Фандом: Ориджиналы. Настало время подвести итог пути и собраться с силами, чтобы принять своё поражение. Или напротив — нанести решающий удар врагам короны.
Добавить в моё избранное
93 мин, 17 сек 16848
— Ну что же, дамы и господа, — подвёл итог герцог. — Ведь бал никто не отменял?
Намёк стал ясен всем. Зашуршали платья, заскрипели отодвигаемые стулья. Толя сидел, не в силах двинуться с места. Сон это был или не сон? Свержение Кабинета министров, появление Жанны, неожиданно свалившийся дворянский титул…
Вскоре в зале остались только король, герцог, принцесса, Лия, Магнус, Лео и паж, притворяющийся, что его здесь нет.
Люциус тяжело вздохнул, снял корону и положил перед собой на стол.
— Всё, — сказал он и запрокинул голову. — Вы свободны, брат мой.
Хаурун молчал и смотрел на него во все глаза, как будто видел впервые. Лия и Магнус пытались растолкать барона, который всё-таки заснул, а Магнус улыбался. Жанна сидела по-прежнему с неестественно прямой спиной и смотрела на свои колени. Люциус полулежал в своём кресле, расслабленный, усталый, а рука его безвольно свешивалась с подлокотника. Взгляд Хауруна метнулся к нему, к Толе и остановился на принцессе. Потом король решительно поднялся и подошёл к ней. Жанна вскинула глаза, и Толе показалось, что она испугана.
— Ваше высочество, — произнёс Хаурун, галантно целуя ей руку.
— Ваше величество… — прошелестела принцесса.
— А? Что такое? — воскликнул барон, подпрыгивая на стуле. — Уже закончилось?
Поняв, что Хаурун и Жанна неотрывно смотрят друг на друга, а Лия и Магнус заняты Лео, Толя быстро взбежал на возвышение и подошёл к креслу герцога. Тот никак не отреагировал на звук его шагов, не пошевелился он и тогда, когда менестрель склонился над ним. Толя прислушался к ровному дыханию и с изумлением понял, в чём дело: Люциус попросту спал! Менестрель осторожно отвёл волосы у него с лица, коснулся бессильной ладони, которая слегка сжалась, когда он переложил руку Люциуса поудобнее. Герцог пошевелился, вздохнул, приоткрыл мутные глаза.
— О… Кажется, я уснул… — пробормотал он. — Такое бывает, это от напряжения…
Толя не выпускал его руки, позабыв о страхе.
— Так это правда? — спросил он. — Этот идиотский указ отменён, и Хаурун свободен?
— Да, правда, — ответил Люциус, встал несколько неловко: видимо, слишком перенервничал, хотя во время заседания этого не было видно.
Толя набросился на него, обхватил, стиснул в объятиях, сминая расшитый мундир. Страха не было, только радость и благодарность.
— Тш-ш, вы мне рёбра переломаете, — сказал герцог ему на ухо, но по голосу было понятно, что на самом деле он тоже рад.
Дворцовые часы пробили половину одиннадцатого. Откуда-то издалека донеслись звуки вальса: бал всё-таки начался.
Принцесса Жанна поднялась, опираясь на руку Хауруна, и несмело заглянула ему в глаза. В кабинете первого министра они расселись ввосьмером: Жанна в кресле, паж на полу у её ног, Хаурун, Толя и Лия — на диване, Люциус на подоконнике, Магнус и Лео — на стульях. Король сидел с самым пришибленным видом, поэтому Люциус сделал знак пажу, и тот, сообразив, что требуется, вытащил из шкафа бутыль вина и бокалы.
— Я надеюсь, вы всё объясните, — промолвил Хаурун, глядя в тёмную глубину бокала.
— Естественно, — ответил Люциус. — Ваше высочество, простите мне подобную неформальность собрания…
— Ничего, ваше сиятельство, — тихо произнесла принцесса. Ненароком она встретила взгляд Толи, и менестрель потупился: он помнил, что вероломно принёс присягу Хауруну, когда его повелительница была в беде.
— Прежде всего, позвольте вам представить тех, кого вы ещё не знаете, — сказал герцог. — Это — госпожа Лия ди Магнус, — девушка поднялась и сделала реверанс. — Это — её отец, придворный алхимик, господин Герберт ди Магнус, — тот также поклонился, — а это барон Лео фон Феанэри, мой наместник в Горном Герцогстве.
Толя бросил быстрый взгляд на кланяющегося Лео и снова уставился в бокал у себя в руке. Неужели правда? Нет, лучше не знать. Вдруг Люциус всего лишь уговорил доброго барона, а тот поддался уговорам, помня о приближающейся старости?
— Давайте сначала, Люциус, — устало сказал Хаурун и потёр глаза.
— Хорошо, — ответил тот и немного отпил вина, остановив взгляд на двух коронах, которые лежали рядом на столе. — Я начну свой рассказ с самого начала, ибо её высочеству мало что известно о ситуации в государстве. Светлейший король Леон Четвёртый и его супруга королева Онисия погибли, когда его величеству было три года. Регентом стал кардинал де Эль-Келино, которого вы сегодня видели. Он был фактическим правителем и не слишком заботился о том, чтобы воспитать из принца будущего государя. Он полагал, что это не понадобится. Что же до меня, то я стал первым министром три года назад, а до этого был помощником министра юстиции. Мою кандидатуру одобрил кардинал: как раз скончался мой предшественник, и ему был нужен человек, которым он смог бы легко управлять. Тем более, близилось совершеннолетие принца, но Эль-Келино никоим образом не был заинтересован в том, чтобы он стал правителем.
