Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20209
Лайт недовольно нахмурилась, поглядев на незнакомца. Не похоже, что парня озадачило выражение ее лица. Он пожал плечами, почесал лодыжку пальцами другой ноги, а затем склонил голову набок со скучающим видом.
— Мне нужно идти, — она осторожно понизила голос, стараясь не выдать свой пол от волнения.
БАМ!
Оба оглянулись. В толпе нарастали крики. Прибыло подкрепление правоохранителей, люди бежали. Блюстители прядка схватили нескольких человек и грубо бросили их на землю. Кто-то плакал, кто-то выкрикивал лозунги.
БАМ!
Скованная ужасом, Лайт беспомощно смотрела, как умирали невинные люди, алая кровь лилась тошнотворной рекой. Руки тряслись, ей хотелось достать ручку и зашитый в бумажнике листок из Тетради Смерти. Но без имен и лиц она была всего лишь жалким свидетелем. Вот почему правительство должно было пасть. Вот почему миру был нужен Кира — защитить невиновных и призвать к ответу коррупционеров!
— Вступительный экзамен начнется через пять минут, тебе следует поторопиться.
Лайт вздрогнула, странный парень пристально смотрел на нее. Происходящее, казалось, ничуть не трогало его, будто здесь проходила рядовая вечеринка. Лайт не стала спрашивать, как он узнал про экзамен. Она наглухо запахнула блейзер и торопливо зашагала по улице, низко опустив голову. Жертва, бегущая от охотника.
— Эй? Почему он в списке подозреваемых?
L посмотрел на монитор, глаза сузились. За ту неделю, что прошла с момента вынужденного обращения за поддержкой в полицию, его команда сильно поредела — от пятидесяти человек осталось только пять. Остальные либо боялись Киру, либо не доверяли детективу и отказались от дела сами. К несчастью, к числу верных ему людей принадлежал также идиот-идеалист по имени Мацуда Тойта. Неуклюжий, недалекий, болтливый Мацуда. И в руках этого идиота была фотография никого иного, как Лайта Ягами, чудо-студента, «помогавшего» полиции в прежних расследованиях, несмотря на то, что он был гражданским.
Нажав тонким пальцем на кнопку переговорного устройства, L склонился к микрофону так близко, что практически коснулся его губами:
— Он подходит под описание Киры, как и остальные.
Один из находящихся в комнате покачал головой и пробормотал: «Все, что нам известно, так это только, что Кира — студент и живет в этой стране».
L взял из корзины с фруктами вишню, обмакнул в сбитые сливки и быстро проглотил. Верно. Он сообщил полиции только два единственных факта, хотя располагал гораздо большей информацией об этом человеке. Кира был молодым, импульсивным, ребячливым, любил соревноваться и ненавидел проигрывать. Несмотря на незаурядный ум, Кира оставался безрассудным и наивным человеком, не понимающим, как устроен этот мир. В попытках сломить тоталитарный режим, он сеял террор и смерть, уверовав, что творит добро и справедливость.
Кто же это сказал, что долг народа состоит в свержении правительства, его угнетающего? Люди, взяв власть в свои руки, сами вольны выбирать, какую жертву принести. Ах да, Джон Локк …. «Право на восстание». Это то, чего хочет Кира? L сильно сомневался, что убийца всерьез задумывался о философии до того, как стал лишать людей жизни.
— Скажи, почему ты думаешь, что Ягами не место в моем расследовании? Ведь он просто один из многих.
Мацуда покраснел и отложил документы. Он принялся поправлять манжеты, а затем смущенно выдавил: «Он хороший ребенок, сэр. Он бы никогда не поступил как Кира. Я знаю его. Понимаете, он… был сыном бывшего начальника полиции, помогал раскрывать дела и он, ну, всегда такой вежливый. Видите ли, он бы никогда не сделал чего-то такого, что могло бы навредить его семье».
Не будучи в силах преодолеть любопытство, L с раздражением разместил дело Ягами поверх дюжины мониторов и пробежался глазами по представленным фактам. Фотографий было немного, да и те сняты с большим промежутком времени. Самой свежей из них была самая первая, сделанная во время выпускной речи в академии около четырех лет назад. Сквозь каждый снимок сквозила почти болезненная безупречность: улыбка — точно выверенный изгиб губ, прическа — идеально уложенные пряди. Неестественное совершенство, вызывающее зуд.
За фотографиями шли скучные выписки из школьного дела. Исключительно высшие баллы. Учителя пели дифирамбы, высокопоставленные лица внимательно следили за его достижениями. Лайт Ягами определенно был на пути к вершинам успеха. С другой стороны, … что-то заставило L задержаться взглядом на юноше, которого Мацуда охарактеризовал как «хорошего ребенка». Никто не может быть столь безупречен.
Он воскресил в памяти короткую встречу с Лайтом. Это произошло случайно, в один из тех редких дней, когда L почувствовал, что ему необходимо сделать глоток свежего воздуха, посмотреть на голубое небо… Последнее, что он ожидал, это столкнуться нос к носу с Мистером Совершенство. L знал, что в тот день у Ягами был вступительный экзамен.
