Фандом: Сотня. Когда двое наконец выясняют отношения и счастливо предаются любви, это не всегда счастье для окружающих. Продолжение «Простой схемы»: не все могут в эту схему спокойно вписаться.
Добавить в моё избранное
26 мин, 19 сек 13895
Эмори вскинулась так резко, что Харпер вздрогнула и все-таки оторвалась от работы.
— Никто! Что ты! — В голосе Эмори звучала такая убежденность и искренность, она словно даже удивлялась, как такой вопрос вообще мог возникнуть, что Харпер успокоилась. Никто, значит. Но что-то же случилось.
— Ты просто второй день какая-то… грустная, — сказала она и нерешительно коснулась руки Эмори, останавливая.
Руки та не отдернула, мотать провод прекратила, подумала и медленно, словно размышляя, отозвалась:
— Я не знаю, можно ли с тобой об этом говорить. Но мне все равно больше не у кого спросить.
Первой мыслью Харпер было почему-то «блин, только беременностей нам тут не хватало!», но она проглотила эту свою догадку, и правильно сделала, потому что Эмори продолжила:
— Скажи, если бы Монти нашел себе другую девушку, что бы ты сделала?
Мерфи и Рейвен? Мерфи и Эхо?! Нет, ни то, ни другое не может быть просто потому, что не может быть никогда. Да они бы все заметили!
— У Джона нет другой девушки, — осторожно попробовала она почву. — Если только ты не подозреваешь меня, конечно.
Эмори помотала головой, сжала губы.
— Если бы Джон захотел тебя, я бы только о Монти тревожилась, а сама была бы рада. Ты хорошая подруга и мне с тобой спокойно, а Джон сильный мужчина, ему и правда может быть мало одной женщины.
Харпер чуть не подавилась очередным вдохом. Ничего себе признание. У них что, многоженство было в пустыне? И ее только что почти пустили в гарем Мерфи?
— Рейвен я бы испугалась. Потому что она слишком умная, и потому что Джон ее слишком уважает. Ты никогда не отбила бы его у меня, а она — смогла бы, если бы захотела. Но она не хочет… А Эхо как женщина Джона не интересует, я знаю.
— Тогда что тебя беспокоит-то?
— А если это не девушка?! — с отчаянием в голосе спросила Эмори, и стало ясно, что все предисловие было просто для храбрости, чтобы решиться высказать главное.
Ну, теперь Харпер точно знала, что ее расстроило. Так бы сразу и сказала… Значит, вот как. Ну что, этого следовало ожидать. Если раньше было неясно, кто из них кого первым убьет, потом — кто кого сильнее ненавидит, потом — кто кого сколько раз спасал от смерти и кто за кем куда готов идти не глядя, то тут, на Кольце, когда непониманию просто места не осталось, после выполненного «когда ж вы уже руки пожмете» сразу следующим напрашивалось«да поцелуйтесь вы уже, достали!»
Правда, Харпер думала, что Беллами никогда на парней не смотрел. Мерфи вообще тоже, но именно с Беллами он, казалось, сомневался. Как и Харпер, на них глядя. Но вот, видимо, сомнения они наконец разрешили. Зато добавили сомнений Эмори…
— На дне рождения алкоголь в голову ударил? — понимающе спросила она. — Что, прямо при тебе?
Эмори вздохнула.
— Нет. Я хотела, чтобы они поговорили. Джон виду никогда не подавал, но я знала, что у них все сложно, и знала, что на самом деле все просто, им надо просто это обговорить…
— А все оказалось еще проще, — кивнула Харпер.
— Я Джона заставила пойти к Беллами сразу после праздника, — печально продолжала Эмори, и Харпер внезапно захотелось ее обнять и погладить. — И он только утром вернулся. Счастливый…
Харпер вспыхнула от подсунутых воображением отчетливых картинок — чем они там до утра могли заниматься. Хорошо, что Эмори на нее сейчас не смотрела. И вдруг ее осенило.
— Но Джон тебя не бросил?! — Харпер разом выкинула из головы все неприличные мысли и схватила Эмори за руки, заставляя поднять глаза. — Он же не…
— Он сказал «спасибо», сказал, что я умница, и что он любит меня еще сильнее, чем раньше, а потом мы все утро занимались любовью, и… он очень убедительно доказывал.
Харпер мысленно перечеркнула половину нарисованных картинок (потому что после полного их комплекта Мерфи разве что медленно ползать смог бы, а не доказывать Эмори, как сильно ее любит), покачала головой и спросила, чтобы все-таки понять, что так тревожит подругу:
— Так он остался с тобой?
— Он сказал, что любит и меня, и Беллами. И что будет со мной.
Нормально. Значит, с Беллом у них это разовое приключение? Да ладно. Этих двоих друг от друга слишком сильно штормит, чтобы обошлось одним разом. Мерфи, конечно, молодец, что врать не стал, но не станет ли все еще запутаннее, если теперь они по-прежнему будут делать вид, что просто приятели?
— Но он был такой счастливый, — тихо сказала Эмори. — Я сказала, что если Беллами делает его таким вот счастливым, то он должен быть не со мной, а с ним…
Харпер ощутила желание постучаться головой об стенку.
