Фандом: The Elder Scrolls. — Ситис тебя покарай, гнусная тварь! — донёсся до него очередной яростный вопль. Данмер резко крутанулся на месте и впился взглядом в шута, настороженно сузив глаза. Насколько он знал, единственными, кто не стеснялся употреблять имя Ситиса в проклятиях и божбе, были члены Тёмного Братства. И хотя после Красного Года Морин потерял связь с родной Мораг-Тонг, некоторые принципы «лесничих» до сих пор оставались для него незыблемыми. И ненависть к Тёмному Братству была первой в этом списке.
Добавить в моё избранное
55 мин, 33 сек 4300
Пальцы сомкнулись на прохладной рукояти, и он снова вздохнул — на этот раз, скрывая облегчение.
Хуже всего было то, что он ничего не слышал. Только чувствовал присутствие. Кем бы ни был ночной гость, двигался он удивительно бесшумно — ни шороха шагов, ни скрипа половиц, ни шелеста одежды… и ни одного, даже наилегчайшего, вздоха.
А это наводило на очень неприятные выводы о сущности визитёра. Радовало лишь, что якобы сонная возня дала Морину возможность принять более удобное положение и слегка размять вялые со сна мышцы. Только слегка, но и это было лучше, чем ничего.
Неизвестный постоял на пороге и так же неслышно прошёл в центр комнаты. Постоял… А потом двинулся к кровати, на которой лежал данмер.
Морин взвился навстречу неизвестному, перехватывая вооружённую руку… и промахнулся. Пальцы мазнули по чему-то мягкому — волосы? — и данмер рухнул на пол, придавив собой по-детски тонко взвизгнувшего убийцу. Приподнялся, не обращая внимания на вскочившего на шум Арктура…
Горящие в густом сумраке, точно раскалённые уголья глаза, длинные острые клыки… вампир. На вид — маленькая девочка лет десяти… Очень знакомая Морину маленькая девочка, о нечеловеческой сути которой ему доподлинно известно.
Бабетта.
Не раздумывая, данмер перекатился на спину, одновременно хватая вампиршу за тонкие плечики, и отшвырнул её на стену, зашипев от боли, когда острые ногти впились в предплечье левой руки, прочертив на коже глубокие борозды, тут же засочившиеся кровью. Стена от удара вздрогнула, из щелей между брусьями посыпался какой-то мусор. Бабетта мешком свалилась на пол, но тут же встала на четвереньки, по-собачьи встряхнулась… вскинула голову, резко втянув носом воздух… и вновь бросилась на Морина, целя в горло.
Данмер инстинктивно прикрылся левой рукой и заорал — уже не только от боли, но и от ярости, чувствуя мгновенно накатившую слабость, верный признак заражения. Взволнованные крики хозяев таверны за пределами комнаты, брань Арктура — на долгое мгновение все это отошло на задний план, уступая место впившимся в предплечье вампирским клыкам и почти физическому ощущению расползающейся по венам заразы. А потом кулак свободной руки врезался живот твари, заставив её подавиться и разжать челюсти.
Бабетта отскочила назад, вытерла окровавленный рот и, завопив «Помогите!» во весь голос, метнулась к выходу. Но тут же отпрыгнула — на месте, где она только что была, свистнуло лезвие меча. Не успевший подняться Морин крутанулся на месте, подсекая ей ноги, и торопливо зашарил взглядом вокруг, ища неизвестно когда оброненный кинжал. Шарахнулся в сторону, грязно выругавшись, когда над головой вновь мелькнул меч, и вновь крепко пнул вампиршу в живот — благо, та уже не пыталась напасть, бросив все силы на попытки прорваться наружу. Вновь встретив спиной стену, Бабетта обернулась к данмеру. Горящие в сумраке глаза прищурились…
В голове у Морина зазвучал тихий детский голосок, призывающий его помочь, спасти, защитить маленькую слабую девочку… Он ныл и жаловался, вонзаясь в мозг раскалённым гвоздём, вызывая желание зажмуриться и потрясти головой, вытряхивая его, словно воду, попавшую в ухо — только бы не слушать его, не поддаваться этой настойчивой требовательной мольбе. Иначе…
Данмер зарычал, борясь с наваждением, пальцы заскребли по дощатому полу… и наткнулись на обтянутую кожей рукоять. Не давая себе задуматься, что он делает, мужчина рванулся к замершей вампирше — и ударил. Стальное обоюдоострое лезвие прошило Бабетту насквозь и со стуком воткнулось в стену.
Голос стих.
В каком-то отупении Морин смотрел, как, потрескивая, осыпается на пол голубовато-серый пепел. Платье Бабетты так и осталось висеть бурой замызганной тряпкой, прибитое к стене кинжалом.
Кто-то потряс его за плечо:
— Эй, данмер! Ты в порядке?
Морин поднял глаза на спрашивающего. Арктур. С трудом разлепив непослушные губы, выдавил:
— Насколько возможно, будучи укушенным.
Глаза имперца сузились:
— Она успела тебя заразить?
— Да. Я это чувствую.
Данмер встал и зажёг свечу, чтобы рассмотреть укус. И досадливо поджал губы — разглядеть что-либо среди кровавых разводов было невозможно. Чтобы хоть что-то увидеть, раны нужно было промыть. И как можно быстрее — не хватало ещё, чтоб рана загноилась.
— Но время есть. До утра потерплю, а там… должен же в этой дыре быть хоть один целитель?
— Что тут произошло? — рявкнул Торинг, прорвавшийся мимо бойцов Пенитус Окулатус. — Что это за девочка? И… — он осёкся, увидев висящее на стене детское платьице, но договорил, — что вы с ней сделали?
