Монстры

Взорвавшись с оглушительным грохотом, она обрушила на головы волшебников бетонные перекрытия.

Прежде чем их завалило обломками, Рон успел увидеть, как попытался аппарировать Филипп — но молодой аврор свалился на пол бесформенной окровавленной кучей.

Драко пошевелился и встал на четвереньки, сбрасывая с себя камни. В рот и нос попала пыль, заставившая его зайтись надсадным кашлем.

Палочки в его руке не было. Драко начал судорожно обшаривать пространство вокруг себя…

И внезапно замер, обратившись в слух.

Утробное рычание, донесшееся с близкого расстояния, отозвалось в сердце острым, колющим страхом.

Горящие желтые глаза вспыхнули совсем рядом, в какой-то паре футов, и Драко уже мог рассмотреть очертания огромной волчьей морды.

С трудом встав на одно колено, Драко протянул вперед дрожащую руку и прошептал:

— Тише, тише…

Ощеренная пасть приблизилась, обдав его острым запахом зверя и металлическим — крови. Уродливые ноздри шумно втянули воздух возле самой ладони Драко.

— Тише, девочка, — чуть увереннее сказал он, кончиками пальцев касаясь горячего влажного носа.

Оборотень отпрянул и злобно щелкнул клыками, вновь угрожающе зарычав.

В этот момент из темноты за его спиной вырвалась яркая голубая вспышка. Пролетев прямо над их головами, она ударилась в стену, проломив ее насквозь.

Молниеносно развернувшись, оборотень бросился на атаковавшего Рона. Еще одно заклинание разрезало воздух, однако зверь был слишком быстр — метнувшись в сторону, он избежал поражения и в несколько прыжков достиг аврора.

Рон вскрикнул, когда чудовищная сила сбила его с ног и повалила на землю.

Бритвенно-острые зубы уже готовы были сомкнуться на его горле, но в этот миг в спину зверя ударило новое заклинание. Взвыв, оборотень резко повернулся к выстрелившему в него Драко — и Рон, дернув из-под когтистой лапы руку, вонзил клинок в его предплечье.

От истошного крика заложило уши. Зверь вскинул лапу, отшвырнув противника в сторону — раздался тошнотворный хруст ломающихся костей — и бросился к образовавшемуся после обвала проему.

Драко побежал было следом, но, выбравшись на улицу, остановился, поднимая взгляд на забрезживший над домами рассвет.

И, достав зеркало для связи с Министерством, вызвал подкрепление.

Нехотя, Драко вернулся внутрь; к Филиппу даже не стал подходить — «расщеп» при неудачной попытке аппарации был летален. Сказал ведь ему старик: магический остаток от Адского пламени может повлиять на заклинание…

Драко проверил пульс у Рона — тот оказался жив, хоть и поломан изрядно. Поколебавшись, он осторожно поднял аврора на руки и вынес наружу, где можно было оказать ему первую помощь.

Когда спустя час Драко аппарировал на лужайку перед своим домом, бледные солнечные лучи уже пробились сквозь предутреннюю дымку тумана.

Взбежав по ступеням крыльца, Драко вошел в дом и, затворив дверь, тяжело привалился к ней спиной. Руки его мелко дрожали.

С силой проведя ладонями по лицу, он стремительным шагом направился в дальнюю часть дома — туда, где за тяжелым зачарованным гобеленом скрывался вход в подвал.

Драко была отвратительна сама мысль о том, чтобы вновь оказаться в темноте, но времени оставалось мало. Будто боясь растерять всю решительность, он резко ступил на каменную лестницу.

В самом низу, в затхлом душном полумраке, находилась металлическая кровать. Лежащая на ней женщина спала, погруженная в вечный магический сон. Из-за скудного освещения казалось, что она вообще не дышит, — настолько слабо и незаметно вздымалась ее грудь — но глаза под тонкими, почти прозрачными веками быстро двигались, свидетельствуя о мучившем женщину кошмаре.

Аккуратным, отточенным за много лет движением Драко срезал прядь ее светлых волос и поспешил вернуться наверх.

Гостиная уже была залита солнечным светом. Щурясь с непривычки, Драко прошел к секретеру и достал из ящика объемную флягу. Добавить волосы, осторожно взболтать — действия, доведенные до автоматизма.

— Насколько все плохо?

Драко привык к тому, как незаметно она умела подкрадываться; звериные повадки сохранялись у Лаванды еще какое-то время после полнолуния.

— Двое авроров… а еще Линда и Томас, — ответил он, не оборачиваясь.

О том, что она едва не прикончила Уизли, Драко намеренно умолчал. Ни к чему ей знать. Как и то, что Драко пришлось помешать ей это сделать.

Лишь когда Оборотное зелье было готово, он повернулся к своей жене. И замер на мгновение.

Лаванда стояла в дверном проеме, бессильно опустив плечи. Длинный рукав домашнего платья скрывал глубокий порез на ее предплечье; судя по тому, как неловко она согнула эту руку, рана причиняла ей сильную боль.

На лице Лаванды, осунувшемся после пережитой ночи, застыло мучительное выражение смятения и вины.