— Зачем?! Парень попробовал новый для него секс, ему было хорошо, но он вернулся к тебе, потому что любит и хочет быть с тобой, а ты в состоянии его простить и хочешь быть с ним — так зачем его отговаривать?
— Никто! Что ты! — В голосе Эмори звучала такая убежденность и искренность, она словно даже удивлялась, как такой вопрос вообще мог возникнуть, что Харпер успокоилась. Никто, значит. Но что-то же случилось.
— Ты просто второй день какая-то… грустная, — сказала она и нерешительно коснулась руки Эмори, останавливая.
Руки та не отдернула, мотать провод прекратила, подумала и медленно, словно размышляя, отозвалась:
— Я не знаю, можно ли с тобой об этом говорить. Но мне все равно больше не у кого спросить.
Первой мыслью Харпер было почему-то «блин, только беременностей нам тут не хватало!», но она проглотила эту свою догадку, и правильно сделала, потому что Эмори продолжила:
— Скажи, если бы Монти нашел себе другую девушку, что бы ты сделала?
Мерфи и Рейвен? Мерфи и Эхо?! Нет, ни то, ни другое не может быть просто потому, что не может быть никогда. Да они бы все заметили!
— У Джона нет другой девушки, — осторожно попробовала она почву. — Если только ты не подозреваешь меня, конечно.
Эмори помотала головой, сжала губы.
— Если бы Джон захотел тебя, я бы только о Монти тревожилась, а сама была бы рада. Ты хорошая подруга и мне с тобой спокойно, а Джон сильный мужчина, ему и правда может быть мало одной женщины.
Харпер чуть не подавилась очередным вдохом. Ничего себе признание. У них что, многоженство было в пустыне? И ее только что почти пустили в гарем Мерфи?
— Рейвен я бы испугалась. Потому что она слишком умная, и потому что Джон ее слишком уважает. Ты никогда не отбила бы его у меня, а она — смогла бы, если бы захотела. Но она не хочет… А Эхо как женщина Джона не интересует, я знаю.
— Тогда что тебя беспокоит-то?
— А если это не девушка?! — с отчаянием в голосе спросила Эмори, и стало ясно, что все предисловие было просто для храбрости, чтобы решиться высказать главное.
Ну, теперь Харпер точно знала, что ее расстроило. Так бы сразу и сказала… Значит, вот как. Ну что, этого следовало ожидать. Если раньше было неясно, кто из них кого первым убьет, потом — кто кого сильнее ненавидит, потом — кто кого сколько раз спасал от смерти и кто за кем куда готов идти не глядя, то тут, на Кольце, когда непониманию просто места не осталось, после выполненного «когда ж вы уже руки пожмете» сразу следующим напрашивалось«да поцелуйтесь вы уже, достали!»
Правда, Харпер думала, что Беллами никогда на парней не смотрел. Мерфи вообще тоже, но именно с Беллами он, казалось, сомневался. Как и Харпер, на них глядя. Но вот, видимо, сомнения они наконец разрешили. Зато добавили сомнений Эмори…
— На дне рождения алкоголь в голову ударил? — понимающе спросила она. — Что, прямо при тебе?
Эмори вздохнула.
— Нет. Я хотела, чтобы они поговорили. Джон виду никогда не подавал, но я знала, что у них все сложно, и знала, что на самом деле все просто, им надо просто это обговорить…
— А все оказалось еще проще, — кивнула Харпер.
— Я Джона заставила пойти к Беллами сразу после праздника, — печально продолжала Эмори, и Харпер внезапно захотелось ее обнять и погладить. — И он только утром вернулся. Счастливый…
Харпер вспыхнула от подсунутых воображением отчетливых картинок — чем они там до утра могли заниматься. Хорошо, что Эмори на нее сейчас не смотрела. И вдруг ее осенило.
— Но Джон тебя не бросил?! — Харпер разом выкинула из головы все неприличные мысли и схватила Эмори за руки, заставляя поднять глаза. — Он же не…
— Он сказал «спасибо», сказал, что я умница, и что он любит меня еще сильнее, чем раньше, а потом мы все утро занимались любовью, и… он очень убедительно доказывал.
Харпер мысленно перечеркнула половину нарисованных картинок (потому что после полного их комплекта Мерфи разве что медленно ползать смог бы, а не доказывать Эмори, как сильно ее любит), покачала головой и спросила, чтобы все-таки понять, что так тревожит подругу:
— Так он остался с тобой?
— Он сказал, что любит и меня, и Беллами. И что будет со мной.
Нормально. Значит, с Беллом у них это разовое приключение? Да ладно. Этих двоих друг от друга слишком сильно штормит, чтобы обошлось одним разом. Мерфи, конечно, молодец, что врать не стал, но не станет ли все еще запутаннее, если теперь они по-прежнему будут делать вид, что просто приятели?
— Но он был такой счастливый, — тихо сказала Эмори. — Я сказала, что если Беллами делает его таким вот счастливым, то он должен быть не со мной, а с ним…
Харпер ощутила желание постучаться головой об стенку.
— Зачем?! Парень попробовал новый для него секс, ему было хорошо, но он вернулся к тебе, потому что любит и хочет быть с тобой, а ты в состоянии его простить и хочешь быть с ним — так зачем его отговаривать?
Страница 2 из 7
