Фандом: The Elder Scrolls. — Ситис тебя покарай, гнусная тварь! — донёсся до него очередной яростный вопль. Данмер резко крутанулся на месте и впился взглядом в шута, настороженно сузив глаза. Насколько он знал, единственными, кто не стеснялся употреблять имя Ситиса в проклятиях и божбе, были члены Тёмного Братства. И хотя после Красного Года Морин потерял связь с родной Мораг-Тонг, некоторые принципы «лесничих» до сих пор оставались для него незыблемыми. И ненависть к Тёмному Братству была первой в этом списке.
Добавить в моё избранное
55 мин, 33 сек 4288
— «Девятый день месяца Огня Очага. Нас арестовали, задержали! Мать Ночи не могла попасть в свой новый дом! Проклятущий Лорей! Подлый предатель! И этот эльф! Мерзкий данмер… Цицерон слышал его имя — Морин Уверан. Запишу его здесь, чтобы не забыть… Он заплатит! Сначала Лорей, потом эльф… Но он опасен, он почти догадался»… — Арктур захлопнул дневник и уставился на данмера.
— Убедился? — хмуро проворчал тот, забирая тетрадь.
Имперец кивнул.
— Вопрос только в том, где его искать, — мрачно проговорил он.
Морин кровожадно ухмыльнулся:
— Наш приятель был так любезен, что написал и об этом, — потряс он зажатым в руке дневником. — В Данстаре его надо искать. В Данстаре.
Арктур открыл, было, рот, но не успел произнести ни слова — за стеной раздался торопливый топот и в помещение ворвался один из бойцов Пенитус Окулатус, заорав с порога:
— Командир! Девчонка сбежала! Бабетта! Загрызла охранника и…
— Что значит «загрызла»? — рявкнул тот.
Вместо ответа солдат поднял руку с отставленными «вилкой» пальцами и красноречивым жестом ткнул себе в шею под ухом…
К счастью, таверна нашлась очень быстро, и уже через каких-то полчаса данмер вышел прогуляться. Пешком, разумеется — мысль о седле вызывала чувство, подозрительно похожее на ужас. Слабый, но тем не менее. Впрочем, это не помешало ему зайти на конюшню при таверне и проверить, как там Шармат. Убедившись, что с конём — и, что немаловажно, с конюхом — все в порядке, Морин неторопливо направился в порт, лениво глазея по сторонам и рассчитывая разговорить кого-нибудь из местных на предмет городских легенд и страшилок — не может же быть, чтобы никто ничего не знал… А заодно узнать, не видел ли кто-то из них странного коротышку, наряженного скоморохом. Вот только улицы Данстара, словно назло, были пустынны, и задавать вопросы оказалось некому.
Внимание данмера привлек спор на пристани возле небольшого кнорра — единственного в данный момент судна в данстарском порту. Молоденький парнишка-норд с едва пробившимися над верхней губой светлыми усами яростно мотал головой:
— Нет, нет и нет! «Морской Шквал» не выйдет из Данстара сегодня…
— Сколько тебе нужно еще денег, вымогатель?! — воскликнул его оппонент — одетый в тёмное молодой невысокий мужчина с рыжими волосами, стянутыми шнурком на затылке в короткий хвост.
Морин замер — голос неизвестного показался ему неприятно знакомым. Не раздумывая, данмер укрылся в устье шахты, вход в которую располагался прямо напротив пристани — идеальное место для наблюдения. Точнее, было бы таковым, если бы болтающийся поблизости стражник меньше косился в его сторону…
— Я сказал — нет! Моим людям нужен отдых, в конце концов! — рявкнул в ответ парнишка.
Тем временем к спору присоединился еще один участник — рослый черноволосый данмер с удивительно неприятной физиономией. Он облокотился на низкий борт кнорра и что-то проговорил. Ветер отнес его слова в сторону, но рыжий, которому они явно были адресованы, вскинул голову, словно получив пощечину, и потянулся к кинжалу на поясе. Данмер в ответ показал свой и предвкушающе ухмыльнулся. Парнишка-норд немедленно обернулся к нему, видимо, веля успокоиться. Рыжий тоже не остался в долгу. Что он сказал, Морин снова не расслышал, но лицо темного эльфа перекосилось в гримасе бешенства. Мужчина невольно подумал, что мера с такой паскудной рожей сам он прирезал бы при первой возможности — исключительно ради собственной безопасности. Было в лице моряка что-то такое, от чего рука непроизвольно тянулась к ножу…
Рыжий, тем временем, досадливо сплюнул и лёгкой, словно бы пританцовывающей походкой направился от пристани куда-то вдоль берега. На миг приостановился, полоснув острым взглядом по тёмному зеву шахты и стоящему на карауле стражнику. Но тот смотрел в другую сторону, и он двинулся дальше. А Морин остался стоять на месте, прикипев взглядом к тонкой, сухощавой фигуре в темной одежде. Он узнал её обладателя. И совершенно не удивился, когда тот подхватил проходившую мимо старуху под локоть и закружил её в танце, напевая какую-то дурацкую песенку уже знакомым данмеру писклявым голоском и не обращая внимания на брань своей невольной партнёрши…
Цицерон.
