Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20222
Что за сон? Отец был уже более десяти лет в могиле. И почему он назвал ее сыном? Толкование сновидений — неточная наука, территория мошенников, извлекающих выгоду с помощью кристальных сфер и пророчеств. Тем не менее, сон был весьма реалистичным и, казалось, имел потаенный смысл. Скорее всего, мозг пытался справиться с самыми сильными потрясениями в ее жизни, смешав их странным образом.
Всему виной напряжение, что овладело чувствами. Сейчас не время паниковать, но Лайт чувствовала дрожь, как в тот момент, когда записала первое имя в Тетрадь Смерти. Ей снова хотелось рассмеяться тем диким смехом, забыться в приступе головокружительного безумия, который грозил сломать хрупкую психику. Но Лайт сдержалась и свернулась калачиком. Несмотря на бушевавшую внутри бурю, внешне она оставалась мужественной и хладнокровной. Она была Лайтом Ягами, гениальным и законопослушным сыном. Она была Кирой, непоколебимым богом нового мира. Лайт не может сломаться. Не сейчас.
Нет. Сейчас нужно быть сильнее, чем всегда. Нельзя больше срываться и капризничать от страха. Пришло время вернуть самообладание, чтобы доказать свою невиновность и остаться в живых.
— Почему Лайт на полу?
Вздрогнув от голоса похитителя, Лайт попыталась сесть. Рядом с ней лежал клубок спутанных простыней.
— Я… Я, должно быть, упал с кровати во сне. Эти наручники не дают расслабиться.
Неизвестно в каком темном углу скрывался Рюдзаки, но сейчас он приблизился вплотную и поднял ее на ноги.
— Хм, Лайт страдает от ночных кошмаров. Возможно, дело не только в наручниках. Его преследует чувство вины.
Лайт фыркнула:
— Тому, кого захватил в плен наемный убийца, не снятся розовые сны. Или тому, кого обвинили в массовых убийствах. В любой момент ты можешь решить, что со мной слишком много хлопот и убить меня.
— Я не убиваю невиновных, Лайт. Только преступники имеют основания меня бояться.
— Тогда хорошо, что я не Кира.
— Раз ты настаиваешь, — почти уклончиво ответил Рюдзаки. — А сейчас… По моим наблюдениям, Лайт очень аккуратен и был бы рад возможности привести себя в порядок. Я раздобыл для него чистую одежду и гигиенические принадлежности, которые он предпочитает.
Лайт нахмурилась. Откуда он может знать, чем она моет голову и чистит зубы?
— Ты вломился в мой дом?
— Нет. Я попросил одного из моих работников составить список средств. Все, что он видел в ванной комнате семьи Ягами.
Уголок рта дернулся, Лайт боролась с желанием наорать на Рюдзаки за вмешательство в личное пространство. Но, если его люди вломились в их дом, что помешает ему убить ее близких в любой момент?
— Рюдзаки, послушай, нам нужно поговорить.
— Я полагаю, мы находимся в процессе беседы в данный момент.
— Хорошо. Я хочу поговорить о семье, — Лайт надеялась перевести разговор на тему, которая беспокоила ее с момента ареста. — У них нет доходов, кроме тех, что получают от меня. Правительство заботится о нас только ради моего обучения и будущей карьеры. Без меня они потеряют все. Твой необдуманный поступок, скорее всего, оставит мать и сестру без крова и средств к существованию.
— Любопытно, Кира всерьез обеспокоен благополучием своей семьи, — пробормотал Рюдзаки. — По моим наблюдениям, он готов на все ради своих желаний, даже на уничтожение своих близких.
Лайт натянула цепь наручников:
— Я не Кира. L, ты причиняешь вред невиновным людям.
— Возможно… — он постучал пальцем по подбородку и схватил цепь наручников. Рюдзаки потянул Лайт туда, где, по ее представлениям, была ванная комната. — Если Лайт не Кира, он должен верить, что ему не причинят вреда. Как я уже сказал, только виновные должны меня бояться. Я считаю себя вполне доброжелательным, — Он щелкнул выключателем и отстегнул один браслет, оставив наручники висеть на ее левом запястье.
— Пятнадцать минут, Лайт. Потом я приду за тобой. Если дашь мне повод, я лишу тебя этой привилегии на личное пространство.
Лайт уставилась в недоумении на неопрятного парня:
— Ты будешь смотреть, как я принимаю душ, если решишь, что это даст больше доказательств моей вины?
— Похоже, Лайт удивлен. Лайт достаточно красив. Я уверен, ему нечего стыдиться, если это произойдет.
— Т-ты… Ты — извращенец! Ты хочешь подсматривать за мной в душе!
Рюдзаки воздел глаза к потолку и вздохнул:
— Лайт такой стеснительный. Но он, должно быть, мылся в общественных местах, когда занимался спортом. Или теннисная команда не использует общие душевые? Не вижу отличий в данной ситуации. Я не горю желанием подглядывать за Лайтом. Хотя, возможно, он хочет именно этого.