— Мне нужно идти, — она осторожно понизила голос, стараясь не выдать свой пол от волнения.
БАМ!
Оба оглянулись. В толпе нарастали крики. Прибыло подкрепление правоохранителей, люди бежали. Блюстители прядка схватили нескольких человек и грубо бросили их на землю. Кто-то плакал, кто-то выкрикивал лозунги.
БАМ!
Скованная ужасом, Лайт беспомощно смотрела, как умирали невинные люди, алая кровь лилась тошнотворной рекой. Руки тряслись, ей хотелось достать ручку и зашитый в бумажнике листок из Тетради Смерти. Но без имен и лиц она была всего лишь жалким свидетелем. Вот почему правительство должно было пасть. Вот почему миру был нужен Кира — защитить невиновных и призвать к ответу коррупционеров!
— Вступительный экзамен начнется через пять минут, тебе следует поторопиться.
Лайт вздрогнула, странный парень пристально смотрел на нее. Происходящее, казалось, ничуть не трогало его, будто здесь проходила рядовая вечеринка. Лайт не стала спрашивать, как он узнал про экзамен. Она наглухо запахнула блейзер и торопливо зашагала по улице, низко опустив голову. Жертва, бегущая от охотника.
— Эй? Почему он в списке подозреваемых?
L посмотрел на монитор, глаза сузились. За ту неделю, что прошла с момента вынужденного обращения за поддержкой в полицию, его команда сильно поредела — от пятидесяти человек осталось только пять. Остальные либо боялись Киру, либо не доверяли детективу и отказались от дела сами. К несчастью, к числу верных ему людей принадлежал также идиот-идеалист по имени Мацуда Тойта. Неуклюжий, недалекий, болтливый Мацуда. И в руках этого идиота была фотография никого иного, как Лайта Ягами, чудо-студента, «помогавшего» полиции в прежних расследованиях, несмотря на то, что он был гражданским.
Нажав тонким пальцем на кнопку переговорного устройства, L склонился к микрофону так близко, что практически коснулся его губами:
— Он подходит под описание Киры, как и остальные.
Один из находящихся в комнате покачал головой и пробормотал: «Все, что нам известно, так это только, что Кира — студент и живет в этой стране».
L взял из корзины с фруктами вишню, обмакнул в сбитые сливки и быстро проглотил. Верно. Он сообщил полиции только два единственных факта, хотя располагал гораздо большей информацией об этом человеке. Кира был молодым, импульсивным, ребячливым, любил соревноваться и ненавидел проигрывать. Несмотря на незаурядный ум, Кира оставался безрассудным и наивным человеком, не понимающим, как устроен этот мир. В попытках сломить тоталитарный режим, он сеял террор и смерть, уверовав, что творит добро и справедливость.
Кто же это сказал, что долг народа состоит в свержении правительства, его угнетающего? Люди, взяв власть в свои руки, сами вольны выбирать, какую жертву принести. Ах да, Джон Локк …. «Право на восстание». Это то, чего хочет Кира? L сильно сомневался, что убийца всерьез задумывался о философии до того, как стал лишать людей жизни.
— Скажи, почему ты думаешь, что Ягами не место в моем расследовании? Ведь он просто один из многих.
Мацуда покраснел и отложил документы. Он принялся поправлять манжеты, а затем смущенно выдавил: «Он хороший ребенок, сэр. Он бы никогда не поступил как Кира. Я знаю его. Понимаете, он… был сыном бывшего начальника полиции, помогал раскрывать дела и он, ну, всегда такой вежливый. Видите ли, он бы никогда не сделал чего-то такого, что могло бы навредить его семье».
Не будучи в силах преодолеть любопытство, L с раздражением разместил дело Ягами поверх дюжины мониторов и пробежался глазами по представленным фактам. Фотографий было немного, да и те сняты с большим промежутком времени. Самой свежей из них была самая первая, сделанная во время выпускной речи в академии около четырех лет назад. Сквозь каждый снимок сквозила почти болезненная безупречность: улыбка — точно выверенный изгиб губ, прическа — идеально уложенные пряди. Неестественное совершенство, вызывающее зуд.
За фотографиями шли скучные выписки из школьного дела. Исключительно высшие баллы. Учителя пели дифирамбы, высокопоставленные лица внимательно следили за его достижениями. Лайт Ягами определенно был на пути к вершинам успеха. С другой стороны, … что-то заставило L задержаться взглядом на юноше, которого Мацуда охарактеризовал как «хорошего ребенка». Никто не может быть столь безупречен.
Он воскресил в памяти короткую встречу с Лайтом. Это произошло случайно, в один из тех редких дней, когда L почувствовал, что ему необходимо сделать глоток свежего воздуха, посмотреть на голубое небо… Последнее, что он ожидал, это столкнуться нос к носу с Мистером Совершенство. L знал, что в тот день у Ягами был вступительный экзамен.
Страница 6 из 48