Без своего дурацкого костюма и колпака с колокольцами, с лицом, отмытым от румян и белил, шут-ассасин, пока сдерживал свои безумные порывы, был почти неузнаваем.
— Убедился? — хмуро проворчал тот, забирая тетрадь.
Имперец кивнул.
— Вопрос только в том, где его искать, — мрачно проговорил он.
Морин кровожадно ухмыльнулся:
— Наш приятель был так любезен, что написал и об этом, — потряс он зажатым в руке дневником. — В Данстаре его надо искать. В Данстаре.
Арктур открыл, было, рот, но не успел произнести ни слова — за стеной раздался торопливый топот и в помещение ворвался один из бойцов Пенитус Окулатус, заорав с порога:
— Командир! Девчонка сбежала! Бабетта! Загрызла охранника и…
— Что значит «загрызла»? — рявкнул тот.
Вместо ответа солдат поднял руку с отставленными «вилкой» пальцами и красноречивым жестом ткнул себе в шею под ухом…
Данстар
Дорога до Данстара заняла двое суток почти непрерывной скачки с короткими остановками на роздых лошадям и перекус людям. Буквально сползя со спины Шармата, Морин вцепился в луку седла, чтобы удержаться на дрожащих ногах. Боги, а он-то считал себя неплохим наездником… Впрочем, быстрый взгляд в сторону Арктура и его двоих подручных немного успокоил данмера — спешившиеся по его примеру агенты Пенитус Окулатус явно чувствовали себя ничуть не лучше.К счастью, таверна нашлась очень быстро, и уже через каких-то полчаса данмер вышел прогуляться. Пешком, разумеется — мысль о седле вызывала чувство, подозрительно похожее на ужас. Слабый, но тем не менее. Впрочем, это не помешало ему зайти на конюшню при таверне и проверить, как там Шармат. Убедившись, что с конём — и, что немаловажно, с конюхом — все в порядке, Морин неторопливо направился в порт, лениво глазея по сторонам и рассчитывая разговорить кого-нибудь из местных на предмет городских легенд и страшилок — не может же быть, чтобы никто ничего не знал… А заодно узнать, не видел ли кто-то из них странного коротышку, наряженного скоморохом. Вот только улицы Данстара, словно назло, были пустынны, и задавать вопросы оказалось некому.
Внимание данмера привлек спор на пристани возле небольшого кнорра — единственного в данный момент судна в данстарском порту. Молоденький парнишка-норд с едва пробившимися над верхней губой светлыми усами яростно мотал головой:
— Нет, нет и нет! «Морской Шквал» не выйдет из Данстара сегодня…
— Сколько тебе нужно еще денег, вымогатель?! — воскликнул его оппонент — одетый в тёмное молодой невысокий мужчина с рыжими волосами, стянутыми шнурком на затылке в короткий хвост.
Морин замер — голос неизвестного показался ему неприятно знакомым. Не раздумывая, данмер укрылся в устье шахты, вход в которую располагался прямо напротив пристани — идеальное место для наблюдения. Точнее, было бы таковым, если бы болтающийся поблизости стражник меньше косился в его сторону…
— Я сказал — нет! Моим людям нужен отдых, в конце концов! — рявкнул в ответ парнишка.
Тем временем к спору присоединился еще один участник — рослый черноволосый данмер с удивительно неприятной физиономией. Он облокотился на низкий борт кнорра и что-то проговорил. Ветер отнес его слова в сторону, но рыжий, которому они явно были адресованы, вскинул голову, словно получив пощечину, и потянулся к кинжалу на поясе. Данмер в ответ показал свой и предвкушающе ухмыльнулся. Парнишка-норд немедленно обернулся к нему, видимо, веля успокоиться. Рыжий тоже не остался в долгу. Что он сказал, Морин снова не расслышал, но лицо темного эльфа перекосилось в гримасе бешенства. Мужчина невольно подумал, что мера с такой паскудной рожей сам он прирезал бы при первой возможности — исключительно ради собственной безопасности. Было в лице моряка что-то такое, от чего рука непроизвольно тянулась к ножу…
Рыжий, тем временем, досадливо сплюнул и лёгкой, словно бы пританцовывающей походкой направился от пристани куда-то вдоль берега. На миг приостановился, полоснув острым взглядом по тёмному зеву шахты и стоящему на карауле стражнику. Но тот смотрел в другую сторону, и он двинулся дальше. А Морин остался стоять на месте, прикипев взглядом к тонкой, сухощавой фигуре в темной одежде. Он узнал её обладателя. И совершенно не удивился, когда тот подхватил проходившую мимо старуху под локоть и закружил её в танце, напевая какую-то дурацкую песенку уже знакомым данмеру писклявым голоском и не обращая внимания на брань своей невольной партнёрши…
Цицерон.
Без своего дурацкого костюма и колпака с колокольцами, с лицом, отмытым от румян и белил, шут-ассасин, пока сдерживал свои безумные порывы, был почти неузнаваем.
Страница 8 из 17