Неужели L подразумевал, что она извращенно мечтает о взглядах, изучающих ее обнаженное тело? Лайт почувствовала, как от унижения к щекам приливает мучительный жар.
— Держись подальше от ванной!
Всему виной напряжение, что овладело чувствами. Сейчас не время паниковать, но Лайт чувствовала дрожь, как в тот момент, когда записала первое имя в Тетрадь Смерти. Ей снова хотелось рассмеяться тем диким смехом, забыться в приступе головокружительного безумия, который грозил сломать хрупкую психику. Но Лайт сдержалась и свернулась калачиком. Несмотря на бушевавшую внутри бурю, внешне она оставалась мужественной и хладнокровной. Она была Лайтом Ягами, гениальным и законопослушным сыном. Она была Кирой, непоколебимым богом нового мира. Лайт не может сломаться. Не сейчас.
Нет. Сейчас нужно быть сильнее, чем всегда. Нельзя больше срываться и капризничать от страха. Пришло время вернуть самообладание, чтобы доказать свою невиновность и остаться в живых.
— Почему Лайт на полу?
Вздрогнув от голоса похитителя, Лайт попыталась сесть. Рядом с ней лежал клубок спутанных простыней.
— Я… Я, должно быть, упал с кровати во сне. Эти наручники не дают расслабиться.
Неизвестно в каком темном углу скрывался Рюдзаки, но сейчас он приблизился вплотную и поднял ее на ноги.
— Хм, Лайт страдает от ночных кошмаров. Возможно, дело не только в наручниках. Его преследует чувство вины.
Лайт фыркнула:
— Тому, кого захватил в плен наемный убийца, не снятся розовые сны. Или тому, кого обвинили в массовых убийствах. В любой момент ты можешь решить, что со мной слишком много хлопот и убить меня.
— Я не убиваю невиновных, Лайт. Только преступники имеют основания меня бояться.
— Тогда хорошо, что я не Кира.
— Раз ты настаиваешь, — почти уклончиво ответил Рюдзаки. — А сейчас… По моим наблюдениям, Лайт очень аккуратен и был бы рад возможности привести себя в порядок. Я раздобыл для него чистую одежду и гигиенические принадлежности, которые он предпочитает.
Лайт нахмурилась. Откуда он может знать, чем она моет голову и чистит зубы?
— Ты вломился в мой дом?
— Нет. Я попросил одного из моих работников составить список средств. Все, что он видел в ванной комнате семьи Ягами.
Уголок рта дернулся, Лайт боролась с желанием наорать на Рюдзаки за вмешательство в личное пространство. Но, если его люди вломились в их дом, что помешает ему убить ее близких в любой момент?
— Рюдзаки, послушай, нам нужно поговорить.
— Я полагаю, мы находимся в процессе беседы в данный момент.
— Хорошо. Я хочу поговорить о семье, — Лайт надеялась перевести разговор на тему, которая беспокоила ее с момента ареста. — У них нет доходов, кроме тех, что получают от меня. Правительство заботится о нас только ради моего обучения и будущей карьеры. Без меня они потеряют все. Твой необдуманный поступок, скорее всего, оставит мать и сестру без крова и средств к существованию.
— Любопытно, Кира всерьез обеспокоен благополучием своей семьи, — пробормотал Рюдзаки. — По моим наблюдениям, он готов на все ради своих желаний, даже на уничтожение своих близких.
Лайт натянула цепь наручников:
— Я не Кира. L, ты причиняешь вред невиновным людям.
— Возможно… — он постучал пальцем по подбородку и схватил цепь наручников. Рюдзаки потянул Лайт туда, где, по ее представлениям, была ванная комната. — Если Лайт не Кира, он должен верить, что ему не причинят вреда. Как я уже сказал, только виновные должны меня бояться. Я считаю себя вполне доброжелательным, — Он щелкнул выключателем и отстегнул один браслет, оставив наручники висеть на ее левом запястье.
— Пятнадцать минут, Лайт. Потом я приду за тобой. Если дашь мне повод, я лишу тебя этой привилегии на личное пространство.
Лайт уставилась в недоумении на неопрятного парня:
— Ты будешь смотреть, как я принимаю душ, если решишь, что это даст больше доказательств моей вины?
— Похоже, Лайт удивлен. Лайт достаточно красив. Я уверен, ему нечего стыдиться, если это произойдет.
— Т-ты… Ты — извращенец! Ты хочешь подсматривать за мной в душе!
Рюдзаки воздел глаза к потолку и вздохнул:
— Лайт такой стеснительный. Но он, должно быть, мылся в общественных местах, когда занимался спортом. Или теннисная команда не использует общие душевые? Не вижу отличий в данной ситуации. Я не горю желанием подглядывать за Лайтом. Хотя, возможно, он хочет именно этого.
Неужели L подразумевал, что она извращенно мечтает о взглядах, изучающих ее обнаженное тело? Лайт почувствовала, как от унижения к щекам приливает мучительный жар.
— Держись подальше от ванной!
Страница 11 из 48
