Фандом: Гарри Поттер… ты с упорством тролля подступалась всё ближе и ближе, медленно, но верно завоёвывала мои территории, уничтожала мою оборону, отправляла своих шпионов в мой тыл — и я не заметил, как оказался полностью в твоей власти.
Добавить в моё избранное
12 мин, 30 сек 12861
Потому что Крам держит твою маленькую ладошку в своих огромных ручищах, наклоняется и целует твои мягкие губы (я всё ещё помню, каково это — целовать Гермиону Грейнджер), а ты улыбаешься ему так, как никогда не улыбалась мне.
Темнеет в глазах, сохнет во рту и смертельно хочется выпить, залить эту пустоту огневиски или арманьяком, да хоть водкой, — магглы придумали много разных способов дезориентации, заходи в любой бар и надирайся до потери пульса. Но я стоически выдерживаю речь священника и ваш поцелуй, вовремя отвожу взгляд от твоих бессовестно счастливых глаз и тихо, словно крадучись, выскальзываю из зала в холл.
Несмотря на выходной день, в Министерстве людно, ещё бы: звезда мирового квиддича и героиня войны, замминистра магии, вероятно, следующий Министр — женятся! Да что там — весь магический Лондон следит за церемонией, народу, кажется, даже больше, чем на свадьбе у Поттера. А он вообще-то национальный герой, хоть с каждым годом и становится всё больше похож на упитанного сторожевого пса. Жена его что, на убой кормит?
Хотя тут я, конечно, снова брюзжу, не отнять.
Наверное, это выводило тебя больше всего — то, что я во всём видел негатив и второе дно. Вероятно, я был невыносим в такие моменты. Тихий нервный смешок вырывается почти непроизвольно — я был невыносим большую часть времени, не представляю, как ты вообще со мной жила.
А твои родители? Помню, как долго я упирался и отнекивался от знакомства с ними. Но тогда в тебе было ещё достаточно запала и сил, чтобы бороться со мной, — в ту пору мы оба находились на самом пике своих способностей и только начинали проверять друг друга на прочность.
Твоя мама, едва завидев меня, тихонько ахнула и отвела взгляд. А отец вмиг посуровел. Они так и жили в Австралии, хоть ты и вернула им память. И даже рассказала в общих чертах о прошедшей войне — без подробностей, конечно, о крестражах они до сих пор, я уверен, не знают. Но и этого им хватило, чтобы убедиться, что фамилия Малфой будет последней, которую они хотели бы для своей дочери.
Конечно, они меня не принимали, а что ты хотела? Не все такие безголовые альтруисты, как ты, у некоторых людей в этом мире есть чувство самосохранения. Но о чём это я, ты же училась на Гриффиндоре.
Я слышал, как отец говорил тебе, что добром это не кончится. И видел отчаяние в глазах твоей матери, когда ты брала меня за руку, чтобы аппарировать в отель. Они не пригласили нас задержаться, и я их прекрасно понимаю. Нарцисса тоже была не в восторге от тебя, но кто её спрашивал, — победители забирают всё, или как там? Со временем она, конечно, даже привыкла к тебе и перестала застывать, слыша твой голос в нашей гостиной. А когда всё закончилось и я неделю безвылазно валялся в кровати, пытаясь отключиться от реальности хоть на пару часов, она один-единственный раз зашла ко мне в комнату и, стоя на пороге, обронила обманчиво-равнодушное «Жаль».
И больше никогда не касалась этой темы.
Ваше официальное приглашение сбило меня с толку — я не знал, что ты возобновила общение с Крамом. И уж тем более мне не было известно, что ты почти каждые выходные проводишь в Болгарии, а он то и дело прилетает к тебе в Лондон. Я старался не отвлекаться ни на что постороннее — работал за двоих, продвигал отдел, будучи твоим замом, делал вложения, играл на маггловской бирже. В общем, мой образ жизни ничем не отличался от образа жизни среднестатистического работника Министерства. И я почти научился не пересекаться с тобой без крайней нужды — секретари прекрасно справляются с тем, что мы называем «бумажной работой». Мы изредка виделись на совещаниях, но и только. Служебные записки не в счёт.
Когда Кингсли сделал тебя первым заместителем, я с облегчением выдохнул — отдел перешёл в руки Патил, хоть ты и предлагала это место мне. По понятным причинам, я отклонил столь щедрое предложение — я же не идиот ковырять рану тупой иглой.
Хотя нет, идиот, иначе что я здесь забыл?
Вот из дверей церемониального зала выходит Поттер, наверное, подышать воздухом — он всегда плохо реагирует на толпу. Видит меня, сидящего на ступеньках фонтана.
— Душно, — говорит он, словно оправдываясь, и подходит ближе.
Я вижу, как его всё достало и как ему отчаянно хочется убраться отсюда куда-нибудь на другой конец света. У меня есть квартира в Испании, в которой я провожу свой ежегодный и обязательный отпуск, и не будь мы с Поттером теми, кто мы есть, я бы предложил ему прямо сейчас аппарировать туда и напиться в любимом баре, что прямо напротив моего дома. Но даже если я бы сошёл с ума и предложил ему такую авантюру, он не согласится, — я с сомнением смотрю на него, — Поттер слишком совестлив. И привык всё взваливать на свои плечи. Ему кажется, уйди он на день с поста Главы Аврората, тут же объявится новый Тёмный Лорд, Темза выйдет из берегов, а в Запретном Лесу расплодятся акромантулы и сожрут всех преподавателей Хогвартса, пришедших на их ликвидацию.
