Фандом: Сотня. Когда двое наконец выясняют отношения и счастливо предаются любви, это не всегда счастье для окружающих. Продолжение «Простой схемы»: не все могут в эту схему спокойно вписаться.
Добавить в моё избранное
26 мин, 19 сек 13896
— Мне не надо ничего прощать, он ни в чем не виноват. А остальное… Он сказал: зачем все усложнять. У него есть я, и у него есть Беллами. Ничего не нужно менять… Если я соглашусь, конечно.
— Нифига себе, — только и смогла произнести Харпер. Ей трудно было представить, что Монти однажды пришел бы и сказал: «Мы тут с Мерфи потрахались, нам понравилось, и я его люблю, а тебя я тоже люблю и хочу, чтобы все было просто — ты, я, он — мы вместе».
Неожиданно показалось, что это не так уж и плохо звучит. Нет, не то, что они там с Мерфи могут как-то заниматься сексом… без нее, а то, что вместе — это вместе. Они и так тут все вместе, что плохого, если людям хорошо втроем? Вчетвером? Да хоть всемером, в конце концов! Кстати, Мерфи очень даже ничего, она еще на Ковчеге так думала, а сейчас, как повзрослел, да говнюком быть перестал… Щеки снова полыхнуло жаром, хорошо, что Эмори на нее не смотрела.
— Я подумала, что если он так счастлив, и если я ему нужна… Глупо будет тут, в космосе, устраивать сцены «я от тебя ухожу». Да и не хочу я уходить. И — куда? Я согласилась. И он опять был счастливый.
— Ты Беллами нравишься, — вдруг вырвалось у Харпер.
Нет, это была правда, причем иногда ей казалось, что ему нравятся все они. И Рейвен, с которой у него еще с Земли что-то тянулось, и Эхо, которая для него была чем-то вроде запретной зоны, — и из-за их противостояния на Земле, и из-за Октавии, и из-за того, что она на него сейчас иногда смотрела, как когда-то Брайан на Пайка, — и даже сама Харпер, с которой его вообще ничего, кроме Сотни и Кольца не связывало… хотя если подумать — а есть ли узы крепче? Просто Белл сильно изменился с тех пор, как они впервые приземлились. И как бы ему ни хотелось разного, но свои желания он давно научился держать в узде. Однако симпатии его при этом никуда не делись.
— Мне он тоже нравится, — легко отозвалась Эмори, словно и не удивившись. — Но он же не со мной… спит.
— Так. Я ничего не понимаю, — сдалась Харпер и отодвинула контейнер, в который до сих пор автоматически кидала винты. — Вы с Джоном друг друга любите.
Эмори кивнула.
— Тебе Беллами нравится. Ты нравишься ему.
Эмори кивнула снова и повела плечами каким-то непривычным жестом, Харпер не сразу поняла, что это было слишком… женственно.
— Джон и Белл друг с другом давно связаны так, что фиг развяжешь, и мы уже поняли, что это далеко не только дружба. Так?
Кивок был быстрым, но каким-то неуверенным.
— Тогда что тебя не устраивает? — недоуменно спросила Харпер. — Ну не живите вы все вместе, пусть Джон иногда вот так с Беллом встречается, зайди к нему сама, может, вам и втроем понравится…
— Я не понимаю, как это можно! — вдруг крикнула Эмори и вскочила на ноги. — Джон тоже вот так все сказал, а я не могу, я не понимаю, как!
— Что? Быть втроем? Ну, вообще это сложно, но у нас тут…
— Как они могут быть друг с другом, ведь они оба — мужчины! Вы всегда так спокойно говорите об этом, и про Нейта с Эриком, и я в бункере видела еще двоих парней… вместе… как это можно делать? У нас такое считалось лишь чуть лучше, чем… чем…
— Чем что? — поднялась и Харпер, почувствовав, что Эмори не злится. Да она сейчас заплачет.
— Чем я!
Эмори бросила недоскатанный моток провода в кучу хлама, вдруг сорвалась с места и убежала по коридору куда-то в сторону необжитых секторов.
Вот черт.
Харпер оглядела недоразобранную кучу металла, мысленно плюнула, поднялась и пошла следом. Она не очень понимала, отчего Эмори так завелась, но вот уж плакать вот так, непонятно от чего, та никогда не плакала. Что бы это ни было, надо разобраться. Ну, как минимум, найти ее и успокоить — к Мерфи она сейчас явно не пойдет, а кто еще сможет это сделать?
Она нашла Эмори в полутемном отсеке, когда-то бывшем частью складских помещений. Взрывы его не повредили, лишь от удара все попадало, как на всем Кольце. Эмори сидела на полу у перевернутых металлических контейнеров, уже открытых и выпотрошенных, видимо, при эвакуации на Землю, обхватила руками колени и, против опасений, не плакала, а просто смотрела в одну точку на стене. На шум шагов она не шелохнулась.
Харпер осторожно подошла ближе и села рядом. Пока она шла по разбитым коридорам, думала о словах Эмори, и сейчас примерно знала, с чего начать.
— На Ковчеге жило почти две тысячи восемьсот человек, — сказала она той же стене, куда смотрела Эмори. — В каждой каюте жили люди, семьи по два, три человека. Мы рассказывали, ты знаешь — ни воздуха не хватало, ни еды, ни воды толком. Намного хуже, чем у нас сейчас.
Эмори все так же смотрела в стенку, но Харпер чувствовала — слушает.