Намёк стал ясен всем. Зашуршали платья, заскрипели отодвигаемые стулья. Толя сидел, не в силах двинуться с места. Сон это был или не сон? Свержение Кабинета министров, появление Жанны, неожиданно свалившийся дворянский титул…
Вскоре в зале остались только король, герцог, принцесса, Лия, Магнус, Лео и паж, притворяющийся, что его здесь нет.
Люциус тяжело вздохнул, снял корону и положил перед собой на стол.
— Всё, — сказал он и запрокинул голову. — Вы свободны, брат мой.
Хаурун молчал и смотрел на него во все глаза, как будто видел впервые. Лия и Магнус пытались растолкать барона, который всё-таки заснул, а Магнус улыбался. Жанна сидела по-прежнему с неестественно прямой спиной и смотрела на свои колени. Люциус полулежал в своём кресле, расслабленный, усталый, а рука его безвольно свешивалась с подлокотника. Взгляд Хауруна метнулся к нему, к Толе и остановился на принцессе. Потом король решительно поднялся и подошёл к ней. Жанна вскинула глаза, и Толе показалось, что она испугана.
— Ваше высочество, — произнёс Хаурун, галантно целуя ей руку.
— Ваше величество… — прошелестела принцесса.
— А? Что такое? — воскликнул барон, подпрыгивая на стуле. — Уже закончилось?
Поняв, что Хаурун и Жанна неотрывно смотрят друг на друга, а Лия и Магнус заняты Лео, Толя быстро взбежал на возвышение и подошёл к креслу герцога. Тот никак не отреагировал на звук его шагов, не пошевелился он и тогда, когда менестрель склонился над ним. Толя прислушался к ровному дыханию и с изумлением понял, в чём дело: Люциус попросту спал! Менестрель осторожно отвёл волосы у него с лица, коснулся бессильной ладони, которая слегка сжалась, когда он переложил руку Люциуса поудобнее. Герцог пошевелился, вздохнул, приоткрыл мутные глаза.
— О… Кажется, я уснул… — пробормотал он. — Такое бывает, это от напряжения…
Толя не выпускал его руки, позабыв о страхе.
— Так это правда? — спросил он. — Этот идиотский указ отменён, и Хаурун свободен?
— Да, правда, — ответил Люциус, встал несколько неловко: видимо, слишком перенервничал, хотя во время заседания этого не было видно.
Толя набросился на него, обхватил, стиснул в объятиях, сминая расшитый мундир. Страха не было, только радость и благодарность.
— Тш-ш, вы мне рёбра переломаете, — сказал герцог ему на ухо, но по голосу было понятно, что на самом деле он тоже рад.
Дворцовые часы пробили половину одиннадцатого. Откуда-то издалека донеслись звуки вальса: бал всё-таки начался.
Принцесса Жанна поднялась, опираясь на руку Хауруна, и несмело заглянула ему в глаза. В кабинете первого министра они расселись ввосьмером: Жанна в кресле, паж на полу у её ног, Хаурун, Толя и Лия — на диване, Люциус на подоконнике, Магнус и Лео — на стульях. Король сидел с самым пришибленным видом, поэтому Люциус сделал знак пажу, и тот, сообразив, что требуется, вытащил из шкафа бутыль вина и бокалы.
— Я надеюсь, вы всё объясните, — промолвил Хаурун, глядя в тёмную глубину бокала.
— Естественно, — ответил Люциус. — Ваше высочество, простите мне подобную неформальность собрания…
— Ничего, ваше сиятельство, — тихо произнесла принцесса. Ненароком она встретила взгляд Толи, и менестрель потупился: он помнил, что вероломно принёс присягу Хауруну, когда его повелительница была в беде.
— Прежде всего, позвольте вам представить тех, кого вы ещё не знаете, — сказал герцог. — Это — госпожа Лия ди Магнус, — девушка поднялась и сделала реверанс. — Это — её отец, придворный алхимик, господин Герберт ди Магнус, — тот также поклонился, — а это барон Лео фон Феанэри, мой наместник в Горном Герцогстве.
Толя бросил быстрый взгляд на кланяющегося Лео и снова уставился в бокал у себя в руке. Неужели правда? Нет, лучше не знать. Вдруг Люциус всего лишь уговорил доброго барона, а тот поддался уговорам, помня о приближающейся старости?
— Давайте сначала, Люциус, — устало сказал Хаурун и потёр глаза.
— Хорошо, — ответил тот и немного отпил вина, остановив взгляд на двух коронах, которые лежали рядом на столе. — Я начну свой рассказ с самого начала, ибо её высочеству мало что известно о ситуации в государстве. Светлейший король Леон Четвёртый и его супруга королева Онисия погибли, когда его величеству было три года. Регентом стал кардинал де Эль-Келино, которого вы сегодня видели. Он был фактическим правителем и не слишком заботился о том, чтобы воспитать из принца будущего государя. Он полагал, что это не понадобится. Что же до меня, то я стал первым министром три года назад, а до этого был помощником министра юстиции. Мою кандидатуру одобрил кардинал: как раз скончался мой предшественник, и ему был нужен человек, которым он смог бы легко управлять. Тем более, близилось совершеннолетие принца, но Эль-Келино никоим образом не был заинтересован в том, чтобы он стал правителем.
Страница 22 из 27
