Фандом: Ориджиналы. Профессионалу всегда нужно выбрать сторону, на которой он будет работать.
Добавить в моё избранное
18 мин, 43 сек 10970
Кажется, настоящие профессионалы никогда не могли оставаться объективными и беспристрастными, решая, как бы пафосно это ни звучало, человеческие судьбы.
Двадцать четвертое марта две тысячи третьего года
Следователь прокуратуры Максим Королев в очередной раз перечитал все материалы уголовного дела и задал себе вопрос, сделал ли он по нему все от него зависящее или можно придумать что-то еще.
Дело было, мягко говоря, необычным. Около года назад сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями нашли автомастерскую, в которой разбирали на запчасти угнанные автомобили и продавали их, и арестовали всех участников этого незаконного бизнеса. При обыске в автомастерской был обнаружен очень странный предмет — искусственный тазобедренный сустав.
Как написал эксперт в своем заключении, протез тазобедренного сустава изготовлен из хром-кобальтового сплава, был установлен в человеческую бедренную кость, а потом извлечен из нее. Серийный номер сустава был частично уничтожен, а на его поверхности были следы то ли топора, то ли большого ножа, но следов пальцев рук, пригодных для идентификации, найдено не было.
Все работники автомастерской клялись, что считали этот предмет какой-то запчастью. Они утверждали, что нашли его на городской свалке примерно неделю назад.
Максим промучился с этим протезом несколько месяцев, но узнал совсем мало. Искусственный сустав был изготовлен в Германии в начале девяностых годов фирмой, которая уже четыре года как прекратила свое существование. Эти суставы поставлялись в клиники почти по всему миру, и без полного серийного номера установить, кому был продан этот конкретный сустав, не представлялось возможным. Ни у кого из людей, которые числились пропавшими без вести, как установил Максим, не было искусственных тазобедренных суставов. Также не было найдено и трупов без такого сустава.
Однако все это не означало, что у Максима не было своей версии произошедшего. Девять лет назад от следствия, всего за несколько часов до ареста, сбежал крупный бандитский авторитет, вор в законе Кантор — Канторович Дмитрий Борисович, и у него был такой протез. Проблема заключалась в том, что Кантор до сих пор не считался умершим — из бюро Интерпола периодически поступала информация, что его видели то в Минске, то в Тель-Авиве, то вообще в Лондоне, но она так и оставалась непроверенной.
Как девять лет назад, так и сейчас следствие не смогло установить, каким образом Кантору удалось сбежать за границу, но Максиму, который досконально изучил это дело, всегда казалось, что его убили, ведь люди никогда просто так в воздухе не растворяются.
Тогда Кантора во всех делах защищал адвокат Полянский, и Максим решил вызвать его на допрос. Он думал, что Полянский может что-то знать о судьбе Кантора, но понимал, что адвокат, скорее всего, ничего не расскажет. Тем не менее, Максим надеялся, что разговор с Полянским будет хоть чем-то полезным.
Полянский с того момента, как Максим видел его в последний раз, нисколько не растерял своего лоска, наоборот, теперь он был одет в более дорогой костюм, обут в более дорогие туфли, а на его переносице были более дорогие очки. Увидев его, Максим в который раз подумал, что мама была права и после окончания университета нужно было идти в адвокаты, а «не просиживать штаны в этой прокуратуре без всяких перспектив».
Внимательно выслушав вопрос Максима, Полянский воскликнул:
— Помилуйте, Максим! Если бы я знал, где находится Кантор или как он сбежал, я бы непременно вам об этом поведал! Он ведь мне остался еще денег должен за свою защиту! Я потерял хорошего клиента, и мне бы было выгоднее, чтобы он хотя бы до вынесения приговора никуда не пропадал.
— И много денег он вам должен? — спросил Максим.
— А вот этого я вам не скажу. Адвокатская тайна.
Максим хотел было возразить, что подобные сведения не являются адвокатской тайной, но решил не ввязываться в ненужный спор с Полянским, из которого тот явно выйдет победителем, поэтому и сосредоточился на других вопросах.
Максим провел с Полянским почти полуторачасовую беседу, но ничего нового не узнал. Хотя адвокат был очень убедителен, Максим ему не поверил. То ли сказалась давняя университетская привычка в принципе сомневаться в словах Полянского, то ли Максиму не удалось справиться с завистью к его богатству и успеху, но именно после этой беседы ощущение, что адвокат как-то причастен к исчезновению Кантора, у Максима только усилилось. Впрочем, превратить это ощущение в полноценное обвинение у него не получилось: никаких поводов заподозрить Полянского не то что в убийстве Кантора, а даже в оказании помощи в его побеге, он так и не смог найти.
Еще Максима настораживал тот факт, что Полянский взялся за защиту Кантора, когда ему самому было всего двадцать шесть лет. Максим не понимал, и как закоренелый преступник мог довериться вчерашнему выпускнику, у которого в то время не было ни опыта, ни связей, и как Полянский не побоялся взяться за его дело.
