Нелепо, смешно, безрассудно, безумно — волшебно…

И что отобрать силу у щенка проще, чем у взрослого альфы, особенно если этот альфа — Дерек.

Есть в этом доля истины, конечно. Питер знал, что справиться с Макколом он еще может рискнуть попробовать, а вот с Дереком — нет. Но не потому, что он не верил в собственные силы. Он, Питер, не переставал быть альфой. Никогда. Слишком дорогой ценой ему это досталось, чтобы так просто исчезнуть. О да, логику этого рассуждения он и сам видел. Вернее, ее отсутствие. Но иногда логика не значит ничего, а знание — все. Он просто знал.

Поэтому Питер мог убить Дерека. Если бы хотел.

Но он никогда не хотел. И лишать его силы альфы тоже не хотел. Парень заслужил. То, что он не смог удержать эту мощь, не значило, что он недостоин. Просто он никогда не ценил это так, как Питер. У него всегда было что-то важнее. И в этом Дерек сильнее Питера. Но и слабее. Когда есть что-то, что важнее тебя самого — это твое уязвимое, слабое место.

Но у тебя же нет таких мест, правда, Хейл? Ты-то весь состоишь из достоинств и силы…

Ну, раз ты так считаешь, урод. Со стороны виднее.

О том, что Дитон вернулся в город, Лидия узнала случайно — Скотт при встрече бросил, что босс его ждет на работе к семи вечера.

Как она и думала, Дитон не смог сказать ничего определенного. Однако он казался удивительно спокойным. На ее вопрос — значит ли это, что она зря волнуется, он пожал плечами:

— Лидия, ты смогла управлять этим сном, ты можешь из него уйти. Он не имеет власти над тобой. Ты права, судя по всему это остаточное явление, последствие вашей с Питером связи. Но он ослаблен сейчас, а ты делаешься все сильнее. Ты можешь разорвать эту связь сама.

Лидия задумалась.

— Я не уверена… — она не договорила, и Дитон понял ее по-своему.

— Я могу посоветовать тебе место, где ты точно сможешь это сделать. Где твои способности усилятся.

— Место?

Дитон укоризненно качнул головой.

— Тебе только нужно его найти.

— Неметон, — сорвалось с губ Лидии раньше, чем она поняла.

— Думаю, вместе мы сможем его найти. И лучше бы поскорее. Тебе надо освободиться сейчас, пока Питер слаб.

Дитон был очень умный. И все говорил правильно. Лучше бы поскорее.

Только вот Лидия уже не думала, что хочет разрывать эту ниточку, связывающую ее с Питером.

Если она ее разорвет, больше никто не сможет ему помочь.

… Вокруг все пылает.

Он не сможет выломать решетку, он слишком выдохся. Боль от ожогов слишком сильна, и обратиться он сейчас не в состоянии. Был бы Питер альфой — смог бы. Но он всего лишь бета, и обгоревшая правая рука и бок отбирают все силы, которые утекают, не давая результата — новые ожоги появляются быстрее, чем его организм в состоянии заживлять.

Еще немного — и путь к подвалу будет полностью перекрыт. Зачем они все там оказались? Полнолуние… Но что там делают дети? Эти крики… тут, наверху, все горит, но еще можно передвигаться. Подвал должен быть самым защищенным от огня… если только его не подожгли специально.

Но в подвале не все. Лора, Дерек… Только бы они не вернулись сейчас. То, что сейчас тут случится, им не нужно видеть.

Откуда-то Питер знает, чем все закончится. Он сгорит тут, пытаясь добраться до своих, на этот раз точно.

На этот раз?

Слева раздается треск, скрежет, и на пол обрушивается объятая огнем балка. Питер успевает увернуться, но теперь проход к лестнице в подвал завален еще прочнее. Он упрямо шагает прямо в ревущее пламя, и отшатывается, когда его хлещет по правой щеке раскаленная волна. Кажется, загорелись волосы. Он бьет себя по голове, уже почти не ощущая боли, сбивая пламя.

Рык за спиной заставляет вздрогнуть — хотя, кажется, уже никакой звук не может его напугать. Рык альфы. Питер оборачивается, но альфа движется так стремительно, что рассмотреть удается только спину, когда тот бросается в пылающий проем к лестнице. Обнаженная спина с черным трискалионом — татуировкой.

Дерек. Питер откуда-то знает, что это Дерек, хотя тот никогда не собирался набивать татуировки, и не мог быть альфой… Дерек распахивает дверь в подвал, и Питер видит, как оттуда вырывается совершенно бешеное пламя и черный дым, дым от горящей живой плоти. Питер прорывается к лестнице, ему уже все равно — только не Дерек, только не здесь, он не должен, он же выжил, его нет здесь! Но Дерек уже охвачен огнем, как живой факел, он снова рычит так, что заглушает рев пожара, и бросается в подвал, прямо в пекло. Будто в костер плеснули бензин — огненный шар вспухает внизу, рвется вверх, и Питер падает прямо в него, не в силах сдержать крик яростной, рвущей на части горящей боли, понимая, что это — конец.

Белый потолок и раздавленная медуза. Это никогда не кончится. Он сойдет с ума, запертый в собственном неподвижном обгорелом теле.