Дело за мной

Время растягивает события, трёт их ластиком, но остаются следы — на бумаге рисовали гневно, вдавливая карандаш практически до дыр.

Когда Фред всё-таки появляется, Джордж внезапно ловит себя на мысли, что не думал о нём уже несколько часов, разглядывая пляшущие фонарики и большого рыжего кота, воюющего с еловой веткой в окне напротив.

От ежедневных прогулок — новая привычка — города не приобретают отличий, но Джордж внезапно обнаруживает, что способен залюбоваться солнцем, бликующим в витрине магазина антиквариата. В Брайтоне оно практически белое и пахнет лимонным лондонским джином — Джорджу нравится, что оно совершенно не похоже на рыжую улыбку и тёплые ладони. Он ловит в стекле своё отражение и замирает, увидев лишь себя. Стыдливо отворачивается и бредёт по улице вниз, к морю, чуть не сбивая девушку в шляпе-федоре, на полях которой вполне можно было бы провести международный чемпионат по квиддичу. Когда выходит на залитую солнцем набережную, на его лоб падает первая капля дождя.

— Эй, приятель! — машет Джорджу небритый мужчина. Он раскладывает спальник на набережной лавке — навесы над ними выкрашены светло-зелёной краской, как перила лестниц и фонари.

Джордж салютует ему, намереваясь пройти мимо.

Ветер бросает в лицо колючие капли.

Брайтонская погода непредсказуема — то мягко льет с небес солнечные лучи, то кидает крупную гальку с пляжа прямо на асфальтированную набережную.

Мужчина выжидающе смотрит и улыбается. Рядом с лавочкой стоит укрытый от дождя одноколёсный велосипед. Джордж невольно засматривается на необычный транспорт; ноги по привычке несут его к приключениям.

— Здравствуйте, — здоровается он, не отрывая взгляда от велосипеда.

— Здравствуйте, — вторит ему незнакомец. — Нравится?

— Да. А как на нём ездить?

— Немногим сложнее, чем на двухколёсном, — улыбается мужчина. — Я его выменял кое-где на продуктовую тележку.

— Зачем поменялись? — удивляется Джордж. Он осторожно подбирает слова, он не хочется ненароком оскорбить, но очевидно, что его собеседник — бездомный, а для бездомного продуктовая тележка на вес золота, практически собственный автомобиль.

— Захотелось.

Джордж мучительно пытается припомнить, чего ему по-настоящему хотелось в последнее время. «Вернуть Фреда», — думается ему. «Забыть Фреда», — вторит запоздавшая мысль. Дождь барабанит по навесу.

— Льет как из ведра, — качает головой бездомный.

— Да, дождливо, — соглашается Джордж.

— Это Эсме приходит меня навестить.

— Ваша жена?

— Да.

Они зачарованно смотрят в небо, затянутое тучами. С грохотом, волны разбиваются о берег. Воздух вокруг тяжелый, наэлектризованный, грозовой, и несмотря на тучи — светло, всё вокруг видится с особенной ясностью. Когда Джордж переводит взгляд на бездомного, тот улыбается. Особенной, нежной улыбкой, пронизывающей скорее его взгляд, чем рот.

— Знаешь, парень, — он внимательно смотрит на Джорджа, словно ждёт, чтобы он назвал своё имя, но Джордж молчит, — я жил в окружении её вещей и запахов, но впервые почувствовал, — он тянет носом воздух, — что она рядом, когда оказался на улице.

Его слова тонут в шуме дождя. Асфальт становится блестящим. По набережной, прикрывая головы сумками и пакетами, бегут прохожие; туристов за милю можно определить по зонтикам — местные ими не пользуются, они вырываются из рук, следуя за ветром, словно большие расшалившиеся псы.

— Хотите кофе?

Бездомный достаёт видавший виды маленький термос, протягивает его Джорджу. Тот благодарно кивает. Он немного хмельной от утреннего джина, от пропитанных белым солнцем мостовых, от запаха дождя над морем. Только когда Фред касается руки Джорджа, лежащей поверх тёплого термоса, Джордж вспоминает, что совсем не думал о нём.

— Тепло, — блаженно щурится Фред.

Джордж гадает — руке, греющейся от напитка, или его душе?

— Тепло, — вздыхает бездомный, отпивая глоток.

«Тепло», — мысленно соглашается Джордж. Под этим проливным дождём, рядом с мужчиной, обменявшим продуктовую тележку на одноколесный велосипед, рядом с призраком погибшего брата — тепло.

— Я думал, это всё твоя вина.

Джордж сверлит глазами собственное отражение в мутноватом зеркале.

— Я мечтал, чтобы ты исчез.

Из зеркала на него смотрит брат: то же лицо, те же волосы, отросшие до плеч, но взгляд иной — такой был только у Фреда.

— Не исчезай, пожалуйста.

Фред протягивает к Джорджу руку, касаясь его отражения. Джордж медлит. Их руки соприкасаются в зеркальной глади. Фред смотрит на брата, а потом его взгляд превращается во взгляд Джорджа — печальный, понимающий и очень любящий. Образ рассеивается, впервые оставляя по себе что-то кроме горечи, поначалу неуловимое, нежное, сотканное из оттенков и полутонов.

— Я люблю тебя.