Фандом: Гарри Поттер. Трудовая поездка на Ковен Магов в Японию выливается для Гермионы в ряд неожиданностей. Сначала она узнаёт, что Рональд ей изменяет, считая девушку фригидной, а затем свидетелем этого разговора становится Люциус Малфой. Он мог бы только посмеяться над наивной девочкой, но внезапно примеряет на себя роль её учителя. И что же из этого получится?
Добавить в моё избранное
51 мин, 18 сек 15706
Непривычное умиротворение никак не вязалось с осознанием неправильности поступков, которые она совершила прошлым вечером. Она вела себя, словно порочная грешница, и ещё больше смущалась оттого, что не испытывала подавляющего чувства вины. Подумаешь, Люциус Малфой ел из её рук, будто ручной дракон! Почти два часа стояла перед ним голой? Какие мелочи!
Она повернулась на бок и несколько раз моргнула. На дверце шкафа висело платье с этикеткой и новый пиджак. Не трудно догадаться, кто постарался. Гермиона никогда не носила ни такие расцветки, ни такой фасон, но ей смертельно захотелось немедленно примерить одежду!
Выбравшись из постели, Гермиона быстро приняла душ, решив, что сегодня потратит время на выпрямление волос в ущерб завтраку. На столике её ожидал очередной сюрприз — маленькая коробочка с туалетной водой и записка:
«Я бы предпочёл, чтобы на Вас сегодня ничего не было, кроме этого запаха. Л. М.»
Гермиона ухмыльнулась, открывая подарок. Утончённый аромат наполнил её игривым настроением, и она вдруг представила, как появляется перед тысячной аудиторией обнажённой. Матерь божья, один вечер с Малфоем, и она уже рассуждает, как распутница со стажем! А что же будет дальше? В кого он её превратит?
Платье подошло ей идеально. Гермиона не ожидала, что фиолетовый цвет будет так к лицу ей. Чёрный пиджак добавлял строгости и официальности в её образ, а в сочетании с длинными прямыми волосами казалось, что отражение принадлежит не Гермионе Грейнджер, а некой знаменитости. Подобный вывод вселил в неё максимум уверенности, и думая о предстоящем выступлении, Гермиона не испытывала волнение, а лишь возбуждение и истинно женскую радость.
Уже перед самым началом выступления Гермиона решила заглянуть в дамскую комнату, чтобы всё было идеально. Но вдруг чья-то рука дёрнула её за угол, и Гермиона оказалась лицом к лицу с Люциусом Малфоем. Впрочем, ненадолго. Он моментально развернул её спиной к себе, прижав к своей груди. Её сердце колотилось, как бешенное, когда его рука начала ползти вверх по её бедру, поднимая узкую ткань платья.
— Нас увидят! — первая ужасная мысль. — Я не могу, у меня есть жених! — вторая. — Вы же обещали, что только теория… — третья.
— Заманчивое предложение, Гермиона, — касаясь губами её шеи, пробормотал он. — Я подумаю над ним.
Она тихонько заскулила, почувствовав, что её трусики поползли вниз.
— Люциус… — она хватала воздух ртом, и снова казалось, будто её вот-вот стошнит из-за этой странной непривычной тяжести внизу живота.
— Теперь твой запах сводит с ума, — сказал он таким тоном, будто речь шла о погоде, и выпустил её.
Гермиона ошеломлённо наблюдала, как её трусики исчезают в кармане его мантии, чувствуя себя обнажённой и уязвимой.
— Будьте осторожны, поднимаясь по ступенькам, иначе тысяча волшебников, сидящих в зале, узнают, что вы забыли сегодня надеть нижнее бельё.
— Знаете, сейчас я ненавижу вас больше обычного!
— Я знаю, — ухмыльнулся он, в его глазах плясали дьявольские огоньки. — Идите, Гермиона, иначе пропустите своё выступление.
По окончании конференции у них была запланирована экскурсия в буддийский храм Ситэнно-дзи, основанный ещё в 593 году. Гермиона немного знала об истории и культуре японцев, поэтому ей было интересно каждое начинание.
Она до сих пор краснела, а коленки подрагивали при мысли, что она провела на сцене целый час без нижнего белья. А в этот момент Люциус Малфой смотрел на неё своим нахальным взглядом, и в его кармане лежали её трусики, словно белый флаг капитуляции. Ещё ей было стыдно, что она предположила, будто Малфой хочет с ней переспать. Очевидно, что это не так. Он просто развлекается.
Но каким-то странным образом то, что Гермиона испытала этим утром, не было плохо. Она растерялась в первый момент от неожиданности, но, когда она с кем-то начинала заговаривать, ощущая непривычную свободу под юбкой, её губы расплывались в порочной улыбке — и Гермиона ничего не могла с этим поделать. Следовало двигаться осторожно, чтобы случайно не продемонстрировать свои прелести посторонним взглядам, но это лишь обострило все её чувства, и Гермиона оценила смысл подобной безумной затеи. Конечно, сама бы она ни за что не решилась на подобное. А впрочем… неприлично хихикнув, она сняла трусики (уж лучше они будут лежать в комоде, чем в кармане Малфоя) и бюстгальтер, оставшись в тонком весеннем платьице с японским цветочным узором. Её соски призывно выделялись под тканью, и, глядя на саму себя, Гермиона неожиданно испытала возбуждение сексуального характера. Представив, как рука Малфоя путешествует по её бедру, Гермиона закусила губу, пытаясь совладать с бешеным ритмом своего сердца. Закрыв глаза, она положила руку себе на коленку, раздумывая, будет ли слишком плохо, если она попробует дотронуться до себя ТАМ?
