Безрассудная игра

Лайт вздохнул и поцеловал ее в лоб. Он вышел из комнаты, погасив свет и отставив Мису в темноте. Она убрала руки под одеяло и нащупала надежно спрятанный клочок Тетради Смерти.

— Куда мы направляемся?

— В одно надежное место.

— Рюдзаки…

— Пожалуйста, верь мне. Я много лет занимаюсь подобными вещами, Лайт.

Она прислонилась к стене и наблюдала за Рюдзаки. Он активно взялся за исполнение плана: руки летали над клавиатурой, время от времени детектив кому-то звонил и обменивался парой слов. Лайт уловила имена Уэди и Айбер, а так же увидела краем глаза email, адресованный некому Роджеру. Лайт думала о том, что уже через несколько часов им придется покинуть тихую гавань. Пришло время начать борьбу с Олигархией.

Лайт сунула руку в карман и нащупала маленький клочок бумаги. Он измялся и сильно потерся, но до сих пор успокаивал ее и придавал сил.

— М-м-м… Ночь уже. Дай поспать…

Лайт проснулась от прикосновения нетерпеливых губ к ее губам, дрожащие руки обвились вокруг плеч. Удивленная таким внезапным порывом, она попыталась высвободиться, но Рюдзаки грубо прижал ее к себе.

— Полегче, больно же! Что на тебя нашло?

Его плечи сотрясались от… рыданий? Он плакал? Рюдзаки уткнулся мокрым лицом в шею. Одной рукой он схватился за воротник рубашки Лайт, а другой начал расстегивать пуговицы. Лайт привыкла к его настойчивым пальцам, но в этот раз что-то было не так. Он не заигрывал. Нет, Рюдзаки пытался обрести покой, убежать от хаоса, воцарившегося в его душе. Лайт следовало остановить его, но она лишь молча ждала, когда он расстегнет последнюю пуговицу. Рубашка полетела на пол. Лайт почувствовала холод.

Рюдзаки не касался груди, он покрывал поцелуями и нежно гладил спину. Его ласки были странными, но успокаивающими. Лайт это нравилось. Она никогда особо не любила поцелуи и прикосновения к интимным местам, но то, что происходило сейчас, было приятно. Лайт расслабилась и почти задремала. Она лениво позволила его рукам скользнуть по бедрам и перейти на живот. Несколько минут Рюдзаки вдыхал запах ее волос и нежно водил пальцами по ее телу.

Неожиданно он уложил Лайт на спину, она почувствовала колени с двух сторон от своих ног. Лайт не заметила, когда Рюдзаки снял рубашку. Раньше он никогда не спал раздетым. Его тело был теплым, а губы солеными.

— Лайт так прекрасен!

— Ты выбрал неудачное время для комплиментов. Я хочу спать.

— Несколько минут. Я прошу у Лайта всего лишь несколько минут.

— И что же ты собираешься делать эти несколько минут?

— Прикасаться к тебе. Мне нужно… нужно что-то, Лайт. Я не знаю, что именно. Я чувствую себя таким… потерянным. В душе пустота. Но когда я касаюсь тебя, слышу твой голос, слышу стук твоего сердца… Я ощущаю себя снова живым.

Лайт не смогла сдержать улыбку:

— Когда мы встретились, ты был далек от романтики. Ты изменился. Что дальше? Стихи под луной?

— Звучит привлекательно.

Рюдзаки взял ее руку, свободную от цепи, и приложил к своей груди. Сердце часто билось под ладонью.

— Я все-таки человек. Полное одиночество — это слишком, даже для меня. Со мной всегда кто-то был рядом. Сейчас у меня есть только ты и я не хочу тебя потерять.

— И как это связано с тем, что ты будишь меня и пристаешь посреди ночи?

Детектив чуть усмехнулся и сказал серьезным тоном:

— Я хочу, чтобы мы стали любовниками.

— Почему это?

— Лайт весьма красноречиво говорил о любовных романах. Если верить им, то в этом случае мы не расстанемся до самой смерти.

— Жизнь не мыльная опера. Люди расстаются довольно часто. Неважно, любовники они или нет.

— Я знаю. Знаю намного лучше, чем большинство людей.

— Тогда почему ты говоришь об этом?

— Потому что даже таким логичным людям, как я, порой необходимо забыть о реальности.

Рюдзаки на минуту прижался лбом к ее лбу, а затем лег рядом и обнял. Она не отнимала руку от его груди и по-прежнему чувствовала биение сердца под своей ладонью. Он нежно погладил Лайт по голове и прижал к себе.

Прикосновения.

Некоторые любят их. Некоторые ненавидят. Некоторые боятся.

Лайт была скорее равнодушна, а Рюдзаки… он страстно желал их. Он наслаждался каждым поцелуем, каждым касанием. Рюдзаки был настоящим мастером чувственных объятий — уже не платонических, но еще не сексуальных. И Лайт могла доставить ему это удовольствие.

Его губы на ее губах, более настойчивые, чем раньше.

Она знала, чего он хочет.

— Мне остается только повторить…

— Я люблю тебя.

— Что?

Лайт отстранилась.

— Лайт считает неправильным, когда люди делают это без любви. Странная концепция для человека не менее логичного, чем я. Но, как бы я ни пытался отрицать, я должен признать, что…