асфальте…
Салфетки явно не хватило, она потянулась за второй.
— Прости, — снова сказал он. — Я немного не так это себе представлял.
Лидия фыркнула.
— Да вообще-то я тоже.
Питер как-то растерянно вздохнул. И тут до нее дошло, что этот сегодняшний непривычный Питер запросто может решить, что разочаровал ее, тоже подумать, что все испортил…
Она отбросила салфетки, обеими руками заставила его поднять голову.
— Ты мне должен минимум один оргазм, — сказала она, глядя прямо ему в глаза.
Угадала.
Он больше не пытался отвернуться. Растерянность схлынула, лицо отвердело, на губах заиграла привычная полуусмешка, и лучики разбежались от уголков глаз, вдруг полыхнувших огнем, который Лидия после всего этого не ждала в них увидеть… скажем, еще минимум пару часов.
— Хочешь прямо сейчас? — спросил вдруг Питер совсем не тем виноватым голосом, которым только что дышал ей между шеей и плечом.
— И ты не боишься больше мне навредить? — вопрос вылетел раньше, чем она подумала, а стоит ли его задавать
— Нет. Только что проверял. Но если боишься ты…
От этого его голоса, низкого глубокого голоса волка-альфы, от этого вспыхнувшего ярко-голубым взгляда и от ощущения в ее объятиях как для прыжка собравшегося мощного тела, — от всего этого по коже Лидии пробежали мурашки, а угасшее было желание разгорелось снова.
Но не на полу же в прихожей!
— Мама до утра не вернется, — тихо сказала она. — Если тебя не смутит моя спальня…
— По-твоему, меня еще можно чем-то смутить, принцесса? — уже привычно нагло отозвался он, резко поднялся, увлекая ее с собой, подхватил на руки, и дальше Лидии самой пришлось уткнуться в его плечо, вдыхая запах своего альфы и чувствуя, как отзывается ее тело на каждый шаг вверх по лестнице, на малейшее движение мышц на его груди, к которой ее прижимали его руки, и на каждый его вздох, который она слышала теперь всей кожей. И на его голос.
— Никаких. Ролевых. Игр, — каждое слово Питер отпечатывал, наступая на очередную ступеньку. — И. Никаких. Подставных. Ухажеров.
— Никаких, — согласилась Лидия прямо в его ухо, коснувшись губами мочки, с удовольствием услышала уже знакомый вздох-стон, и ее посетила томная, но отчетливая мысль — до спальни они могут и не добраться.
Ну хоть не в прихожей…
Ошибка природы
В мансарде над лофтом было уютно.Лидия раньше не думала, что логово оборотня может быть по-настоящему уютным, и уж точно не предположила бы, что такое жилище может принадлежать Питеру Хейлу. То есть, формально это был дом Дерека, а у Питера была своя квартира где-то в городе, но с тех пор, как Питер вернулся из Дома Эха, они вместе жили в лофте, и ни тот, ни другой явно не собирались менять это положение вещей.
Лидии было все равно. Дерек для нее давно был свой, и, кроме того, он был единственным, кто знал о них с Питером. Так что Дерек ей совершенно не мешал, тем более он никогда не заходил наверх, если его не звали.
Иногда Лидия оставалась на ночь — когда мамы не было дома, или когда можно было сказать, что она у одноклассницы. Она давно не врала маме, но этого поворота ее личной жизни мама могла не оценить. Учитывая, что Питер был больше чем вдвое старше Лидии, плюс то, что когда-то он строил глазки самой миссис Мартин, и она даже почти купилась.
Нет, Лидия не пылала желанием их знакомить. А Питеру или было все равно, или он был согласен — в любом случае, он никогда не заводил разговор на тему «когда ты представишь меня маме». Смешно было бы предположить, что ему это могло понадобиться.
Спустя три недели после их первого настоящего свидания, в один прекрасный вечер Лидия обнаружила в мансарде широкую мягкую софу вместо жесткого диванчика, который даже в разложенном состоянии был тесноват для двоих. Хотя она никогда не жаловалась, потому что на этом диванчике с Питером ей или некогда было думать об удобстве, или она засыпала в изнеможении, не сильно задумываясь о том, насколько ей удобно, вполне было достаточно Питеровых объятий и его дыхания на ее коже, чтобы чувствовать себя на месте, дома и в безопасности. Но тем не менее, новый предмет интерьера ее приятно удивил.
На вопросительный восхищенный взгляд Питер сдержанно пожал плечами:
— Раз уж ваше королевское высочество изволят теперь тут засыпать — приходится обставлять апартаменты соответственно.
Сдержанности ему надолго не хватило — благодарность Лидии была достаточно пылкой и совершенно искренней. Ей нравилось, когда он о ней заботился, причем не в последнюю очередь потому, что раньше она бы не подумала, что он вообще умеет о ком-то заботиться. А он умел. Она ощущала это на себе. Даже если он злился или был занят, он умудрялся не забывать о ней, о том, что ей нужно подать руку, что она любит шоколад, что ей нравятся лилии, что она боится пауков, что она может помять юбку в машине или сломать каблук в трещине на асфальте…
Страница 28 из 42
