Фандом: Ориджиналы. «Диссоциация в норме — реакция на психологическую травму, сильное негативное переживание в условиях, требующих эмоциональной собранности и контроля над собственными действиями. Переходя к восприятию событий своей жизни как бы со стороны, человек получает возможность трезво оценивать их и реагировать с холодным расчётом».
Добавить в моё избранное
81 мин, 21 сек 9276
Он вдруг обнял меня за шею, заставив склониться к нему, и прошептал совсем уж не своим голосом.
— Je suis heureux de vous voir.
Я, разумеется, ни слова из этой фразы не понял. А потом в висок резко ударила мигрень, отчего каким-то образом стал известен и смысл фразы, и мой на нее ответ.
— Вот тебе и триггер. А ты ему в ответ…
— Je ne parle pas francais, — услышал я свой голос будто бы со стороны.
Картинки начали склеиваться в нечто осмысленное. Будто бы кто-то смонтировал мои глюки в Windows Movie Maker. Или в Sony Vegas. Или…
Кто о чём, а вшивый о бане.
Интерлюдия 2
Обладателя такого вопиюще ненавязчивого имени, как «Генри Блэк», при всём желании сложно было заподозрить в законопослушности. Да и Бог плута метит, как говорится: Блэк со своей приятной наружностью, цепким взглядом и беспокойными руками полностью подходил этой пословице. Как, впрочем, и его рыжая подружка; последняя, правда, не могла похвастаться самообладанием и манерами своего…
«Кем он ей приходится, интересно?» — Себастьян не мог отрицать, что ответ на этот вопрос его интересует больше, чем стоило бы.
Говоря по чести, ему не стоило приезжать в незнакомый дом, получив записку от такой же незнакомой воровки. Если быть совсем уж честным, он сам не понял, зачем поехал.
— Je suis heureux de vous voir, — насмешливо произнес Блэк.
— Je ne parle pas francais, monsieur!
Тот захохотал так, словно это и вправду было хорошей шуткой (по мнению Себастьяна — нисколько).
— Вы мне уже нравитесь, юноша!
— А вы мне нет, — со светской улыбкой ответил означенный юноша. Блэк ничуть не обиделся, даже напротив — остался доволен.
— Значит, с вами занятно будет иметь дело, милорд. Вы не стойте, садитесь.
Он послушно опустился в кресло напротив, отмечая богатое убранство гостиной. «Так обставить дом можно, разве что обогащаясь за чужой счет», — мелькнула в голове хоть и пристрастная, но вполне здравая мысль. Откуда-то вынырнул паренек в подобии черной ливреи, несущий поднос, казавшийся несоразмерно тяжелым для таких тощих ручонок. Наполнив два бокала вином из принесенной бутылки, слуга исчез так же быстро, как и появился.
— И вы туда же? — проворчал Себастьян, закатив глаза. — Поверьте, Блэк, я никакой не милорд, а всего лишь нищий учитель французского, занятый поисками работы!
«Ты чересчур драматизируешь, Басти», — в мыслях укорил он себя, стараясь скопировать ядовитые интонации Мэг. Внутри тугим клубком заворочались тоска по сестре, которая вполне могла быть сейчас приехать ко двору со своим титулованным денежным мешком, и невозможность увидеть ее. Невозможность — потому что с Мэг сталось бы огреть брата по голове чем-нибудь тяжелым и под конвоем отправить в родное графство.
— И по совместительству нищий художник, занятый поиском поддельных документов.
— Девка ваша слишком много болтает.
— Напротив, — Блэк оживленно замахал руками, — Отем не слишком-то общительна, если хотите знать мое мнение.
— Редкое и оттого вдвойне прекрасное качество для женщины, — оценил Себастьян. Отсалютовав бокалом, он осторожно сделал глоток.
«Когда я в последний раз пил хорошее вино?»
— Так что вы хотели, Блэк?
— Не так уж много, Макс, не так уж… У тебя, случайно, нет сестер?
— Сестра, Мэгделин, — он осекся; имя называть было совсем не обязательно. Определенно, Генри Блэк умел располагать к себе людей.
— Мэгделин, говоришь? — Блэк взглянул на него с интересом. — Красивое имя… Девушку, я полагаю, воспитали подобающим образом?
Себастьян ограничился кивком, чуть сжимая губы, чтобы не расплыться в ехидной усмешке. Его старшая сестрица, безусловно, обладала безупречными манерами, но на том воспитание и переставало быть подобающим.
— Ты, конечно, не слишком убедителен в роли мало-мальски образованного простачка, Макс… что за простецкое имечко, Бога ради? Не иначе как некая дань прошлому.
Себастьян чертыхнулся про себя: ему не нужно было зеркало, чтобы увидеть смущенный румянец на собственных бледных щеках. Этот человек как будто залез ему в голову и теперь по-хозяйски копался в ней.
А еще он, должно быть, не понаслышке знал о роли простачка. Но это было ничем не подкрепленным подозрением.
— … но я верю, что именно ты сможешь сделать из простачки утонченную леди.
— Ах, до меня дошло, — он откинулся на спинку кресла, позволив себе расслабиться. — Вы хотите сделать из вашей рыжей девицы чего поприличнее. Оно и правильнее: чем дороже выглядит шлюха, тем больше монет готовы за нее отвалить…
Глаза Блэка — довольно большие, с поволокой и тяжелыми веками — чуть сузились от сдерживаемого гнева. Но лицо удержать это ничуть не помешало.
