Фандом: Сотня. Когда двое наконец выясняют отношения и счастливо предаются любви, это не всегда счастье для окружающих. Продолжение «Простой схемы»: не все могут в эту схему спокойно вписаться.
Добавить в моё избранное
26 мин, 19 сек 13898
Да что с ней!
— Не скажу, потому что сама не пойду. Я останусь с тобой. Присядь уже! — Харпер плюхнулась на свежезастеленную постель и потянула Эмори за собой. Все равно садиться больше было некуда. А стоять посередине — глупо.
— О чем думать будем? — спросила она, когда молчание затянулось. — Как простить парню измену? Как наладить отношения с парнем своего парня, чтобы быть втроем? Как вернуться домой и сказать «хочу, чтобы ты был только мой, брось его»?
— Как перестать быть уродом.
Харпер с трудом удержалась, чтобы не заорать: «Кончай нести чушь!». То, как Эмори спокойно и почти равнодушно это сказала, встревожило ее больше, чем сам смысл слов, не стоило делать все еще хуже собственными истериками.
— Как перестать думать о том, что секс между мужчинами — это неправильно, потому что для того клана, которому я принадлежу, это нормально, — на одной ноте, монотонно и ровно продолжила перечислять Эмори, пугая Харпер все больше. — Как перестать отталкивать своего мужчину до такой степени, чтобы он сбежал даже не к другой женщине, а к первому, кто его захотел. Как понять, что там сделало его таким счастливым. Как не мешать его счастью, раз уж сама не могу его таким сделать… Как отрезать себе эту чертову руку!
Эту цепочку сплошных «как» назвать логичной было сложно, но Харпер за логикой и не гналась, она просто чувствовала каждое слово, как если бы оно рождалось в ее собственной голове. И боль последнего вскрика почувствовала, как свою. Ну вот не дурочка, а?!
— Ну-ка, дай сюда! — Харпер сама от себя не ожидала такого порыва. Она схватила Эмори за руку и рывком сдернула повязку, снова скрывающую ее левую кисть. — Отрезать?!
Что она имела в виду, сама не смогла бы сказать. Ну не ампутацию же она этим вопросом предложила. Возмущение? Да, пожалуй.
— Ты совсем, что ли, рехнулась? — это была не столько злость, сколько отчаянный испуг — Харпер понятия не имела, что делать с этой безнадежной покорностью Эмори, с этим ее «я во всем виновата». С какой радости-то?!
Эмори попыталась выдернуть руку, но Харпер была сейчас сильнее. Она вцепилась в запястье выше «лишнего» пальчика, стараясь его не задеть — не знала, насколько он похож на остальные пальцы, а вдруг его можно повредить, случайно прижав сильнее? Она не собиралась отпускать Эмори, надеясь, что сможет до нее докричаться.
— Отпусти! — А вот теперь та уже плакала в открытую. Крупные слезы катились по щекам, искажая узор татуировки. — Не надо!
— Не надо что?
Харпер еще секунду помедлила, а потом просто притянула Эмори к себе, обхватив за плечи, обняла как могла крепко и прижалась щекой к ее, мокрой от слез.
— Дурочка ты, — устало сказала она, совсем тихо, кричать больше совсем не хотелось. — Ты же знаешь, что Джон тебя любит. И я тебя люблю. И Монти. И… и Белл тоже. Он нас всех любит больше, чем мы друг друга, я знаю. Не знаю насчет Эхо, но Рейвен тоже тебя любит, насколько умеет это делать. Просто она никому никогда не показывает, что чувствует на самом деле. Совсем как ты.
— У нее всего лишь нога хромает, потому что ее ранили, — всхлипнула Эмори. — А я…
— Дурочка, — повторила Харпер и коснулась макушки Эмори, провела ладонью по волосам, как будто утешала маленькую девочку, ощутила шелковое тепло и легкое движение — будто Эмори следовала головой за движением ласкающей ее руки. Харпер закусила губу, вспомнив маленького котенка, забредшего как-то в Аркадию. Сперва он от всех шарахался, а потом позволил ей себя погладить, то ли в благодарность, то ли просто начал доверять — она пару раз приносила ему еду. Он распробовал ласку примерно так же…
— Нам все равно. Понимаешь?
Эмори в ее руках отчаянно замотала головой, скользнула по лицу Харпер растрепавшимися волосами.
— Джон тоже… тоже так говорил. Ему было все равно, и он сделал так, что мне тоже стало все равно. А потом ушел к нему!
Харпер вздохнула, не переставая ее гладить. Мерфи всегда был таким рациональным, предусмотрительным, никогда горячку не порол, ну что ж он вот так, одним махом чуть все не испортил! Дать девушке уверенность в себе и вот так глупо ее отобрать, наверняка этого даже не осознав… мужчины, одно слово, — даже такие умные, как Мерфи.
— Он никуда не ушел, он же вернулся и честно все тебе рассказал, и хочет остаться, и не хочет выбирать, потому что вы оба ему нужны. Ты для него по-прежнему прекрасна, он тебя любит, хочет… Он же доказал. — Харпер уловила тихий смешок. Отлично, по крайней мере, это уже не плач. — Ты одна из нас. Ты такая же, как мы. Ты хорошая, умная, добрая… ты быстро учишься и вообще шустрая, все быстрее меня делаешь. И ты красивая, — продолжила она почти совсем шепотом. — У тебя такие красивые глаза, волосы просто шикарные. У тебя фигура прекрасная. Ребята наверняка Мерфи завидуют, что ему такое сокровище досталось… А еще ты хозяюшка.
