Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20283
Лайт больше не был Кирой, он отказался от тетради! Значит, он сейчас не был ее королем. Ничего, для Мисы-Мисы это не проблема! Она вернет ему тетрадь.
Юноша остановился рядом с ней.
— Конечно, Миса. Я очень волновался!
— Миса скучала по своем Лайту.
— Я тоже скучал по тебе.
— Что произошло? Почему я здесь? И почему я ранена?
— Началась революция, Миса. Революция Киры. Между людьми и Олигархией идет война. И… мы попали под перекрестный огонь, здание разбомбили. Нам повезло, что мы остались живы.
Миса неосознанно положила руку на живот.
— Мне… мне пора. Тебе нужно отдыхать. Доктор расскажет подробности.
Прежде чем Лайт ушел, Миса успела заметить печаль в его медово-карих глазах.
— Рюдзаки?
— Это случилось.
— Что?
— Конец.
Лайт усмехнулась:
— Ты говоришь так, будто случился Армагеддон.
— Вроде того.
— Что конкретно произошло?
Рюдзаки развернул к Лайт экран лэптопа.
— Правительство ополчилось против людей. Атака на штаб-квартиру была запланирована. Чтобы успокоить общественность, дело Киры попытались замять. Войну следовало остановить с самого начала. Но ничего не вышло, и тогда они выступили против населения. Боюсь, если в ближайшее время ничего не изменится, Япония и остальные страны Олигархии будут разрушены. Силы правительства точечно размещают оружие массового поражения с целью уничтожить районы, активно поддерживающие Киру. Не думаю, что кого-то беспокоят жизни невинных людей, когда речь идет об усмирении бунта.
— Как разрушение городов может помочь?!
Детектив грустно усмехнулся.
— Очень просто. Это позволит морально уничтожить людей и установить военную диктатуру впоследствии. Мятеж постепенно будет подавлен.
Лайт почувствовала свинцовую тяжесть в груди.
— Что мы можем сделать?
— Знаешь, как лишить змею головы?
— Пожалуй, Олигархия больше похоже на гидру.
Рюдзаки покачал головой.
— Нет. Они слишком подвержены паранойе и слишком жадные. Будут прижигать раны, прежде чем начать отращивать новую голову.
— Странно, что именно ты заговорил о низвержении правительства.
— Я — наемный убийца, Лайт. Пусть легальный и скрывающийся под личиной детектива. Ассасины не любят, когда заказчики предают их. Мы можем стать… мстительными.
— Понимаю.
L протянул руку Кире.
Они обменялись крепким рукопожатием, не отводя друг от друга глаз.
Когда медсестра постучала в дверь и вошла с мрачным выражением на лице, они не удивились. Такой исход был предсказуем. В последнее время их удерживало в госпитале только ожидание. Поправится ли он или… уйдет навсегда. Лайт положила руку на плечо Рюдзаки. Детектив не плакал.
Ватари похоронили на следующий день. Его воспитанник монотонно зачитал последнюю волю покойного. Он бросил первую горсть на неприметную могилу. Бледные пальцы дрожали. Когда вырос небольшой холм, Рюдзаки в тишине погрузил руки в сырую землю. Он замкнулся в себе и никому не показывал своих чувств, просто потому, что не умел по-другому. Лайт молчала.
Она долго ждала, глядя прямо перед собой. Его боль текла через нее и постепенно утихала. Лайт не очень хорошо знала Ватари. Однако, по ее мнению, он не заслужил полной страдания тишины без единого слова прощания.
Они вернулись в госпиталь. Рюдзаки двигался как робот, машинально переставляя ноги. Он не издал ни звука, пока Лайт помогала ему раздеться и лечь в постель, послушно выпил заваренный ею чай. Но она сомневалась, что он уснет.
На следующее утро она проснулась от стука клавиатуры.
Рюдзаки больше не упоминал имя Ватари.
— Мы уезжаем?
— Да, Миса. Доктор сказал, что тебя можно перевозить, а мы задержались здесь довольно долго. Для Рюдзаки небезопасно постоянно находиться на одном месте.
— Почему тебя беспокоит безопасность мистера Сталкера?
— Он заботится о нас, Миса. Можешь не верить, но только благодаря ему мы все еще живы.
— Но только по его милости мы оказались в опасности.
— Миса…
— О, Лайт. Нам действительно нужно ехать с ним?
— Тебе — нет. Если хочешь, можешь оставаться.
— А ты?
— У меня нет выбора.
— Я… я не хочу разлучаться с моим Лайтом, — проворковала она.
— Все будет хорошо.
— Лайт…
— Что?
Миса нежно поцеловала его.
— Я люблю тебя, Лайт. Ты ведь знаешь, я что угодно для тебя сделаю!
— Тогда поправляйся.
Она вцепилась в его рубашку:
— Лайт…
— Да?
— Будь ты Кирой, я любила бы тебя еще больше.
— А как же война, которую он начал?
