Ключ к своей двери

Крыса послушно проходит внутрь, внимательно осматриваясь.

Одна комната и две кровати, шкаф, тумбочки и старые газеты. Квартира выглядит жилой. В ней так пахнет — живым. Но не Слепым, потому что он так не пахнет.

— Чего еще ты хотела? — осведомляется он, укоряя за то, что Крыса сказала про Сфинкса. Но укор этот не слышен в голосе, и различить его можно разве что по выражению лица. Слепой слегка напрягается.

— Тебя потеряли, — сообщает Крыса, будто это для него станет новостью.

Он и не удивлен, он и не расстроен. Чувствует он что-нибудь там вообще?

Сухо хмыкнув, Слепой признается:

— Я сам себя потерял, — и жалко сутулит плечи.

— Плохо, — безразлично говорит Крыса. — И что будешь делать?

Он поднимает к ней голову, как собака, которую следует покормить, и тут же отворачивается, будто мог заменить раздражение на ее лице. Ей некомфортно в этих четырех тесных стенах. Чужих. С чужим запахом и посторонними мыслями, но она же об этом помалкивает. Терпеливая и почти дружелюбная — насколько это вообще возможно. И тот, кто слеп, как крот, не может ничего увидеть, разве что почувствовать. Вот только о его чувствах Крысе еще не хватало заботиться.

— Хочешь поведать сказку о сером волчке? — резко спрашивает Слепой и садится на пол, скрестив по-турецки ноги и миролюбиво уложив на них ладони. — Хочешь — рассказывай, — предлагает он и не дает времени на ответ. — Или проваливай. Только выбирай, пожалуйста, поскорее.

— А то ты торопишься? — злорадно спрашивает Крыса.

— Да хоть живи тут, мне-то что, — Слепой закрывает глаза и окончательно принимает вид потрепанной статуи. — Но не жди, что я вечно буду в твоем распоряжении.

— Ты отрубаешься? — удивляется Крыса. — Погоди… ты отыскал путь туда? Прямо отсюда?

Слепой встревоженно дергается и даже распахивает незрячие глаза.

— Спятила? — уточняет он и, не дожидаясь ответа, безразличным тоном объясняет: — Мне нет туда дороги. Никогда, никуда, тебе такое даже не снилось.

— Плохо, — повторяет Крыса, покусывая губу.

Он дергает одним плечом.

— Это всё?

Крыса кивает, не задумываясь, что не для кого, и топчется на месте. Опомнившись, она неохотно признается:

— Гадливое такое ощущение, я в растерянности. Не знаю, что делать…

— Я тоже, — соглашается Слепой. — Непривычно и неприятно. Но и не хочется привыкать… — он замолкает и задумывается, а когда вновь начинает говорить, то не только смягчает голос, но и меняет тему: — Не могла бы ты принести мне кое-что из моего тайника. Тайник в Доме, я расскажу где.

— Что это?

Слепой криво улыбается, не очень-то довольно.

— Увидишь, — говорит он траурным тоном. — Конечно, если согласишься…

Будто это, чем бы оно ни было, имеет для него огромную ценность. Будто он не стал бы показывать это никому на свете.

Крыса не хочет становиться гребаным исключением. Она успевает только вздохнуть.

Слепой поднимается на ноги одним плавным движением и плетется к шкафу.

— У меня есть деньги, — говорит он, засунув руку на верхнюю полку.

— Брось, Слепой, — останавливает Крыса, не подходя к нему и не прикасаясь. — Это же не покупка, я так принесу, — обещает она, хотя ей этого не хочется. Но чего не сделаешь, лишь бы не видеть, как он перетряхивает старые рубашки лишь бы отыскать пару мятых купюр.

— Тебе придется возвращаться, — серьезно говорит Слепой, глядя почти верно, почти ей в лицо. — Не в качестве одолжения.

— Да… — устало тянет Крыса, — побегаю.

Рассказав о тайнике, где находится, как попасть и сколько шагов сделать до нужной выемки в кирпичной стене, Слепой хватает Крысу за локоть. Не сильно хватает, но ощутимо — можно и вырваться, и заехать по уху. И Крыса не делает ничего из этого только потому, что лицо его страшно сосредоточено.

— Ты же уходишь туда, — произносит он, приблизившись, и еще немного понижает голос. — Лес тебе второй Дом, но как думаешь…

— Что? — Крыса дергает рукой, и Слепой разжимает пальцы. Отходит на безопасное расстояние, встряхнув головой, как разбуженная птица.

— Когда-нибудь не сейчас, может, позже. Я передумал.

— Вот как? — злится Крыса, как будто от нее утаили не случайную фразу, а что-то, чего она сама о себе не помнила, но знать-то хотела. — С чего бы это?

— Послушай, — просит Слепой уныло, — я хочу с тобой договориться.

— Договаривайся.

Он качает головой.

— Так не пойдет, ты мне не доверяешь.

— И никому, — добавляет Крыса, пожимая плечами. — И что дальше, хотелось бы знать?

— Ничего. Возвращайся, и поговорим.

И он выставляет ее за двери. Если это вообще можно так назвать, когда он даже к дверям не подходит, когда он даже и слова больше не говорит. Но Крыса уходит, буркнув: «Пошел-ка ты».