Настойчивый стук заставил её подпрыгнуть. Какое счастье, что дверь заперта на замок!
Она повернулась на бок и несколько раз моргнула. На дверце шкафа висело платье с этикеткой и новый пиджак. Не трудно догадаться, кто постарался. Гермиона никогда не носила ни такие расцветки, ни такой фасон, но ей смертельно захотелось немедленно примерить одежду!
Выбравшись из постели, Гермиона быстро приняла душ, решив, что сегодня потратит время на выпрямление волос в ущерб завтраку. На столике её ожидал очередной сюрприз — маленькая коробочка с туалетной водой и записка:
«Я бы предпочёл, чтобы на Вас сегодня ничего не было, кроме этого запаха. Л. М.»
Гермиона ухмыльнулась, открывая подарок. Утончённый аромат наполнил её игривым настроением, и она вдруг представила, как появляется перед тысячной аудиторией обнажённой. Матерь божья, один вечер с Малфоем, и она уже рассуждает, как распутница со стажем! А что же будет дальше? В кого он её превратит?
Платье подошло ей идеально. Гермиона не ожидала, что фиолетовый цвет будет так к лицу ей. Чёрный пиджак добавлял строгости и официальности в её образ, а в сочетании с длинными прямыми волосами казалось, что отражение принадлежит не Гермионе Грейнджер, а некой знаменитости. Подобный вывод вселил в неё максимум уверенности, и думая о предстоящем выступлении, Гермиона не испытывала волнение, а лишь возбуждение и истинно женскую радость.
Уже перед самым началом выступления Гермиона решила заглянуть в дамскую комнату, чтобы всё было идеально. Но вдруг чья-то рука дёрнула её за угол, и Гермиона оказалась лицом к лицу с Люциусом Малфоем. Впрочем, ненадолго. Он моментально развернул её спиной к себе, прижав к своей груди. Её сердце колотилось, как бешенное, когда его рука начала ползти вверх по её бедру, поднимая узкую ткань платья.
— Нас увидят! — первая ужасная мысль. — Я не могу, у меня есть жених! — вторая. — Вы же обещали, что только теория… — третья.
— Заманчивое предложение, Гермиона, — касаясь губами её шеи, пробормотал он. — Я подумаю над ним.
Она тихонько заскулила, почувствовав, что её трусики поползли вниз.
— Люциус… — она хватала воздух ртом, и снова казалось, будто её вот-вот стошнит из-за этой странной непривычной тяжести внизу живота.
— Теперь твой запах сводит с ума, — сказал он таким тоном, будто речь шла о погоде, и выпустил её.
Гермиона ошеломлённо наблюдала, как её трусики исчезают в кармане его мантии, чувствуя себя обнажённой и уязвимой.
— Будьте осторожны, поднимаясь по ступенькам, иначе тысяча волшебников, сидящих в зале, узнают, что вы забыли сегодня надеть нижнее бельё.
— Знаете, сейчас я ненавижу вас больше обычного!
— Я знаю, — ухмыльнулся он, в его глазах плясали дьявольские огоньки. — Идите, Гермиона, иначе пропустите своё выступление.
По окончании конференции у них была запланирована экскурсия в буддийский храм Ситэнно-дзи, основанный ещё в 593 году. Гермиона немного знала об истории и культуре японцев, поэтому ей было интересно каждое начинание.
Она до сих пор краснела, а коленки подрагивали при мысли, что она провела на сцене целый час без нижнего белья. А в этот момент Люциус Малфой смотрел на неё своим нахальным взглядом, и в его кармане лежали её трусики, словно белый флаг капитуляции. Ещё ей было стыдно, что она предположила, будто Малфой хочет с ней переспать. Очевидно, что это не так. Он просто развлекается.
Но каким-то странным образом то, что Гермиона испытала этим утром, не было плохо. Она растерялась в первый момент от неожиданности, но, когда она с кем-то начинала заговаривать, ощущая непривычную свободу под юбкой, её губы расплывались в порочной улыбке — и Гермиона ничего не могла с этим поделать. Следовало двигаться осторожно, чтобы случайно не продемонстрировать свои прелести посторонним взглядам, но это лишь обострило все её чувства, и Гермиона оценила смысл подобной безумной затеи. Конечно, сама бы она ни за что не решилась на подобное. А впрочем… неприлично хихикнув, она сняла трусики (уж лучше они будут лежать в комоде, чем в кармане Малфоя) и бюстгальтер, оставшись в тонком весеннем платьице с японским цветочным узором. Её соски призывно выделялись под тканью, и, глядя на саму себя, Гермиона неожиданно испытала возбуждение сексуального характера. Представив, как рука Малфоя путешествует по её бедру, Гермиона закусила губу, пытаясь совладать с бешеным ритмом своего сердца. Закрыв глаза, она положила руку себе на коленку, раздумывая, будет ли слишком плохо, если она попробует дотронуться до себя ТАМ?
Настойчивый стук заставил её подпрыгнуть. Какое счастье, что дверь заперта на замок!
Страница 8 из 15
