Время итогов

А потом Толя увидел, как на её лице расцветает несмелая улыбка.

Эпилог

Низкое зимнее солнце уже опускалось к горизонту, и дома отбрасывали на заснеженные улицы длинные синие тени.

Хаурун сидел за столом в кабинете, который теперь безраздельно принадлежал ему, и просматривал бумаги. На краю стола спала пёстрая дворцовая кошка из тех, что состояли на казённом довольствии как крысоловы. Толя сунулся в двери без стука, так ему хотелось поскорее увидеть своего короля и доложить о выполненном поручении.

— Заходи, — сказал Хаурун и помахал ему очередным свитком. — Смотри, что мне принесли. Опись имущества опальных министров. На миллион всё вместе потянет, это только по приблизительным подсчётам.

Толя кивнул, плюхнулся на стул для посетителей и протянул озябшие руки к переносной жаровне, в которой тлели угли, давая немного тепла.

— И что ты намерен с этими деньгами делать? — спросил он.

— Погоди, не горячись, — осадил его король. — Наличность из этого — меньшая часть. Думаю, нужно выставить на торги их особняки, картины и прочее, что-то можно продать не так уж и дорого, но некоторую сумму казна выручит.

— А дальше что? — полюбопытствовал Толя.

— Дальше? — Король задумался и стал грызть кончик пера. — Дальше ещё не придумал. Люциус подскажет. Но вообще я хочу скостить налоги.

— Казна будет плохо пополняться, — не удержался Толя.

— Цыц! — строго сказал Хаурун. — А внешняя торговля на что? Да и ещё что-нибудь выдумать можно. Развивать ремёсла, например. На год освободить ремесленников от подати и разрешить торговать беспошлинно. Отменить… Хотя тут много чего надо отменить.

И он показал на лежащую у его локтя книгу — это был свод законов, сочинённый Люциусом.

— Ну а у тебя что?

— Она согласна, — сказал Толя, доставая из-за пазухи конверт. — Новая настоятельница.

— Вот то-то же, — миролюбиво сказал Хаурун, забрал письмо и стал читать. — А то будет мне ещё чинить препоны и говорить про незаконность пышных увеселений в праздник перед лицом Создателя!

— Так дату уже назначили?

— Конечно. На середину весны приходится, — ответил Хаурун и, подперев щёку кулаком, стал задумчиво смотреть в окно. — Кстати о свадьбе! — вдруг спохватился он. — Не думай отвертеться от предсвадебных хлопот! А то что это только я буду отдуваться за всех?

— Даже не подумаю, — улыбнулся Толя.

— Так вот тебе первые поручения, — сказал король и полез в ящик стола. — Пойди к гонцам и письма им отдай, доставить нужно. Вот официальное приглашение на свадьбу. «Вся деревня Лисий Хвост по данному королём обещанию приглашается на королевскую свадьбу», ну и так далее. Хорошо я придумал?

— Ха-ха-ха! — не удержался Толя и закатился хохотом. — Обещания надо выполнять, так, что ли?

Хаурун приосанился в кресле.

— Король я или нет? Значит моё слово что-нибудь или нет?

— Значит, — подтвердил Толя, всё ещё улыбаясь. — А это что за письмо?

— Тут я справляюсь о здоровье одной особы, — неохотно ответил король. Толя перевернул конверт и прочитал: «Деревня Дубовка округа Феала, у границы с Венакхом».

— Ваше величество…

— Что? — дёрнулся король. — Я не из тех, кто забывает!

— Как мой отец, хотели вы сказать, мнимый или настоящий? — уточнил Толя. — Впрочем, ваше дело.

И он отложил письмо в сторону.

— А это? Госпоже Ядвиге Талве? Да неужели Люциус говорил серьёзно?

— Про тайный сыск? Этого я не могу представить, он просто попросил меня выписать госпожу Талве в столицу. Но зная его, уж будь уверен, чин капитана ей точно обеспечен, а там и до создания сыскной службы недалеко.

— Вы реформатор, мой король, и не знаю, нравится мне это или нет, — признался Толя.

— А почему всё должно быть по-старому? — удивился Хаурун. — Смотри, я следующим после тебя министром Лию назначу, она справится!

Толя перебрал письма и встал, собираясь идти.

— Это только первая ласточка, — сказал король. — Таких ещё много нужно разослать, разослать также и подарки. Не думаю, что Катарина ле Венар доберётся до столицы, пусть хоть порадуется и узнает, кого приютила.

— Это произведёт фурор, — сказал Толя.

— Ишь, слова какие выучил! Стой, не убегай! С Лео говорил?

— Куда там, я же всё в бегах и поручениях, да и новая должность…

Хаурун вдарил по дубовой столешнице кулаком, поморщился, подул на ребро ладони.

— Менестрель, ты ополоумел?! Я бы всё отдал, чтобы поговорить с родителями, а ты дотягиваешь до момента, когда станет поздно?! А потом будешь жалеть всю жизнь? Я тебе этого не позволю! Отнесёшь письма и ступай к Лео! Он и сам наверняка извёлся.

— Хорошо, — пообещал Толя.

Говорить с новообретённым отцом не хотелось, он оттягивал этот разговор неделями после переворота и злился на своё малодушие.