Амортенция

— в конце концов выпаливаешь ты, потому что это правда, ты это чувствуешь.

— Неважно! Это может быть не тем, что ты думаешь, Джеймс. Ты не можешь просто сделать поспешные выводы и разрушить отношения Лили! — шипит он, а твои глаза расширяются. Разрушить ее отношения? Ты не собираешься этого делать… Ведь так?

— Я не собираюсь… — но потом ты начинаешь думать об этом, и, действительно, что ты будешь делать после всего, что сейчас произошло?

— Джеймс, просто…

— ТИШИНА! Теперь, давайте продолжим работу. Пожалуйста, откройте учебники на странице двести тридцать восемь, — твои одноклассники перестают переговариваться, шепот медленно сходит на нет. Но ты больше не можешь сосредоточиться, ни на Зельях, ни на других предметах до конца дня.

Следующее занятие — Трансфигурация, но как бы сильно ты не любил тетушку Минни, тебе наплевать на сложности в Трансфигурации игуаны, пока Лили сидит всего через два стола от тебя. А потом наступает время ланча, и ты только ковыряешь вилкой еду даже после того, как Ремус ругает тебя за это, а Сириус толкает и спрашивает, что случилось. Ты ничего не отвечаешь, хотя в твоей голове беспрестанно повторяются два слова. Мята. Цитрус. Мята. Цитрус. И так продолжается до конца дня. Ровно до того момента, как ты выходишь из класса Заклинаний — последнее занятие на сегодня — и, направляясь в Гриффиндорскую башню, сталкиваешься с ней.

Она смотрит на тебя снизу вверх, в ее зеленых глазах читается удивление, щеки розовеют, и ты не вовремя обнаруживаешь, как хороша она с легким румянцем на щеках.

— Джеймс, — шепот срывается с ее губ, и Лили быстро берет себя в руки. — Прости, я не смотрела куда иду…

— Не беспокойся, Лили, я… — она не перестает бормотать извинения, и ты сжимаешь ее в объятиях, чтобы остановить. — Эй, Лили, все в порядке, ладно?

Она торопится высвободиться из твоей хватки:

— Да, конечно, прости, но я… я спешу, мне нужно идти, я… Увидимся позже, Джеймс, — ты хочешь поговорить с ней, объясниться, но прежде, чем успеваешь сказать хоть слово, она оказывается уже вне зоны досягаемости, почти бежит по коридору в направлении Астрономической башни.

Походкой побежденного ты идешь в Гриффиндорскую гостиную, твои мысли все еще заняты широко распахнутыми зелеными глазами и двумя словами. Ты проходишь через дыру за портретом и видишь Марлин и Алису, сидящих там на одном из диванов и разговаривающих шепотом. Они замолкают, как только замечают тебя, и хоть это и вызывает подозрения, ты сомневаешься, что у тебя достаточно сил или желания спросить, в чем дело. Вместо этого ты просто падаешь в кресло около них, позволяя себе выдохнуть (ты и не заметил, что задержал дыхание).

— Все хорошо, Джеймс? — слышишь вопрос Алисы и только киваешь в ответ.

Ты замираешь на несколько минут, не отвлекаясь на тихий девичий шепот, пока не осознаешь, что волнуешься. Потому что она выглядела напуганной и убежала от тебя. Тебе нужно знать, куда она пошла, и понять, что случилось. Тебе необходимо с ней поговорить. Тебе нужна карта.

Не до конца осознавая, что делаешь, ты вскакиваешь с кресла, немного напугав девочек, и несешься в свою комнату. Там пусто, ты немедленно выхватываешь Карту Мародеров из своих вещей.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.

Ты быстро пробегаешь по карте глазами в поисках точки «Лили Эванс». Когда вы с ней разошлись, она направлялась прямиком в Астрономическую башню, так что ты смотришь там. И находишь ее. Но она не одна, перед ней «Амос Диггори», и тебя снова тошнит. Ну конечно она с ним.

Внезапно точка Диггори стремительно удаляется от Лили. Он покидает башню, но она остается там. И в то время, как они отдаляются друг от друга, ты не понимаешь, что происходит. Ты пялишься на Лили, застывшую на месте, больше пяти минут, прежде чем принимаешь решение и хватаешь мантию и карту.

Ты спускаешься по лестнице и выходишь из гостиной, быстро и решительно шагая, чтобы не успеть изменить свое решение. Нет, ты не можешь передумать. Тебе необходимо поговорить с ней, понять. Мята. Цитрус. С этими мыслями ты добираешься до башни и видишь ее.

Лили сидит в углу и обнимает ноги, согнутые в коленях. Она грустит, ты можешь судить об этом по тому, как опущены ее плечи, и по потерянному взгляду, которым она смотрит в пустоту. Ты тихо снимаешь мантию-невидимку и, шепча «шалость удалась», складываешь карту и засовываешь ее в карман. Лили по-прежнему не замечает тебя, стоящего в дверном проеме, так что ты идешь и садишься рядом с ней. Наконец она поворачивается и смотрит на тебя. Ее изумрудные глаза вновь широко распахнуты и, хоть не похоже на то, чтобы она плакала, ты хочешь обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Но ты этого не делаешь. Во всяком случае, пока.

— Привет, — вырывается у тебя, и ты хочешь себя ударить, «привет» — это не то, что ей нужно услышать прямо сейчас.