Морин обернулся. Трактирщик выглядел испуганным, но настроен был явно решительно. Данмер представил, как произошедшее выглядело со стороны: двое рослых крепких мужчин остервенело били маленькую девочку с окровавленным лицом, отчаянно зовущую на помощь…
Хуже всего было то, что он ничего не слышал. Только чувствовал присутствие. Кем бы ни был ночной гость, двигался он удивительно бесшумно — ни шороха шагов, ни скрипа половиц, ни шелеста одежды… и ни одного, даже наилегчайшего, вздоха.
А это наводило на очень неприятные выводы о сущности визитёра. Радовало лишь, что якобы сонная возня дала Морину возможность принять более удобное положение и слегка размять вялые со сна мышцы. Только слегка, но и это было лучше, чем ничего.
Неизвестный постоял на пороге и так же неслышно прошёл в центр комнаты. Постоял… А потом двинулся к кровати, на которой лежал данмер.
Морин взвился навстречу неизвестному, перехватывая вооружённую руку… и промахнулся. Пальцы мазнули по чему-то мягкому — волосы? — и данмер рухнул на пол, придавив собой по-детски тонко взвизгнувшего убийцу. Приподнялся, не обращая внимания на вскочившего на шум Арктура…
Горящие в густом сумраке, точно раскалённые уголья глаза, длинные острые клыки… вампир. На вид — маленькая девочка лет десяти… Очень знакомая Морину маленькая девочка, о нечеловеческой сути которой ему доподлинно известно.
Бабетта.
Не раздумывая, данмер перекатился на спину, одновременно хватая вампиршу за тонкие плечики, и отшвырнул её на стену, зашипев от боли, когда острые ногти впились в предплечье левой руки, прочертив на коже глубокие борозды, тут же засочившиеся кровью. Стена от удара вздрогнула, из щелей между брусьями посыпался какой-то мусор. Бабетта мешком свалилась на пол, но тут же встала на четвереньки, по-собачьи встряхнулась… вскинула голову, резко втянув носом воздух… и вновь бросилась на Морина, целя в горло.
Данмер инстинктивно прикрылся левой рукой и заорал — уже не только от боли, но и от ярости, чувствуя мгновенно накатившую слабость, верный признак заражения. Взволнованные крики хозяев таверны за пределами комнаты, брань Арктура — на долгое мгновение все это отошло на задний план, уступая место впившимся в предплечье вампирским клыкам и почти физическому ощущению расползающейся по венам заразы. А потом кулак свободной руки врезался живот твари, заставив её подавиться и разжать челюсти.
Бабетта отскочила назад, вытерла окровавленный рот и, завопив «Помогите!» во весь голос, метнулась к выходу. Но тут же отпрыгнула — на месте, где она только что была, свистнуло лезвие меча. Не успевший подняться Морин крутанулся на месте, подсекая ей ноги, и торопливо зашарил взглядом вокруг, ища неизвестно когда оброненный кинжал. Шарахнулся в сторону, грязно выругавшись, когда над головой вновь мелькнул меч, и вновь крепко пнул вампиршу в живот — благо, та уже не пыталась напасть, бросив все силы на попытки прорваться наружу. Вновь встретив спиной стену, Бабетта обернулась к данмеру. Горящие в сумраке глаза прищурились…
В голове у Морина зазвучал тихий детский голосок, призывающий его помочь, спасти, защитить маленькую слабую девочку… Он ныл и жаловался, вонзаясь в мозг раскалённым гвоздём, вызывая желание зажмуриться и потрясти головой, вытряхивая его, словно воду, попавшую в ухо — только бы не слушать его, не поддаваться этой настойчивой требовательной мольбе. Иначе…
Данмер зарычал, борясь с наваждением, пальцы заскребли по дощатому полу… и наткнулись на обтянутую кожей рукоять. Не давая себе задуматься, что он делает, мужчина рванулся к замершей вампирше — и ударил. Стальное обоюдоострое лезвие прошило Бабетту насквозь и со стуком воткнулось в стену.
Голос стих.
В каком-то отупении Морин смотрел, как, потрескивая, осыпается на пол голубовато-серый пепел. Платье Бабетты так и осталось висеть бурой замызганной тряпкой, прибитое к стене кинжалом.
Кто-то потряс его за плечо:
— Эй, данмер! Ты в порядке?
Морин поднял глаза на спрашивающего. Арктур. С трудом разлепив непослушные губы, выдавил:
— Насколько возможно, будучи укушенным.
Глаза имперца сузились:
— Она успела тебя заразить?
— Да. Я это чувствую.
Данмер встал и зажёг свечу, чтобы рассмотреть укус. И досадливо поджал губы — разглядеть что-либо среди кровавых разводов было невозможно. Чтобы хоть что-то увидеть, раны нужно было промыть. И как можно быстрее — не хватало ещё, чтоб рана загноилась.
— Но время есть. До утра потерплю, а там… должен же в этой дыре быть хоть один целитель?
— Что тут произошло? — рявкнул Торинг, прорвавшийся мимо бойцов Пенитус Окулатус. — Что это за девочка? И… — он осёкся, увидев висящее на стене детское платьице, но договорил, — что вы с ней сделали?
Морин обернулся. Трактирщик выглядел испуганным, но настроен был явно решительно. Данмер представил, как произошедшее выглядело со стороны: двое рослых крепких мужчин остервенело били маленькую девочку с окровавленным лицом, отчаянно зовущую на помощь…
Страница 11 из 17
