Фандом: Гарри Поттер. Трудовая поездка на Ковен Магов в Японию выливается для Гермионы в ряд неожиданностей. Сначала она узнаёт, что Рональд ей изменяет, считая девушку фригидной, а затем свидетелем этого разговора становится Люциус Малфой. Он мог бы только посмеяться над наивной девочкой, но внезапно примеряет на себя роль её учителя. И что же из этого получится?
Добавить в моё избранное
51 мин, 18 сек 15718
Когда Люциус закончил с первым символом на шее, Гермиона с ужасом поняла, что сегодня ей понадобится вся её выдержка, чтобы не наброситься на этого мужчину. Сначала он дразнил её кожу кистями и чернилами, затем опалял своим горячим дыханием. Она вдыхала его запах, была буквально окутана им, но не могла коснуться — не могла ничего сделать! Между ними стояла преграда «учитель-ученик». Он видит, но не замечает её! Гермиона закусила губу, отгоняя слёзы. Мерлин, как же она хочет его! До крика! До головокружения! До боли! До смерти! С ней творилось что-то невероятное. Влага её желания начала стекать по внутренней стороне бедра, живот сводило в спазмах, а дышать стало совершенно невозможно! Малфой продолжал свою пытку, вырисовывая иероглифы на её животе. Она знала, что Люциус присел перед ней и едва ли не утыкается носом между её ног. Он просто не мог не заметить, как сильно она его желает.
Кисть на лодыжке левой ноги. Короткая передышка, пока он макает её в чернила, а затем медленным движением выписывает очередной символ. Невыносимо! Это просто невыносимо!
Гермиона тихонько стонет, переминаясь с ноги на ногу. Он уже почти добрался до её бёдер. Чёрт возьми! Она чувствует, как её собственная влага смешивается с чернилами, а затем кончик кисти касается самого нежного и чувствительного места…
— Нет! Всё, остановись! — закричала Гермиона, сдирая с себя повязку.
Сквозь поток слёз она увидела его изумлённое лицо. Он действительно не ожидал, что она скажет «нет».
— Гермиона…
— Я больше не могу так! — она снова кричит. — Разве ты не видишь? Я… с ума схожу!
Люциус выпрямился. Теперь в его взгляде отразился страх и паника.
— Я сделал тебе больно?
— Да! Ты постоянно это делаешь! Боже… Люциус…
Гермиона прижалась к нему, к его белой рубашке, оставляя на ней разводы от невысохших на её теле чернил. Она нетерпеливо принялась срывать с него одежду, при помощи рук, губ и языка говоря лишь одну единственную фразу: «Я хочу тебя!»
— Пожалуйста… — умоляюще зашептала она в его ухо. — Я больше не твоя ученица, Люциус. Поэтому к чёрту все условности, просто возьми меня!
Он сжал пальцы на её волосах, выдергивая из них единственную заколку, которая скрепляла тяжёлые пряди на затылке, а затем его губы, руки, язык страстно, нетерпеливо отвечали ей: «Ты моя!»
Люциус толкнул её на кровать, падая на колени перед ней, его губы жадно впитывали в себя неделями копившееся в ней желание, пока Гермиона не закричала, сжимая в пальцах тонкое покрывало. Её тело жило собственной жизнью, сотрясаясь в безумных конвульсиях первого в её жизни оргазма. Когда Люциус отстранился от неё, на его лице, шее и груди оказались отпечатки чернил и иероглифов, которыми он до этого разрисовывал её тело. Одно воспоминание об этой пытке заставляло Гермиону снова и снова желать его до крайней степени помешательства.
Люциус не заставил себя долго ждать, согнув её ноги в коленях, он развёл их в стороны, мощным толчком входя в неё.
—А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — вырвалось одновременно у них обоих.
Каждый раз, когда она смотрела на его обнажённое тело, то представляла, каково это — чувствовать его внутри себя. Большой, горячий, нетерпеливый, сводящий с ума. Движения были быстрыми, частыми, мощными. Было бы больно, если бы она не хотела этого так сильно!
— Пожалуйста, быстрее… пожалуйста… я не могу…
— Сейчас, моя девочка… сейчас, потерпи…
— ЛЮЦИУС! — выкрикнула она и затряслась в его руках, не в силах контролировать ровным счётом ничего.
Все мысли, чувства, эмоции ушли, опустошив их обоих до дна. Мир замер. Их тела переплелись, как на тех картинках, изображённых в старинном храме эротизма. Прошло немало времени, прежде чем Гермиона сумела разобраться, что же пришло на смену напряжению и старательно сдерживаемой страсти. Спокойствие и умиротворение. Она улыбнулась, подняв взгляд на Люциуса, и увидела, что он тоже улыбается. Его пальцы лениво поглаживали её волосы, грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Вот, ради чего всё это было. Познание. Понимание. Кажется, японские монахи знали, о чём говорят.
— Угу.
— И они?
