Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20268
Он не был похож на парня, который еще недавно раздражал Лайт и участвовал в их детских потасовках. На его месте был кто-то другой. Некто опасный. L, наемный убийца, заставлявший людей бесследно исчезать.
— Что могло бы вынудить Лайта сказать правду, хотя бы раз в жизни?
— О чем ты?
Рюдзаки поднял ее с пола и снова толкнул, на этот раз на кровать. Лайт бросило в дрожь. Ослепленная, связанная, избитая — ей совсем не нравился такой поворот событий. Тайно работая на полицию и изображая «брата», она прекрасно знала, что происходило с женщинами, когда их хотели поставить на место. Полицейские могли изнасиловать девушку, которая осмелилась незаконно устроиться на работу или попытаться получить высшее образование.
Поэтому Лайт не доверяла полиции. Они были порочны не меньше, чем преступники, которых ловили. Рыба гниет с головы. Лайт было предназначено судьбой освободить людей от страха, уничтожить зло, сделать мир лучше!
Во что бы то ни стало!
Она вздрогнула и расслабила мышцы, тело обмякло.
Если невозможно выиграть битву, необходимо сдаться, чтобы не проиграть войну. Лайт была готова на все ради победы, даже на самое неприятное. L загнал ее в угол.
— Говорил ли Лайт когда-нибудь правду?
— Все лгут, Рюдзаки, — ответила она безразличным тоном, — чтобы выжить.
— Ты — Кира?
— Нет.
Рюдзаки сжал ее плечи и вдавил в кровать. Лайт почувствовала его колени с двух сторон от своих бедер. Знакомая поза. Большинство их баталий заканчивалось именно так. Но, на этот раз, напряжение не спало, даже после того, как угас гнев.
— Я хочу услышать правду от Лайта. Он не будет больше лгать.
— Я не Кира!
— Почему Лайт лжет?!
Она не ожидала крика. Детектив никогда раньше не повышал голос. Лайт не нравилась эта его личность. Рюдзаки раздражал ее, но L… внушал смертельный страх. Пальцы беспокойно дрогнули. Как же ей хотелось написать его имя! Положить конец этому безумию легким росчерком пера.
— Прекрати! — закричала она. — Это не правосудие!
— Сказал Кира, массовый убийца.
— Сказал человек, обвиняемый наемным убийцей.
Тишина.
Короткий вздох.
Пальцы сомкнулись на плечах, а затем… Затем его рука начала медленно перемещаться по ее телу, нежно, едва касаясь, останавливаясь на каждой складке одежды, на каждой пуговице. L дошел до пояса, взялся двумя пальцами за пряжку и начал расстегивать ремень. Лайт снова принялась бороться.
— СТОП!
Он не остановился. Неужели L способен опуститься так низко? Да, он был мужчиной, но не все они подлецы.
— Ты — Кира?
— Нет!
— Прекрати лгать!
— Мне приходится лгать, ублюдок!
Лайт отчаянно пыталась вырваться из захвата. Она брыкалась и извивалась. Руки онемели. Рюдзаки уселся на ее живот, лишая возможности двигаться.
— Почему Лайт вынужден лгать?
Она почувствовала его дыхание на лице.
— П-потому что… я… — сможет ли она решиться? Невзирая на отвращение, Лайт подалась вперед и прижалась ртом к губам Рюдзаки. Точнее, попыталась. Она промахнулась и коснулась его верхней губы. Лайт отпрянула в ужасе. Что она наделала? Это ошибка. Чудовищная ошибка. И…
… Она почувствовала его губы, мягкие, вопрошающие. Легкое касание с закрытым ртом, скорее эксперимент, чем нечто большее. Детектив целовал ее? Она получила ответ на вопрос, как только тот понял, чего хочет. Зарывшись руками в волосы Лайт, он поцеловал ее, как Миса. Нет, совсем не противно. Странно, как всегда для нее. Но не отталкивающе. Его губы были сладкими.
Лайт нерешительно ответила.
Приятно. Ничего такого, о чем пишут в любовных романах. Но, по крайней мере, можно было расслабиться.
Лайт было трудно взрослеть, скрывая свой пол. Вопросы любви и секса не были частью ее воспитания, и вероятно, это сыграло свою роль. Но в глубине души она считала иначе. Лайт родилась абсолютно не похожей на других. Изредка, в своих фантазиях, она позволяла себе быть женщиной. Представляла, как встретит мужчину своей мечты, равного ей по уму… Но страсти никогда не было места в этой картине.
Девочки и мальчики думали друг о друге, хотели целоваться и экспериментировать в сексе. Они вырастали, женились, обзаводились детьми, но не переставали мечтать о любовных приключениях как в романах. Однако Лайт сексуальное возбуждение лишь раздражало. Лишнее напоминание, что у нее никогда не будет партнера. Для нее этот путь закрыт. Но она и не хотела. Даже сейчас.
По крайней мере, можно ненадолго притвориться. Представить, что рядом любимый мужчина, который знает, что Лайт — женщина. Ей доставляла удовольствие эта фантазия.
До тех пор, пока рука детектива не продвинулась слишком далеко.