— Количество людей не должно было расти. Если бы нас стало больше, мы бы умерли. Мы и так уже умирали… Совет запрещал иметь больше одного ребенка в семье, и то не всем разрешалось иметь детей.
— Нифига себе, — только и смогла произнести Харпер. Ей трудно было представить, что Монти однажды пришел бы и сказал: «Мы тут с Мерфи потрахались, нам понравилось, и я его люблю, а тебя я тоже люблю и хочу, чтобы все было просто — ты, я, он — мы вместе».
Неожиданно показалось, что это не так уж и плохо звучит. Нет, не то, что они там с Мерфи могут как-то заниматься сексом… без нее, а то, что вместе — это вместе. Они и так тут все вместе, что плохого, если людям хорошо втроем? Вчетвером? Да хоть всемером, в конце концов! Кстати, Мерфи очень даже ничего, она еще на Ковчеге так думала, а сейчас, как повзрослел, да говнюком быть перестал… Щеки снова полыхнуло жаром, хорошо, что Эмори на нее не смотрела.
— Я подумала, что если он так счастлив, и если я ему нужна… Глупо будет тут, в космосе, устраивать сцены «я от тебя ухожу». Да и не хочу я уходить. И — куда? Я согласилась. И он опять был счастливый.
— Ты Беллами нравишься, — вдруг вырвалось у Харпер.
Нет, это была правда, причем иногда ей казалось, что ему нравятся все они. И Рейвен, с которой у него еще с Земли что-то тянулось, и Эхо, которая для него была чем-то вроде запретной зоны, — и из-за их противостояния на Земле, и из-за Октавии, и из-за того, что она на него сейчас иногда смотрела, как когда-то Брайан на Пайка, — и даже сама Харпер, с которой его вообще ничего, кроме Сотни и Кольца не связывало… хотя если подумать — а есть ли узы крепче? Просто Белл сильно изменился с тех пор, как они впервые приземлились. И как бы ему ни хотелось разного, но свои желания он давно научился держать в узде. Однако симпатии его при этом никуда не делись.
— Мне он тоже нравится, — легко отозвалась Эмори, словно и не удивившись. — Но он же не со мной… спит.
— Так. Я ничего не понимаю, — сдалась Харпер и отодвинула контейнер, в который до сих пор автоматически кидала винты. — Вы с Джоном друг друга любите.
Эмори кивнула.
— Тебе Беллами нравится. Ты нравишься ему.
Эмори кивнула снова и повела плечами каким-то непривычным жестом, Харпер не сразу поняла, что это было слишком… женственно.
— Джон и Белл друг с другом давно связаны так, что фиг развяжешь, и мы уже поняли, что это далеко не только дружба. Так?
Кивок был быстрым, но каким-то неуверенным.
— Тогда что тебя не устраивает? — недоуменно спросила Харпер. — Ну не живите вы все вместе, пусть Джон иногда вот так с Беллом встречается, зайди к нему сама, может, вам и втроем понравится…
— Я не понимаю, как это можно! — вдруг крикнула Эмори и вскочила на ноги. — Джон тоже вот так все сказал, а я не могу, я не понимаю, как!
— Что? Быть втроем? Ну, вообще это сложно, но у нас тут…
— Как они могут быть друг с другом, ведь они оба — мужчины! Вы всегда так спокойно говорите об этом, и про Нейта с Эриком, и я в бункере видела еще двоих парней… вместе… как это можно делать? У нас такое считалось лишь чуть лучше, чем… чем…
— Чем что? — поднялась и Харпер, почувствовав, что Эмори не злится. Да она сейчас заплачет.
— Чем я!
Эмори бросила недоскатанный моток провода в кучу хлама, вдруг сорвалась с места и убежала по коридору куда-то в сторону необжитых секторов.
Вот черт.
Харпер оглядела недоразобранную кучу металла, мысленно плюнула, поднялась и пошла следом. Она не очень понимала, отчего Эмори так завелась, но вот уж плакать вот так, непонятно от чего, та никогда не плакала. Что бы это ни было, надо разобраться. Ну, как минимум, найти ее и успокоить — к Мерфи она сейчас явно не пойдет, а кто еще сможет это сделать?
Она нашла Эмори в полутемном отсеке, когда-то бывшем частью складских помещений. Взрывы его не повредили, лишь от удара все попадало, как на всем Кольце. Эмори сидела на полу у перевернутых металлических контейнеров, уже открытых и выпотрошенных, видимо, при эвакуации на Землю, обхватила руками колени и, против опасений, не плакала, а просто смотрела в одну точку на стене. На шум шагов она не шелохнулась.
Харпер осторожно подошла ближе и села рядом. Пока она шла по разбитым коридорам, думала о словах Эмори, и сейчас примерно знала, с чего начать.
— На Ковчеге жило почти две тысячи восемьсот человек, — сказала она той же стене, куда смотрела Эмори. — В каждой каюте жили люди, семьи по два, три человека. Мы рассказывали, ты знаешь — ни воздуха не хватало, ни еды, ни воды толком. Намного хуже, чем у нас сейчас.
Эмори все так же смотрела в стенку, но Харпер чувствовала — слушает.
— Количество людей не должно было расти. Если бы нас стало больше, мы бы умерли. Мы и так уже умирали… Совет запрещал иметь больше одного ребенка в семье, и то не всем разрешалось иметь детей.
Страница 3 из 7
