Фандом: Ориджиналы. Профессионалу всегда нужно выбрать сторону, на которой он будет работать.
Добавить в моё избранное
18 мин, 43 сек 10973
— Жизнь такая, Владилен Николаевич.
Максим отхлебнул из чашки.
— Замечательный у вас чай, Владилен Николаевич!
— Ничего особенного.
Зубов вздохнул, вытащил ложечку из чашки и положил ее на блюдце.
— Ты чай-то пей. Скоро я все устрою, и поедешь себе в свою Камбоджу, — с этими словами он встал и ушел на кухню.
Через пару минут он вернулся, подошел к Максиму сзади и положил ему руку на плечо:
— Пора. Пойдем.
Максим встал и пошел за Зубовым. Тот открыл дверь — за ней была лестница, ведущая в подвал.
— Подземный ход, — объяснил Зубов. — Выйдем через четыреста метров на грузовом складе, и оттуда тебя вывезут, куда надо. Ни одна видеокамера ничего не зафиксирует.
Максим спустился по лестнице и тут же оказался в полной темноте. Несколько секунд он бестолково тыкался в разные стороны и вдруг услышал металлический лязг, а потом вспыхнул яркий свет.
Максим увидел, что он находится в комнатке площадью примерно два на два метра, закрытой решеткой с тонкими прутьями, на которой был установлен огромный замок. Из обстановки в комнатке была советская металлическая кровать с панцирной сеткой, а рядом с кроватью стояли два цинковых ведра: одно пустое, а второе заполненное на две трети водой. Под потолком висела камера видеонаблюдения.
— Что за шутки? — возмутился Максим.
— Это не шутки, — ответил Зубов, подходя к решетке. Он оценивающе и с некоторым отвращением посмотрел на Максима и процедил: — Я расскажу, что с тобой будет дальше. Это будет настоящий кошмар. Ты будешь медленно умирать, и я не знаю, сколько времени у тебя это займет. У одних на это уходит три дня, у других — две недели. Твои органы будут отказывать один за одним, тебя будет мучить невыносимая жажда, а боль с каждой минутой будет только нарастать. И никто тебя не спасет — для всех ты уже в Камбодже.
Все это Зубов проговорил, с явным удовольствием смакуя каждое слово.
— Не понял, — спокойно сказал Максим. — Почему это я буду вот так умирать?
— Потому что я тебя отравил.
— Чем?
— Вытяжкой из бледной поганки. Очень токсичный яд, знаешь ли. Сам грибочки осенью собирал, сам варил, сам консервировал, так что качество гарантирую. Как ты себя чувствуешь? Голова уже кружится?
— Пока нет.
— Правильно. У тебя до появления первых симптомов еще есть часа три. Сразу предупреждаю — кричать бесполезно. Дом стоит далеко от всех, подвал звукоизолирован, и никто тебя не услышит.
— Пронина вы тоже убили, да? И Кантора? И других? — спросил Максим срывающимся голосом.
— Именно. Сначала собрал с них все деньги, а потом убил. Всех их. Бандитов, убийц, взяточников… Если государство с ними не справилось, я должен был взять на себя эту работу.
— Куда же вы тела дели? — удивился Максим. — Неужели в одиночку их переработали? В вашем-то возрасте!
— Максим, я проработал прокурором тридцать пять лет. Уж я точно знаю, как избавиться от трупа разными способами и не прилагая сверхусилий.
— А видеозаписи потом, на досуге просматривали?
— И на досуге, и в режиме реального времени, как сейчас говорят… Впрочем, что-то мы долго и не о том болтаем. Пойду я, а ты подумай о своей жизни. У тебя для этого будет еще много часов в одиночестве. Относительно много. И в относительном одиночестве.
Зубов с нескрываемым презрением посмотрел на Максима.
— Ничего этого не будет, Владилен Николаевич, — тихо проговорил Максим. — Я не пил ваш чай, а еще у меня было вот это, — Максим продемонстрировал Зубову миниатюрный брелок с кнопкой — это было устройство «тревожная кнопка». — Обыскивать нужно было лучше.
Зубов даже не успел удивиться этим словам своего заключенного, потому что в подвал ворвалась группа захвата.
— Максим Александрович, вы как? — спросил руководитель группы после того, как Зубов был закован в наручники и выведен бойцами наружу.
— Все нормально. Спасибо за оперативность, майор.
Через три часа после этого ареста в интернете появились видеозаписи мучительной смерти восемнадцати жертв Зубова, а через два дня он сам умер в камере следственного изолятора от отравления неустановленным веществом. Во дворе дома Зубова были найдены останки одиннадцати тел. Куда пропали остальные тела — следствию установить не удалось.
Расследование дела адвоката Полянского заняло почти год. Доказать его причастность к убийствам, которые совершил Зубов, у следствия и суда не получилось, но его и всех, кто помогал ему в укрывательстве преступников от правосудия, осудили. Полянскому дали восемь лет лишения свободы и лишили статуса адвоката.