— Не скажу, потому что сама не пойду. Я останусь с тобой. Присядь уже! — Харпер плюхнулась на свежезастеленную постель и потянула Эмори за собой. Все равно садиться больше было некуда. А стоять посередине — глупо.
— О чем думать будем? — спросила она, когда молчание затянулось. — Как простить парню измену? Как наладить отношения с парнем своего парня, чтобы быть втроем? Как вернуться домой и сказать «хочу, чтобы ты был только мой, брось его»?
— Как перестать быть уродом.
Харпер с трудом удержалась, чтобы не заорать: «Кончай нести чушь!». То, как Эмори спокойно и почти равнодушно это сказала, встревожило ее больше, чем сам смысл слов, не стоило делать все еще хуже собственными истериками.
— Как перестать думать о том, что секс между мужчинами — это неправильно, потому что для того клана, которому я принадлежу, это нормально, — на одной ноте, монотонно и ровно продолжила перечислять Эмори, пугая Харпер все больше. — Как перестать отталкивать своего мужчину до такой степени, чтобы он сбежал даже не к другой женщине, а к первому, кто его захотел. Как понять, что там сделало его таким счастливым. Как не мешать его счастью, раз уж сама не могу его таким сделать… Как отрезать себе эту чертову руку!
Эту цепочку сплошных «как» назвать логичной было сложно, но Харпер за логикой и не гналась, она просто чувствовала каждое слово, как если бы оно рождалось в ее собственной голове. И боль последнего вскрика почувствовала, как свою. Ну вот не дурочка, а?!
— Ну-ка, дай сюда! — Харпер сама от себя не ожидала такого порыва. Она схватила Эмори за руку и рывком сдернула повязку, снова скрывающую ее левую кисть. — Отрезать?!
Что она имела в виду, сама не смогла бы сказать. Ну не ампутацию же она этим вопросом предложила. Возмущение? Да, пожалуй.
— Ты совсем, что ли, рехнулась? — это была не столько злость, сколько отчаянный испуг — Харпер понятия не имела, что делать с этой безнадежной покорностью Эмори, с этим ее «я во всем виновата». С какой радости-то?!
Эмори попыталась выдернуть руку, но Харпер была сейчас сильнее. Она вцепилась в запястье выше «лишнего» пальчика, стараясь его не задеть — не знала, насколько он похож на остальные пальцы, а вдруг его можно повредить, случайно прижав сильнее? Она не собиралась отпускать Эмори, надеясь, что сможет до нее докричаться.
— Отпусти! — А вот теперь та уже плакала в открытую. Крупные слезы катились по щекам, искажая узор татуировки. — Не надо!
— Не надо что?
Харпер еще секунду помедлила, а потом просто притянула Эмори к себе, обхватив за плечи, обняла как могла крепко и прижалась щекой к ее, мокрой от слез.
— Дурочка ты, — устало сказала она, совсем тихо, кричать больше совсем не хотелось. — Ты же знаешь, что Джон тебя любит. И я тебя люблю. И Монти. И… и Белл тоже. Он нас всех любит больше, чем мы друг друга, я знаю. Не знаю насчет Эхо, но Рейвен тоже тебя любит, насколько умеет это делать. Просто она никому никогда не показывает, что чувствует на самом деле. Совсем как ты.
— У нее всего лишь нога хромает, потому что ее ранили, — всхлипнула Эмори. — А я…
— Дурочка, — повторила Харпер и коснулась макушки Эмори, провела ладонью по волосам, как будто утешала маленькую девочку, ощутила шелковое тепло и легкое движение — будто Эмори следовала головой за движением ласкающей ее руки. Харпер закусила губу, вспомнив маленького котенка, забредшего как-то в Аркадию. Сперва он от всех шарахался, а потом позволил ей себя погладить, то ли в благодарность, то ли просто начал доверять — она пару раз приносила ему еду. Он распробовал ласку примерно так же…
— Нам все равно. Понимаешь?
Эмори в ее руках отчаянно замотала головой, скользнула по лицу Харпер растрепавшимися волосами.
— Джон тоже… тоже так говорил. Ему было все равно, и он сделал так, что мне тоже стало все равно. А потом ушел к нему!
Харпер вздохнула, не переставая ее гладить. Мерфи всегда был таким рациональным, предусмотрительным, никогда горячку не порол, ну что ж он вот так, одним махом чуть все не испортил! Дать девушке уверенность в себе и вот так глупо ее отобрать, наверняка этого даже не осознав… мужчины, одно слово, — даже такие умные, как Мерфи.
— Он никуда не ушел, он же вернулся и честно все тебе рассказал, и хочет остаться, и не хочет выбирать, потому что вы оба ему нужны. Ты для него по-прежнему прекрасна, он тебя любит, хочет… Он же доказал. — Харпер уловила тихий смешок. Отлично, по крайней мере, это уже не плач. — Ты одна из нас. Ты такая же, как мы. Ты хорошая, умная, добрая… ты быстро учишься и вообще шустрая, все быстрее меня делаешь. И ты красивая, — продолжила она почти совсем шепотом. — У тебя такие красивые глаза, волосы просто шикарные. У тебя фигура прекрасная. Ребята наверняка Мерфи завидуют, что ему такое сокровище досталось… А еще ты хозяюшка.
Страница 5 из 7
