Безрассудная игра

Пожилой джентльмен, одетый как обычно, поставил поднос с чаем на компьютерный стол:

— Игра?

— Да. Битва умов между мной и Кирой. Сейчас мы в тупике. Поэтому я даю ему возможность сделать ход и совершить ошибку.

— Тебе следовало бы сдать их властям. Нужно предотвратить дальнейшие убийства, Рюдзаки.

Губы L скривились:

— Что если я скажу, что мне все равно?

Ватари не ответил.

— Я полагаю, пора идти за Лайтом.

Пожилой человек вежливо поклонился, хотя сомнение ясно читалось на его лице. Он был наставником и, практически, приемным отцом рано осиротевшего гения. Ватари внимательно наблюдал за мальчиком все годы тренировок в Доме Вамми. Его подопечный был самым одаренным и самым стеснительным среди воспитанников.

— Мне это не нравится, Рюдзаки.

L промолчал.

Лайт спокойно следовала за Ватари, отводя глаза от мигающих глазков камер и тусклых ламп. Руки были свободны, но дворецкий работал на L, вряд ли он позволит ей сбежать. Инстинктивно она чувствовала, что нужно спасаться, искать путь к свободе, во что бы то ни стало. Но Кира твердил обратное, он требовал, чтобы Лайт выиграла эту войну умов. L совершил ошибку. Теперь ее ход. И она должна притвориться, что Кира проиграл.

С тех пор как Рюдзаки оставил ее три дня назад, Лайт придумала план.

Чтобы не выдать своих мыслей, она склонила голову и приняла покорный вид. «Играй жертву!», — сказала себе Лайт. — Управляй эмоциями L. Используй его слабости!«. Если бы она могла заставить его снова прийти к ней…»

— Мисс Амане, к вам посетитель, — сказал Ватари. Он пропустил Лайт в комнату и закрыл электронную дверь, оставшись снаружи. В полутемной комнате висели десятки камер. В центре находилась знаменитая Миса-Миса, скованная цепями, в повязке на глазах и с кляпом во рту. Она выглядела как пациент психбольницы.

Лайт изобразила участие, быстро подошла к ней и вынула кляп изо рта.

— А! Кто здесь?

— Это я, — ответила Лайт.

— О, Лайт! Ты пришел ко мне. Он… он и тебя арестовал?

Лайт пододвинулась к Мисе, прижалась щекой к ее щеке и спрятала лицо от камер в ее волосах. Для стороннего наблюдателя это выглядело как нежное объятие.

— Нет, Миса. Он не знает, кто я. Он думает, что мы — школьные друзья, и решил использовать меня, чтобы заставить тебя признаться, — еле слышно шептала Лайт. — Миса, если ты хочешь жить, послушай меня… Послушай Киру. Делай, все, что я скажу.

— Д-да. Все, что скажешь.

О боже, девица говорила влюбленным голосом! Отвратительно. По крайней мере, она связана и не сможет приставать.

— Хорошо. Сейчас просто кивай. Не разговаривай, пока я не попрошу. Твой шинигами здесь?

Кивок.

— Мне нужно, чтобы ты отказалась от того, что дает силу Киры, — тихо продолжала Лайт. — Шинигами, я обращаюсь к тебе! Он слушает, Миса?

Блондинка снова кивнула.

— Когда Миса скажет «я отказываюсь», забери это и отнеси кому-нибудь, кто верит в правосудие Киры. Он должен быть уверен, что действует по воле своего бога — Киры, быть справедливым и убивать только преступников. Ты сделаешь так, шинигами?

После паузы Миса кивнула.

— Теперь подыграй мне, Миса. Я обещаю, что спасу тебя и сделаю своей королевой.

Лайт отодвинулась и ласково улыбнулась девушке.

— Итак, Миса, признайся, что ты — Кира. У нас есть доказательства твоей вины…

Блондинка надула губы:

— Нет, потому что я не Кира.

Лайт провела рукой по щеке Мисы, погладила по волосам. В ответ на прикосновения, девушка вздрогнула и подалась вперед с искренним пылом. Лайт выбросила из головы мысли об отвращении, ей нужно было следовать плану. Она приблизила свои губы к ее губам, провела рукой по плечу Мисы и начала ласкать ее грудь. Лайт водила пальцем по округлым линиям, дыхание блондинки участилось. Миса была послушной, как глина в руках бога.

— Всему виной твоя гордость. Не проще ли… отказаться от нее?

— Д-да… Я… Да. Я отказываюсь о нее…

Лайт видела, как Миса вздрогнула. Вместе с правом на Тетрадь смерти она утратила память и понятия о справедливости Киры. Лайт не знала, насколько заметной будет потеря воспоминаний. Она немедленно постаралась заполнить пробелы тем, с чем сможет справиться мозг девушки.

Поцелуй.

Лайт вложила в него все умение, на которое была способна. Она ласкала податливое тело. Со стороны казалось, что Лайт пылает страстью к распутной девице, но за наигранным порывом скрывался холодный расчет, отвратительная сделка. Часть Лайт ненавидела Мису. Она не хотела иметь ничего общего с этой дурой. Но даже похоть можно изобразить.

— Не пора ли Лайту закончить свидание с заключенной?

Они оторвались друг от друга, и Миса вздохнула. Затем она подняла голову к яркому свету над головой.