Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
Добавить в моё избранное
155 мин, 57 сек 7702
Чтобы до него дошло, что он больше не один, и что у него есть надежда. Чтобы это его отчаяние, которое так ее поразило, не привело к черте, из-за которой его уже ничто не сможет вытащить.
Зачем и почему ей это вдруг стало так важно, она решила не думать. Потом. Главное — это не Питер ее вынудил, это она убеждала его в том, что вытащить его из клетки возможно, и она сделает все, чтобы ему помочь.
«Ты сильный».
Он сильный. Он очень сильный. Он выжил там, где не выжил бы никто другой. Он никогда не сдается — даже в могиле. Его воля к жизни так несгибаема, что его нельзя не уважать, даже если он сшибает все на своем пути, стремясь жить.
А еще Лидия вдруг вспомнила его рык, вернувший к жизни ее саму — когда она потерялась во тьме ногицунэ в поисках Стайлза. Тогда это было как пощечина, выводящая из обморока. Сейчас она помнила только ощущение надежной руки, которая вытолкнула ее из небытия, когда сама она могла только задыхаться от ужаса. Конечно, тогда она была уверена, что он вытащил ее только ради сделки — ему нужно было имя, которое знала только Лидия. Сейчас эта уверенность пошатнулась.
А еще там была его настоящая рука, отводящая ее за его спину, закрывая от ногицунэ. Питер даже не смотрел в ее сторону, не задумывался, что делает — это был рефлекс защитника. Защитника, какого у Лидии никогда раньше не было.
И в Мексику он ее не пустил. Да, в первую очередь, чтобы она не выдала его планов, узнав о смертельной опасности для Скотта. Но берсерк, посланный, чтобы удержать ее в Бикон Хиллс, мог ее просто убить. А он явно был послан не убивать, а «не пускать».
Питер пытался защитить ее даже тогда, когда ему это было уже не нужно ни для каких сделок.
Лидия. Что ты делаешь… Кого ты защищаешь? Он убил Лору Хейл. Он чуть не убил Эллисон и Джексона. Он виноват в том, что ты и твои друзья были целью киллеров.
После комы он сам был безумен и не очень-то мог отвечать за свои действия. А потом — не он начал эту безумную охоту, он бы никогда не сделал этого. Он сукин сын, сволочь, мерзавец, но он не маньяк-убийца…
Ты сама слышишь, что говоришь? Он как раз убийца, державший в страхе весь город!
Он убивал только тех, кто был виновен в гибели его семьи и в его безумии.
Он обратил Скотта.
Ему нужны были беты, ему нужна была стая, им руководили инстинкты волка — пока Питер-человек был не в себе. И вообще, Скотту грех жаловаться, если подумать серьезно…
Он хотел Скотту смерти.
Будем реалистами — у него имелись на то причины. Он волк-бета, который не без оснований претендует на место альфы. Он не может не хотеть отобрать этот статус у кого бы то ни было, а тут вообще — пришлый щенок, вытеснивший Хейлов с их территории… Это мир оборотней, помнишь? Человеческие законы тут работают очень относительно.
А Скотта иногда хочется удавить даже близким людям.
Он почти убил Криса.
На секундочку — охотника Арджента, брата женщины, уничтожившей семью Хейлов. Который к тому же стоял на дороге Питера к цели.
Его нельзя оправдать, но можно понять…
Он чуть не убил тебя, Лидия!
Ему нужна была стая! Он был один. И он был безумен.
Он сводил и тебя с ума, заставляя его воскрешать.
А тогда он вообще был мертв. Вряд ли это можно назвать сознательным действием — когда призрак с той стороны стремится вернуться к жизни.
Господи, Лидия, он предавал вас, когда вы были вынуждены ему довериться!
Он дрался с альфами, прикрывая свою семью и их друзей, рискуя жизнью.
Он помогал, когда его просили, и даже иногда когда не просили — пусть не безвозмездно, но свою часть сделки он всегда выполнял честно.
Он хитер и изворотлив, он не любит рисковать своей драгоценной шкурой, и иногда больше похож на лиса, чем на волка — но он не трус и способен на поступок.
И… даже тут он пытался ее защитить, злился на себя за то, что связал их тогда, и теперь ее тоже сюда затащило из-за него. «Ее-то за что?»
За эти два месяца в аду он пережил столько ужаса и смертей, сколько мало кому под силу вынести. И он уже сотни раз жертвует собой, пытаясь спасти тех, кого предавал. Он сволочь, но не может оставить умирать никого, кого можно попытаться спасти. Даже если это Скотт.
Лидия была точно уверена в одном: Питер уже получил наказания больше, чем заслужил, с человеческой точки зрения. А возможность воздать ему по волчьим законам Скотт упустил.
Питер был прав. Его надо было убить, когда он проиграл бой с альфой. Но заставлять его расплачиваться, ежедневно, ежечасно переживая самый его страшный кошмар снова и снова — это выходит за все дозволенные рамки. Это хуже смерти. И никто, никто не должен через такое проходить. Это не справедливость и не возмездие. Это преступление.