Двадцать четвертое марта две тысячи третьего года
Следователь прокуратуры Максим Королев в очередной раз перечитал все материалы уголовного дела и задал себе вопрос, сделал ли он по нему все от него зависящее или можно придумать что-то еще.
Дело было, мягко говоря, необычным. Около года назад сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями нашли автомастерскую, в которой разбирали на запчасти угнанные автомобили и продавали их, и арестовали всех участников этого незаконного бизнеса. При обыске в автомастерской был обнаружен очень странный предмет — искусственный тазобедренный сустав.
Как написал эксперт в своем заключении, протез тазобедренного сустава изготовлен из хром-кобальтового сплава, был установлен в человеческую бедренную кость, а потом извлечен из нее. Серийный номер сустава был частично уничтожен, а на его поверхности были следы то ли топора, то ли большого ножа, но следов пальцев рук, пригодных для идентификации, найдено не было.
Все работники автомастерской клялись, что считали этот предмет какой-то запчастью. Они утверждали, что нашли его на городской свалке примерно неделю назад.
Максим промучился с этим протезом несколько месяцев, но узнал совсем мало. Искусственный сустав был изготовлен в Германии в начале девяностых годов фирмой, которая уже четыре года как прекратила свое существование. Эти суставы поставлялись в клиники почти по всему миру, и без полного серийного номера установить, кому был продан этот конкретный сустав, не представлялось возможным. Ни у кого из людей, которые числились пропавшими без вести, как установил Максим, не было искусственных тазобедренных суставов. Также не было найдено и трупов без такого сустава.
Однако все это не означало, что у Максима не было своей версии произошедшего. Девять лет назад от следствия, всего за несколько часов до ареста, сбежал крупный бандитский авторитет, вор в законе Кантор — Канторович Дмитрий Борисович, и у него был такой протез. Проблема заключалась в том, что Кантор до сих пор не считался умершим — из бюро Интерпола периодически поступала информация, что его видели то в Минске, то в Тель-Авиве, то вообще в Лондоне, но она так и оставалась непроверенной.
Как девять лет назад, так и сейчас следствие не смогло установить, каким образом Кантору удалось сбежать за границу, но Максиму, который досконально изучил это дело, всегда казалось, что его убили, ведь люди никогда просто так в воздухе не растворяются.
Тогда Кантора во всех делах защищал адвокат Полянский, и Максим решил вызвать его на допрос. Он думал, что Полянский может что-то знать о судьбе Кантора, но понимал, что адвокат, скорее всего, ничего не расскажет. Тем не менее, Максим надеялся, что разговор с Полянским будет хоть чем-то полезным.
Полянский с того момента, как Максим видел его в последний раз, нисколько не растерял своего лоска, наоборот, теперь он был одет в более дорогой костюм, обут в более дорогие туфли, а на его переносице были более дорогие очки. Увидев его, Максим в который раз подумал, что мама была права и после окончания университета нужно было идти в адвокаты, а «не просиживать штаны в этой прокуратуре без всяких перспектив».
Внимательно выслушав вопрос Максима, Полянский воскликнул:
— Помилуйте, Максим! Если бы я знал, где находится Кантор или как он сбежал, я бы непременно вам об этом поведал! Он ведь мне остался еще денег должен за свою защиту! Я потерял хорошего клиента, и мне бы было выгоднее, чтобы он хотя бы до вынесения приговора никуда не пропадал.
— И много денег он вам должен? — спросил Максим.
— А вот этого я вам не скажу. Адвокатская тайна.
Максим хотел было возразить, что подобные сведения не являются адвокатской тайной, но решил не ввязываться в ненужный спор с Полянским, из которого тот явно выйдет победителем, поэтому и сосредоточился на других вопросах.
Максим провел с Полянским почти полуторачасовую беседу, но ничего нового не узнал. Хотя адвокат был очень убедителен, Максим ему не поверил. То ли сказалась давняя университетская привычка в принципе сомневаться в словах Полянского, то ли Максиму не удалось справиться с завистью к его богатству и успеху, но именно после этой беседы ощущение, что адвокат как-то причастен к исчезновению Кантора, у Максима только усилилось. Впрочем, превратить это ощущение в полноценное обвинение у него не получилось: никаких поводов заподозрить Полянского не то что в убийстве Кантора, а даже в оказании помощи в его побеге, он так и не смог найти.
Еще Максима настораживал тот факт, что Полянский взялся за защиту Кантора, когда ему самому было всего двадцать шесть лет. Максим не понимал, и как закоренелый преступник мог довериться вчерашнему выпускнику, у которого в то время не было ни опыта, ни связей, и как Полянский не побоялся взяться за его дело.
Страница 2 из 6