Лайт разорвала поцелуй, выдохнув:
— Нет!
— Что могло бы вынудить Лайта сказать правду, хотя бы раз в жизни?
— О чем ты?
Рюдзаки поднял ее с пола и снова толкнул, на этот раз на кровать. Лайт бросило в дрожь. Ослепленная, связанная, избитая — ей совсем не нравился такой поворот событий. Тайно работая на полицию и изображая «брата», она прекрасно знала, что происходило с женщинами, когда их хотели поставить на место. Полицейские могли изнасиловать девушку, которая осмелилась незаконно устроиться на работу или попытаться получить высшее образование.
Поэтому Лайт не доверяла полиции. Они были порочны не меньше, чем преступники, которых ловили. Рыба гниет с головы. Лайт было предназначено судьбой освободить людей от страха, уничтожить зло, сделать мир лучше!
Во что бы то ни стало!
Она вздрогнула и расслабила мышцы, тело обмякло.
Если невозможно выиграть битву, необходимо сдаться, чтобы не проиграть войну. Лайт была готова на все ради победы, даже на самое неприятное. L загнал ее в угол.
— Говорил ли Лайт когда-нибудь правду?
— Все лгут, Рюдзаки, — ответила она безразличным тоном, — чтобы выжить.
— Ты — Кира?
— Нет.
Рюдзаки сжал ее плечи и вдавил в кровать. Лайт почувствовала его колени с двух сторон от своих бедер. Знакомая поза. Большинство их баталий заканчивалось именно так. Но, на этот раз, напряжение не спало, даже после того, как угас гнев.
— Я хочу услышать правду от Лайта. Он не будет больше лгать.
— Я не Кира!
— Почему Лайт лжет?!
Она не ожидала крика. Детектив никогда раньше не повышал голос. Лайт не нравилась эта его личность. Рюдзаки раздражал ее, но L… внушал смертельный страх. Пальцы беспокойно дрогнули. Как же ей хотелось написать его имя! Положить конец этому безумию легким росчерком пера.
— Прекрати! — закричала она. — Это не правосудие!
— Сказал Кира, массовый убийца.
— Сказал человек, обвиняемый наемным убийцей.
Тишина.
Короткий вздох.
Пальцы сомкнулись на плечах, а затем… Затем его рука начала медленно перемещаться по ее телу, нежно, едва касаясь, останавливаясь на каждой складке одежды, на каждой пуговице. L дошел до пояса, взялся двумя пальцами за пряжку и начал расстегивать ремень. Лайт снова принялась бороться.
— СТОП!
Он не остановился. Неужели L способен опуститься так низко? Да, он был мужчиной, но не все они подлецы.
— Ты — Кира?
— Нет!
— Прекрати лгать!
— Мне приходится лгать, ублюдок!
Лайт отчаянно пыталась вырваться из захвата. Она брыкалась и извивалась. Руки онемели. Рюдзаки уселся на ее живот, лишая возможности двигаться.
— Почему Лайт вынужден лгать?
Она почувствовала его дыхание на лице.
— П-потому что… я… — сможет ли она решиться? Невзирая на отвращение, Лайт подалась вперед и прижалась ртом к губам Рюдзаки. Точнее, попыталась. Она промахнулась и коснулась его верхней губы. Лайт отпрянула в ужасе. Что она наделала? Это ошибка. Чудовищная ошибка. И…
… Она почувствовала его губы, мягкие, вопрошающие. Легкое касание с закрытым ртом, скорее эксперимент, чем нечто большее. Детектив целовал ее? Она получила ответ на вопрос, как только тот понял, чего хочет. Зарывшись руками в волосы Лайт, он поцеловал ее, как Миса. Нет, совсем не противно. Странно, как всегда для нее. Но не отталкивающе. Его губы были сладкими.
Лайт нерешительно ответила.
Приятно. Ничего такого, о чем пишут в любовных романах. Но, по крайней мере, можно было расслабиться.
Лайт было трудно взрослеть, скрывая свой пол. Вопросы любви и секса не были частью ее воспитания, и вероятно, это сыграло свою роль. Но в глубине души она считала иначе. Лайт родилась абсолютно не похожей на других. Изредка, в своих фантазиях, она позволяла себе быть женщиной. Представляла, как встретит мужчину своей мечты, равного ей по уму… Но страсти никогда не было места в этой картине.
Девочки и мальчики думали друг о друге, хотели целоваться и экспериментировать в сексе. Они вырастали, женились, обзаводились детьми, но не переставали мечтать о любовных приключениях как в романах. Однако Лайт сексуальное возбуждение лишь раздражало. Лишнее напоминание, что у нее никогда не будет партнера. Для нее этот путь закрыт. Но она и не хотела. Даже сейчас.
По крайней мере, можно ненадолго притвориться. Представить, что рядом любимый мужчина, который знает, что Лайт — женщина. Ей доставляла удовольствие эта фантазия.
До тех пор, пока рука детектива не продвинулась слишком далеко.
Лайт разорвала поцелуй, выдохнув:
— Нет!
Страница 17 из 48