— Да.
— Вау!
— Точно.
Гермиона быстро свернула за угол, не желая встречаться нос к носу с Кэрол и Джейн. Пусть говорят всё, что их душе угодно. Пусть даже скажут об этом Рону — избавят её от проблем.
До вылета оставалось менее часа. Она бесцельно бродила по зоне Duty Free, с тоской глядя на японские сувениры. Казалось, она оставляет в этой стране огромную часть своей души. Представить, что этим вечером она будет есть обычную английскую еду, казалось кощунством. И, что ещё хуже, провести ужин без Люциуса, зная, что он в этот момент сидит за одним столом со своей женой, которая хлопочет вокруг него.
Кисть на лодыжке левой ноги. Короткая передышка, пока он макает её в чернила, а затем медленным движением выписывает очередной символ. Невыносимо! Это просто невыносимо!
Гермиона тихонько стонет, переминаясь с ноги на ногу. Он уже почти добрался до её бёдер. Чёрт возьми! Она чувствует, как её собственная влага смешивается с чернилами, а затем кончик кисти касается самого нежного и чувствительного места…
— Нет! Всё, остановись! — закричала Гермиона, сдирая с себя повязку.
Сквозь поток слёз она увидела его изумлённое лицо. Он действительно не ожидал, что она скажет «нет».
— Гермиона…
— Я больше не могу так! — она снова кричит. — Разве ты не видишь? Я… с ума схожу!
Люциус выпрямился. Теперь в его взгляде отразился страх и паника.
— Я сделал тебе больно?
— Да! Ты постоянно это делаешь! Боже… Люциус…
Гермиона прижалась к нему, к его белой рубашке, оставляя на ней разводы от невысохших на её теле чернил. Она нетерпеливо принялась срывать с него одежду, при помощи рук, губ и языка говоря лишь одну единственную фразу: «Я хочу тебя!»
— Пожалуйста… — умоляюще зашептала она в его ухо. — Я больше не твоя ученица, Люциус. Поэтому к чёрту все условности, просто возьми меня!
Он сжал пальцы на её волосах, выдергивая из них единственную заколку, которая скрепляла тяжёлые пряди на затылке, а затем его губы, руки, язык страстно, нетерпеливо отвечали ей: «Ты моя!»
Люциус толкнул её на кровать, падая на колени перед ней, его губы жадно впитывали в себя неделями копившееся в ней желание, пока Гермиона не закричала, сжимая в пальцах тонкое покрывало. Её тело жило собственной жизнью, сотрясаясь в безумных конвульсиях первого в её жизни оргазма. Когда Люциус отстранился от неё, на его лице, шее и груди оказались отпечатки чернил и иероглифов, которыми он до этого разрисовывал её тело. Одно воспоминание об этой пытке заставляло Гермиону снова и снова желать его до крайней степени помешательства.
Люциус не заставил себя долго ждать, согнув её ноги в коленях, он развёл их в стороны, мощным толчком входя в неё.
—А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — вырвалось одновременно у них обоих.
Каждый раз, когда она смотрела на его обнажённое тело, то представляла, каково это — чувствовать его внутри себя. Большой, горячий, нетерпеливый, сводящий с ума. Движения были быстрыми, частыми, мощными. Было бы больно, если бы она не хотела этого так сильно!
— Пожалуйста, быстрее… пожалуйста… я не могу…
— Сейчас, моя девочка… сейчас, потерпи…
— ЛЮЦИУС! — выкрикнула она и затряслась в его руках, не в силах контролировать ровным счётом ничего.
Все мысли, чувства, эмоции ушли, опустошив их обоих до дна. Мир замер. Их тела переплелись, как на тех картинках, изображённых в старинном храме эротизма. Прошло немало времени, прежде чем Гермиона сумела разобраться, что же пришло на смену напряжению и старательно сдерживаемой страсти. Спокойствие и умиротворение. Она улыбнулась, подняв взгляд на Люциуса, и увидела, что он тоже улыбается. Его пальцы лениво поглаживали её волосы, грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Вот, ради чего всё это было. Познание. Понимание. Кажется, японские монахи знали, о чём говорят.
4. Выводы
— Так это правда, что Грейнджер и Малфой…— Угу.
— И они?
— Да.
— Вау!
— Точно.
Гермиона быстро свернула за угол, не желая встречаться нос к носу с Кэрол и Джейн. Пусть говорят всё, что их душе угодно. Пусть даже скажут об этом Рону — избавят её от проблем.
До вылета оставалось менее часа. Она бесцельно бродила по зоне Duty Free, с тоской глядя на японские сувениры. Казалось, она оставляет в этой стране огромную часть своей души. Представить, что этим вечером она будет есть обычную английскую еду, казалось кощунством. И, что ещё хуже, провести ужин без Люциуса, зная, что он в этот момент сидит за одним столом со своей женой, которая хлопочет вокруг него.
Страница 14 из 15