Зачем и почему ей это вдруг стало так важно, она решила не думать. Потом. Главное — это не Питер ее вынудил, это она убеждала его в том, что вытащить его из клетки возможно, и она сделает все, чтобы ему помочь.
«Ты сильный».
Он сильный. Он очень сильный. Он выжил там, где не выжил бы никто другой. Он никогда не сдается — даже в могиле. Его воля к жизни так несгибаема, что его нельзя не уважать, даже если он сшибает все на своем пути, стремясь жить.
А еще Лидия вдруг вспомнила его рык, вернувший к жизни ее саму — когда она потерялась во тьме ногицунэ в поисках Стайлза. Тогда это было как пощечина, выводящая из обморока. Сейчас она помнила только ощущение надежной руки, которая вытолкнула ее из небытия, когда сама она могла только задыхаться от ужаса. Конечно, тогда она была уверена, что он вытащил ее только ради сделки — ему нужно было имя, которое знала только Лидия. Сейчас эта уверенность пошатнулась.
А еще там была его настоящая рука, отводящая ее за его спину, закрывая от ногицунэ. Питер даже не смотрел в ее сторону, не задумывался, что делает — это был рефлекс защитника. Защитника, какого у Лидии никогда раньше не было.
И в Мексику он ее не пустил. Да, в первую очередь, чтобы она не выдала его планов, узнав о смертельной опасности для Скотта. Но берсерк, посланный, чтобы удержать ее в Бикон Хиллс, мог ее просто убить. А он явно был послан не убивать, а «не пускать».
Питер пытался защитить ее даже тогда, когда ему это было уже не нужно ни для каких сделок.
Лидия. Что ты делаешь… Кого ты защищаешь? Он убил Лору Хейл. Он чуть не убил Эллисон и Джексона. Он виноват в том, что ты и твои друзья были целью киллеров.
После комы он сам был безумен и не очень-то мог отвечать за свои действия. А потом — не он начал эту безумную охоту, он бы никогда не сделал этого. Он сукин сын, сволочь, мерзавец, но он не маньяк-убийца…
Ты сама слышишь, что говоришь? Он как раз убийца, державший в страхе весь город!
Он убивал только тех, кто был виновен в гибели его семьи и в его безумии.
Он обратил Скотта.
Ему нужны были беты, ему нужна была стая, им руководили инстинкты волка — пока Питер-человек был не в себе. И вообще, Скотту грех жаловаться, если подумать серьезно…
Он хотел Скотту смерти.
Будем реалистами — у него имелись на то причины. Он волк-бета, который не без оснований претендует на место альфы. Он не может не хотеть отобрать этот статус у кого бы то ни было, а тут вообще — пришлый щенок, вытеснивший Хейлов с их территории… Это мир оборотней, помнишь? Человеческие законы тут работают очень относительно.
А Скотта иногда хочется удавить даже близким людям.
Он почти убил Криса.
На секундочку — охотника Арджента, брата женщины, уничтожившей семью Хейлов. Который к тому же стоял на дороге Питера к цели.
Его нельзя оправдать, но можно понять…
Он чуть не убил тебя, Лидия!
Ему нужна была стая! Он был один. И он был безумен.
Он сводил и тебя с ума, заставляя его воскрешать.
А тогда он вообще был мертв. Вряд ли это можно назвать сознательным действием — когда призрак с той стороны стремится вернуться к жизни.
Господи, Лидия, он предавал вас, когда вы были вынуждены ему довериться!
Он дрался с альфами, прикрывая свою семью и их друзей, рискуя жизнью.
Он помогал, когда его просили, и даже иногда когда не просили — пусть не безвозмездно, но свою часть сделки он всегда выполнял честно.
Он хитер и изворотлив, он не любит рисковать своей драгоценной шкурой, и иногда больше похож на лиса, чем на волка — но он не трус и способен на поступок.
И… даже тут он пытался ее защитить, злился на себя за то, что связал их тогда, и теперь ее тоже сюда затащило из-за него. «Ее-то за что?»
За эти два месяца в аду он пережил столько ужаса и смертей, сколько мало кому под силу вынести. И он уже сотни раз жертвует собой, пытаясь спасти тех, кого предавал. Он сволочь, но не может оставить умирать никого, кого можно попытаться спасти. Даже если это Скотт.
Лидия была точно уверена в одном: Питер уже получил наказания больше, чем заслужил, с человеческой точки зрения. А возможность воздать ему по волчьим законам Скотт упустил.
Питер был прав. Его надо было убить, когда он проиграл бой с альфой. Но заставлять его расплачиваться, ежедневно, ежечасно переживая самый его страшный кошмар снова и снова — это выходит за все дозволенные рамки. Это хуже смерти. И никто, никто не должен через такое проходить. Это не справедливость и не возмездие. Это преступление.
Страница 9 из 42