Третье апреля две тысячи семнадцатого года
— Максим Александрович, как же вы догадались, что Зубов — убийца? — спросил взволнованный студент.
Максим отхлебнул из чашки.
— Замечательный у вас чай, Владилен Николаевич!
— Ничего особенного.
Зубов вздохнул, вытащил ложечку из чашки и положил ее на блюдце.
— Ты чай-то пей. Скоро я все устрою, и поедешь себе в свою Камбоджу, — с этими словами он встал и ушел на кухню.
Через пару минут он вернулся, подошел к Максиму сзади и положил ему руку на плечо:
— Пора. Пойдем.
Максим встал и пошел за Зубовым. Тот открыл дверь — за ней была лестница, ведущая в подвал.
— Подземный ход, — объяснил Зубов. — Выйдем через четыреста метров на грузовом складе, и оттуда тебя вывезут, куда надо. Ни одна видеокамера ничего не зафиксирует.
Максим спустился по лестнице и тут же оказался в полной темноте. Несколько секунд он бестолково тыкался в разные стороны и вдруг услышал металлический лязг, а потом вспыхнул яркий свет.
Максим увидел, что он находится в комнатке площадью примерно два на два метра, закрытой решеткой с тонкими прутьями, на которой был установлен огромный замок. Из обстановки в комнатке была советская металлическая кровать с панцирной сеткой, а рядом с кроватью стояли два цинковых ведра: одно пустое, а второе заполненное на две трети водой. Под потолком висела камера видеонаблюдения.
— Что за шутки? — возмутился Максим.
— Это не шутки, — ответил Зубов, подходя к решетке. Он оценивающе и с некоторым отвращением посмотрел на Максима и процедил: — Я расскажу, что с тобой будет дальше. Это будет настоящий кошмар. Ты будешь медленно умирать, и я не знаю, сколько времени у тебя это займет. У одних на это уходит три дня, у других — две недели. Твои органы будут отказывать один за одним, тебя будет мучить невыносимая жажда, а боль с каждой минутой будет только нарастать. И никто тебя не спасет — для всех ты уже в Камбодже.
Все это Зубов проговорил, с явным удовольствием смакуя каждое слово.
— Не понял, — спокойно сказал Максим. — Почему это я буду вот так умирать?
— Потому что я тебя отравил.
— Чем?
— Вытяжкой из бледной поганки. Очень токсичный яд, знаешь ли. Сам грибочки осенью собирал, сам варил, сам консервировал, так что качество гарантирую. Как ты себя чувствуешь? Голова уже кружится?
— Пока нет.
— Правильно. У тебя до появления первых симптомов еще есть часа три. Сразу предупреждаю — кричать бесполезно. Дом стоит далеко от всех, подвал звукоизолирован, и никто тебя не услышит.
— Пронина вы тоже убили, да? И Кантора? И других? — спросил Максим срывающимся голосом.
— Именно. Сначала собрал с них все деньги, а потом убил. Всех их. Бандитов, убийц, взяточников… Если государство с ними не справилось, я должен был взять на себя эту работу.
— Куда же вы тела дели? — удивился Максим. — Неужели в одиночку их переработали? В вашем-то возрасте!
— Максим, я проработал прокурором тридцать пять лет. Уж я точно знаю, как избавиться от трупа разными способами и не прилагая сверхусилий.
— А видеозаписи потом, на досуге просматривали?
— И на досуге, и в режиме реального времени, как сейчас говорят… Впрочем, что-то мы долго и не о том болтаем. Пойду я, а ты подумай о своей жизни. У тебя для этого будет еще много часов в одиночестве. Относительно много. И в относительном одиночестве.
Зубов с нескрываемым презрением посмотрел на Максима.
— Ничего этого не будет, Владилен Николаевич, — тихо проговорил Максим. — Я не пил ваш чай, а еще у меня было вот это, — Максим продемонстрировал Зубову миниатюрный брелок с кнопкой — это было устройство «тревожная кнопка». — Обыскивать нужно было лучше.
Зубов даже не успел удивиться этим словам своего заключенного, потому что в подвал ворвалась группа захвата.
— Максим Александрович, вы как? — спросил руководитель группы после того, как Зубов был закован в наручники и выведен бойцами наружу.
— Все нормально. Спасибо за оперативность, майор.
Через три часа после этого ареста в интернете появились видеозаписи мучительной смерти восемнадцати жертв Зубова, а через два дня он сам умер в камере следственного изолятора от отравления неустановленным веществом. Во дворе дома Зубова были найдены останки одиннадцати тел. Куда пропали остальные тела — следствию установить не удалось.
Расследование дела адвоката Полянского заняло почти год. Доказать его причастность к убийствам, которые совершил Зубов, у следствия и суда не получилось, но его и всех, кто помогал ему в укрывательстве преступников от правосудия, осудили. Полянскому дали восемь лет лишения свободы и лишили статуса адвоката.
Третье апреля две тысячи семнадцатого года
— Максим Александрович, как же вы догадались, что Зубов — убийца? — спросил взволнованный студент.
Страница 5 из 6