— Сколько тебе лет, мальчик? Семнадцать?
— Девятнадцать.
— Je suis heureux de vous voir.
Я, разумеется, ни слова из этой фразы не понял. А потом в висок резко ударила мигрень, отчего каким-то образом стал известен и смысл фразы, и мой на нее ответ.
— Вот тебе и триггер. А ты ему в ответ…
— Je ne parle pas francais, — услышал я свой голос будто бы со стороны.
Картинки начали склеиваться в нечто осмысленное. Будто бы кто-то смонтировал мои глюки в Windows Movie Maker. Или в Sony Vegas. Или…
Кто о чём, а вшивый о бане.
Интерлюдия 2
Обладателя такого вопиюще ненавязчивого имени, как «Генри Блэк», при всём желании сложно было заподозрить в законопослушности. Да и Бог плута метит, как говорится: Блэк со своей приятной наружностью, цепким взглядом и беспокойными руками полностью подходил этой пословице. Как, впрочем, и его рыжая подружка; последняя, правда, не могла похвастаться самообладанием и манерами своего…
«Кем он ей приходится, интересно?» — Себастьян не мог отрицать, что ответ на этот вопрос его интересует больше, чем стоило бы.
Говоря по чести, ему не стоило приезжать в незнакомый дом, получив записку от такой же незнакомой воровки. Если быть совсем уж честным, он сам не понял, зачем поехал.
— Je suis heureux de vous voir, — насмешливо произнес Блэк.
— Je ne parle pas francais, monsieur!
Тот захохотал так, словно это и вправду было хорошей шуткой (по мнению Себастьяна — нисколько).
— Вы мне уже нравитесь, юноша!
— А вы мне нет, — со светской улыбкой ответил означенный юноша. Блэк ничуть не обиделся, даже напротив — остался доволен.
— Значит, с вами занятно будет иметь дело, милорд. Вы не стойте, садитесь.
Он послушно опустился в кресло напротив, отмечая богатое убранство гостиной. «Так обставить дом можно, разве что обогащаясь за чужой счет», — мелькнула в голове хоть и пристрастная, но вполне здравая мысль. Откуда-то вынырнул паренек в подобии черной ливреи, несущий поднос, казавшийся несоразмерно тяжелым для таких тощих ручонок. Наполнив два бокала вином из принесенной бутылки, слуга исчез так же быстро, как и появился.
— И вы туда же? — проворчал Себастьян, закатив глаза. — Поверьте, Блэк, я никакой не милорд, а всего лишь нищий учитель французского, занятый поисками работы!
«Ты чересчур драматизируешь, Басти», — в мыслях укорил он себя, стараясь скопировать ядовитые интонации Мэг. Внутри тугим клубком заворочались тоска по сестре, которая вполне могла быть сейчас приехать ко двору со своим титулованным денежным мешком, и невозможность увидеть ее. Невозможность — потому что с Мэг сталось бы огреть брата по голове чем-нибудь тяжелым и под конвоем отправить в родное графство.
— И по совместительству нищий художник, занятый поиском поддельных документов.
— Девка ваша слишком много болтает.
— Напротив, — Блэк оживленно замахал руками, — Отем не слишком-то общительна, если хотите знать мое мнение.
— Редкое и оттого вдвойне прекрасное качество для женщины, — оценил Себастьян. Отсалютовав бокалом, он осторожно сделал глоток.
«Когда я в последний раз пил хорошее вино?»
— Так что вы хотели, Блэк?
— Не так уж много, Макс, не так уж… У тебя, случайно, нет сестер?
— Сестра, Мэгделин, — он осекся; имя называть было совсем не обязательно. Определенно, Генри Блэк умел располагать к себе людей.
— Мэгделин, говоришь? — Блэк взглянул на него с интересом. — Красивое имя… Девушку, я полагаю, воспитали подобающим образом?
Себастьян ограничился кивком, чуть сжимая губы, чтобы не расплыться в ехидной усмешке. Его старшая сестрица, безусловно, обладала безупречными манерами, но на том воспитание и переставало быть подобающим.
— Ты, конечно, не слишком убедителен в роли мало-мальски образованного простачка, Макс… что за простецкое имечко, Бога ради? Не иначе как некая дань прошлому.
Себастьян чертыхнулся про себя: ему не нужно было зеркало, чтобы увидеть смущенный румянец на собственных бледных щеках. Этот человек как будто залез ему в голову и теперь по-хозяйски копался в ней.
А еще он, должно быть, не понаслышке знал о роли простачка. Но это было ничем не подкрепленным подозрением.
— … но я верю, что именно ты сможешь сделать из простачки утонченную леди.
— Ах, до меня дошло, — он откинулся на спинку кресла, позволив себе расслабиться. — Вы хотите сделать из вашей рыжей девицы чего поприличнее. Оно и правильнее: чем дороже выглядит шлюха, тем больше монет готовы за нее отвалить…
Глаза Блэка — довольно большие, с поволокой и тяжелыми веками — чуть сузились от сдерживаемого гнева. Но лицо удержать это ничуть не помешало.
— Сколько тебе лет, мальчик? Семнадцать?
— Девятнадцать.
Страница 16 из 23