Темнеет в глазах, сохнет во рту и смертельно хочется выпить, залить эту пустоту огневиски или арманьяком, да хоть водкой, — магглы придумали много разных способов дезориентации, заходи в любой бар и надирайся до потери пульса. Но я стоически выдерживаю речь священника и ваш поцелуй, вовремя отвожу взгляд от твоих бессовестно счастливых глаз и тихо, словно крадучись, выскальзываю из зала в холл.
Несмотря на выходной день, в Министерстве людно, ещё бы: звезда мирового квиддича и героиня войны, замминистра магии, вероятно, следующий Министр — женятся! Да что там — весь магический Лондон следит за церемонией, народу, кажется, даже больше, чем на свадьбе у Поттера. А он вообще-то национальный герой, хоть с каждым годом и становится всё больше похож на упитанного сторожевого пса. Жена его что, на убой кормит?
Хотя тут я, конечно, снова брюзжу, не отнять.
Наверное, это выводило тебя больше всего — то, что я во всём видел негатив и второе дно. Вероятно, я был невыносим в такие моменты. Тихий нервный смешок вырывается почти непроизвольно — я был невыносим большую часть времени, не представляю, как ты вообще со мной жила.
А твои родители? Помню, как долго я упирался и отнекивался от знакомства с ними. Но тогда в тебе было ещё достаточно запала и сил, чтобы бороться со мной, — в ту пору мы оба находились на самом пике своих способностей и только начинали проверять друг друга на прочность.
Твоя мама, едва завидев меня, тихонько ахнула и отвела взгляд. А отец вмиг посуровел. Они так и жили в Австралии, хоть ты и вернула им память. И даже рассказала в общих чертах о прошедшей войне — без подробностей, конечно, о крестражах они до сих пор, я уверен, не знают. Но и этого им хватило, чтобы убедиться, что фамилия Малфой будет последней, которую они хотели бы для своей дочери.
Конечно, они меня не принимали, а что ты хотела? Не все такие безголовые альтруисты, как ты, у некоторых людей в этом мире есть чувство самосохранения. Но о чём это я, ты же училась на Гриффиндоре.
Я слышал, как отец говорил тебе, что добром это не кончится. И видел отчаяние в глазах твоей матери, когда ты брала меня за руку, чтобы аппарировать в отель. Они не пригласили нас задержаться, и я их прекрасно понимаю. Нарцисса тоже была не в восторге от тебя, но кто её спрашивал, — победители забирают всё, или как там? Со временем она, конечно, даже привыкла к тебе и перестала застывать, слыша твой голос в нашей гостиной. А когда всё закончилось и я неделю безвылазно валялся в кровати, пытаясь отключиться от реальности хоть на пару часов, она один-единственный раз зашла ко мне в комнату и, стоя на пороге, обронила обманчиво-равнодушное «Жаль».
И больше никогда не касалась этой темы.
Ваше официальное приглашение сбило меня с толку — я не знал, что ты возобновила общение с Крамом. И уж тем более мне не было известно, что ты почти каждые выходные проводишь в Болгарии, а он то и дело прилетает к тебе в Лондон. Я старался не отвлекаться ни на что постороннее — работал за двоих, продвигал отдел, будучи твоим замом, делал вложения, играл на маггловской бирже. В общем, мой образ жизни ничем не отличался от образа жизни среднестатистического работника Министерства. И я почти научился не пересекаться с тобой без крайней нужды — секретари прекрасно справляются с тем, что мы называем «бумажной работой». Мы изредка виделись на совещаниях, но и только. Служебные записки не в счёт.
Когда Кингсли сделал тебя первым заместителем, я с облегчением выдохнул — отдел перешёл в руки Патил, хоть ты и предлагала это место мне. По понятным причинам, я отклонил столь щедрое предложение — я же не идиот ковырять рану тупой иглой.
Хотя нет, идиот, иначе что я здесь забыл?
Вот из дверей церемониального зала выходит Поттер, наверное, подышать воздухом — он всегда плохо реагирует на толпу. Видит меня, сидящего на ступеньках фонтана.
— Душно, — говорит он, словно оправдываясь, и подходит ближе.
Я вижу, как его всё достало и как ему отчаянно хочется убраться отсюда куда-нибудь на другой конец света. У меня есть квартира в Испании, в которой я провожу свой ежегодный и обязательный отпуск, и не будь мы с Поттером теми, кто мы есть, я бы предложил ему прямо сейчас аппарировать туда и напиться в любимом баре, что прямо напротив моего дома. Но даже если я бы сошёл с ума и предложил ему такую авантюру, он не согласится, — я с сомнением смотрю на него, — Поттер слишком совестлив. И привык всё взваливать на свои плечи. Ему кажется, уйди он на день с поста Главы Аврората, тут же объявится новый Тёмный Лорд, Темза выйдет из берегов, а в Запретном Лесу расплодятся акромантулы и сожрут всех преподавателей Хогвартса, пришедших на их ликвидацию.
Страница 2 из 4