В голубых глазах на мгновение вспыхнул глубоко спрятанный алый огонек:
— Ее давно пора было начать.
Юноша остановился рядом с ней.
— Конечно, Миса. Я очень волновался!
— Миса скучала по своем Лайту.
— Я тоже скучал по тебе.
— Что произошло? Почему я здесь? И почему я ранена?
— Началась революция, Миса. Революция Киры. Между людьми и Олигархией идет война. И… мы попали под перекрестный огонь, здание разбомбили. Нам повезло, что мы остались живы.
Миса неосознанно положила руку на живот.
— Мне… мне пора. Тебе нужно отдыхать. Доктор расскажет подробности.
Прежде чем Лайт ушел, Миса успела заметить печаль в его медово-карих глазах.
— Рюдзаки?
— Это случилось.
— Что?
— Конец.
Лайт усмехнулась:
— Ты говоришь так, будто случился Армагеддон.
— Вроде того.
— Что конкретно произошло?
Рюдзаки развернул к Лайт экран лэптопа.
— Правительство ополчилось против людей. Атака на штаб-квартиру была запланирована. Чтобы успокоить общественность, дело Киры попытались замять. Войну следовало остановить с самого начала. Но ничего не вышло, и тогда они выступили против населения. Боюсь, если в ближайшее время ничего не изменится, Япония и остальные страны Олигархии будут разрушены. Силы правительства точечно размещают оружие массового поражения с целью уничтожить районы, активно поддерживающие Киру. Не думаю, что кого-то беспокоят жизни невинных людей, когда речь идет об усмирении бунта.
— Как разрушение городов может помочь?!
Детектив грустно усмехнулся.
— Очень просто. Это позволит морально уничтожить людей и установить военную диктатуру впоследствии. Мятеж постепенно будет подавлен.
Лайт почувствовала свинцовую тяжесть в груди.
— Что мы можем сделать?
— Знаешь, как лишить змею головы?
— Пожалуй, Олигархия больше похоже на гидру.
Рюдзаки покачал головой.
— Нет. Они слишком подвержены паранойе и слишком жадные. Будут прижигать раны, прежде чем начать отращивать новую голову.
— Странно, что именно ты заговорил о низвержении правительства.
— Я — наемный убийца, Лайт. Пусть легальный и скрывающийся под личиной детектива. Ассасины не любят, когда заказчики предают их. Мы можем стать… мстительными.
— Понимаю.
L протянул руку Кире.
Они обменялись крепким рукопожатием, не отводя друг от друга глаз.
Когда медсестра постучала в дверь и вошла с мрачным выражением на лице, они не удивились. Такой исход был предсказуем. В последнее время их удерживало в госпитале только ожидание. Поправится ли он или… уйдет навсегда. Лайт положила руку на плечо Рюдзаки. Детектив не плакал.
Ватари похоронили на следующий день. Его воспитанник монотонно зачитал последнюю волю покойного. Он бросил первую горсть на неприметную могилу. Бледные пальцы дрожали. Когда вырос небольшой холм, Рюдзаки в тишине погрузил руки в сырую землю. Он замкнулся в себе и никому не показывал своих чувств, просто потому, что не умел по-другому. Лайт молчала.
Она долго ждала, глядя прямо перед собой. Его боль текла через нее и постепенно утихала. Лайт не очень хорошо знала Ватари. Однако, по ее мнению, он не заслужил полной страдания тишины без единого слова прощания.
Они вернулись в госпиталь. Рюдзаки двигался как робот, машинально переставляя ноги. Он не издал ни звука, пока Лайт помогала ему раздеться и лечь в постель, послушно выпил заваренный ею чай. Но она сомневалась, что он уснет.
На следующее утро она проснулась от стука клавиатуры.
Рюдзаки больше не упоминал имя Ватари.
— Мы уезжаем?
— Да, Миса. Доктор сказал, что тебя можно перевозить, а мы задержались здесь довольно долго. Для Рюдзаки небезопасно постоянно находиться на одном месте.
— Почему тебя беспокоит безопасность мистера Сталкера?
— Он заботится о нас, Миса. Можешь не верить, но только благодаря ему мы все еще живы.
— Но только по его милости мы оказались в опасности.
— Миса…
— О, Лайт. Нам действительно нужно ехать с ним?
— Тебе — нет. Если хочешь, можешь оставаться.
— А ты?
— У меня нет выбора.
— Я… я не хочу разлучаться с моим Лайтом, — проворковала она.
— Все будет хорошо.
— Лайт…
— Что?
Миса нежно поцеловала его.
— Я люблю тебя, Лайт. Ты ведь знаешь, я что угодно для тебя сделаю!
— Тогда поправляйся.
Она вцепилась в его рубашку:
— Лайт…
— Да?
— Будь ты Кирой, я любила бы тебя еще больше.
— А как же война, которую он начал?
В голубых глазах на мгновение вспыхнул глубоко спрятанный алый огонек:
— Ее давно пора было начать.
Страница 30 из 48
