Безрассудная игра

Не исключено, что где-то на подсознательном уровне он и сам хотел посмотреть на этот «образец совершенства», попавший в поле зрения.

Реальность полностью совпадала с фотографиями и материалами дела: Лайт был красив, хорошо одет и приятен в общении.

Вот только его глаза… В них бушевало пламя мщения. Безумный гений, который, будь у него шанс, не колеблясь, всадил бы пулю во всякого, кто был причастен к расправе над мятежниками. L задумался. Мог бы Кира убить всех тех людей, оказавшись на месте Ягами. И если Ягами был Кирой, то, что конкретно помешало ему в тот момент стать «орудием правосудия»? Так много вопросов, повисших в воздухе и затуманивших обычно столь острый ум детектива.

Спохватившись, что молчание затянулось, L нажал кнопку еще раз и придвинулся к микрофону:

— Не бери в голову. Шанс, что молодой Ягами и есть Кира, составляет сейчас не более одного процента. Мацуда с облегчением вздохнул, не осознавая, что до этих пор никто из тысячи подозреваемых не попадал под столь высокий процент вероятности. Более того, юноша имел солидный отрыв от своего ближайшего конкурента. Но L предпочел умолчать об этом и вновь отключился от собеседника.

Его взгляд скользнул обратно на фотографию Лайта.

«Даже если ты не Кира, ты что-то скрываешь», пробормотал он вслух. Может быть, пришло время для еще одной «случайной» встречи. Переключившись на другой компьютер, L продолжил поиски. Его мозг лихорадочно работал. Теперь у него был подозреваемый.

— Я слышал, он набрал высшие баллы на вступительных экзаменах…

— … Не может быть!

— Как можно быть таким совершенством?

— Он похож на юриста.

— … Заткнитесь! Он смотрит сюда, он нас слышит.

Каждый раз одно и то же. Люди шептались за спиной с болезненным благоговением, пытаясь разгадать ее тайну. Гениальность разжигает любопытство. Красота вызывает восторг. И то и другое вместе ставят на человеке клеймо парии — отверженного. С ней хотели быть рядом, использовать ее, быть ей… Но никто не хотел быть близким, видеть в ней человека.

Возможно, это к лучшему. Не следовало заводить друзей, когда есть что скрывать. Даже идиоты способны докопаться до истины.

Лайт отвернулась от сплетников, холодная и отчужденная, как всегда. Она собиралась стать богом. Какая польза богу от друзей? Нет, нужно сосредоточиться на учебе и Тетради Смерти. Любой промах может привести ее на эшафот.

— Здравствуй, Лайт.

Этот голос! Странный парень, с которым она встретилась в день экзамена, сидел на краю фонтана посреди университетской площади. Он выглядел точно так же, от помятой одежды до заметных синяков под глазами, похожих на татуировку. Однако на этот раз он был в поношенных кедах на пару размеров меньше, чем нужно. Парень даже не обулся как следует, кеды просто висели на обезьяньих пальцах ног. Этот урод преследовал ее? Лайт иногда досаждали сталкеры — слишком привязчивые девочки, не понимавшие, почему их бросили через три недели, и даже один мальчик, считавший ее образцом мужской красоты.

— Откуда ты узнал мое имя? — спросила она резко, глаза сузились, руки сжались в кулаки. Если понадобится, Лайт может и врезать, хук справа подойдет. Неопрятный парень почесал голову и засунул палец в угол рта. Его абсолютно не смутили ни сердитый тон, ни агрессивная поза. — И что ТЫ здесь делаешь?

— Откуда я знаю имя Лайта? Оно общеизвестно, — как он умудрялся говорить с пальцем во рту? — А насчет того, почему я здесь… Это не касается Лайта, — тон был небрежным, глаза глядели куда-то вдаль. Казалось, парень скучал.

Не в силах избавиться от нахлынувшего чувства тревоги, Лайт вцепилась в ремень сумки и пошла прочь. Нужно идти в университет, не стоит пропускать первое занятие.

Кто-то топал сзади в такт её шагам, две тени слились на тротуаре. Лайт бросила взгляд через плечо. Этот урод следовал за ней.

— Сталкерство — преступление, — Лайт подавила желание зашипеть. Ситуация сильно действовала на нервы.

У него хватило наглости изобразить смущенный вид и пожать плечами:

— Лайт слишком много воображает о себе, если считает, что у меня нет других дел, кроме как преследовать его и красть его нижнее белье.

Она невольно покраснела. От стыда? От унижения? От гнева?

— Лайт очень странный.

— Что? Это же не я, одетый как бомж, шатаюсь по кампусу лучшего университета страны. Не я преследую человека, говоря о нем в третьем лице, как будто его нет рядом.

Незнакомец задумался.

— Хм. Кое в чем Лайт прав, — сказал он своим обычным вкрадчивым голосом, но не стал уточнять, что имел в виду. — Лайт всегда называет наблюдающих за ним людей бездомными сталкерами?

— Нет, ты особенный, — сарказм был единственным спасением в данной ситуации.

— Лайт так любезен. — Безнадежно! Этот человек строил из себя дурака.