Когда приходит весна

Именно из-за этих рук я и решаюсь поздороваться.

А что? Я одинока, и мне почти тридцать. Это тот возраст, когда не нужно спрашивать разрешения погулять с каким-нибудь мальчиком у мамы. Я в отпуске. Рабочий кодекс, конечно же, намекает, что в подобные отношения с заграничниками лучше не вступать. Уж больно муторные у них традиции насчет ухаживаний, замужества и вообще семейной жизни. Особенно мой шеф будет против. Так я вроде бы замуж за мальчика не бегу, мне бы познакомиться. Решилась, пересела ближе к нему, и сразу волнительно как-то стало.

— Рей, — говорю. — Можно рядом поскучать?

Полным именем не называюсь. Подкатываю небрежно, выгляжу расслаблено. Может, покажусь ему экзотикой, и мы проведем неплохой вечер? По крайней мере, побеседовать в приятной компании удастся.

Мальчик прожигает меня взглядом настолько внимательным, что я судорожно начинаю вспоминать, нет ли на мне ничего подозрительного, рабочего. Кое-что, конечно, есть, но спрятано настолько хорошо, что даже заграничник не раскусит. Он молчит так долго, что я начинаю задумываться, а не продублировать ли свой вопрос на заграничном языке. Простейшие фразы я вспомнить должна, хотя знаю его откровенно плоховато. Так уж повелось, что заграничникам выучить наш гораздо проще, чем наоборот.

— Да, пожалуйста. Присаживайтесь.

Какой у него голос! Низкий, но не глухой, с приятными обертонами. Он отдается вибрацией где-то в центре моего тела, искорками распространяется в моем мозгу от синапса к синапсу, от клетки к клетке. Ох, как приятно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не упасть со стула от восторга.

— Может, познакомимся?

— Септимий… Вирго, — представляется он.

Ага, как же. Мне удается не фыркнуть. Я уверена, что за небольшой паузой скрываются, по крайней мере, еще два-три имени — отца и ближайших, важнейших или знаменитейших предков. Септимий Вирго. Созвездие Девы, надо же! Он — Зодиакальный маг, практически элита. С Девами я впервые сталкиваюсь, даже по документам они у нас еще не проходили. Змееносцы были, Овны, Рыбы, Южный крест, Скорпионы и Тельцы тоже. Последние, кстати, торгаши еще те: они просто не могут оставить другой мир без внимания. Вечно бегают через границу, пытаются протащить контрабанду, иногда количество товара протолкнуть больше положенного, или качество поставить не такое, как указано. Протягиваю руку новому знакомому. Он с заминкой пожимает ее.

— Очень приятно, — я улыбаюсь: — Вы не против моей компании?

Он не против. Мы переходим на «ты» и пьем настойки. Беседа понемногу складывается. Заграничник явно в Си-граде в первый раз. С удовольствием подсказываю насчет достопримечательностей, напрашиваюсь провести экскурсию. Топорный флирт от Орейри неожиданно дает свои результаты. Хотя может Вирго просто чуть более пьян, чем мне кажется. И так случайно выходит, что мы пьем на брудершафт и целуемся. Это немного странно. Обычно к моменту поцелуя во мне просыпается то ли параноик, то ли скромница, но в этот раз обходится без изысков. Мне просто хорошо.

Вирго заплетающимся языком признается, что к нему подходили и до меня, мужчины и женщины. Но остальных он отшил, а меня ему не захотелось отшивать. Почему-то на душе становится тепло. Давно окуклившиеся предательницы-бабочки, которые каким-то мистическим образом живут в животе, начинают вдруг трепетать и выбираться из коконов. Это приятно, несмотря на то, что в любовь, особенно с первой посиделки в баре, я не верю.

Компания рядом с нами становится агрессивнее, то и дело отдельные пьяные тела наталкиваются на стойку и что-то требуют у бармена. Я пересаживаюсь совсем близко к Септимию, он даже невзначай обнимает меня за талию. Это касание невесомое, но оно есть. Я знаю, что обычно заграничники стараются не вторгаются в чужое личное пространство. У них каждое такое вторжение имеет причину. Вот когда я вижу, как Вирго тянется куда-то в широкий рукав своего одеяния, то все становится на свои места. Толпа доставляет ему беспокойство, и он пытается нас огранить от этого. Но что бы там у него ни было — жезл или амулет, использовать подобное в городе запрещено. Только в случае угрозы для жизни. Но ведь пьяный офисный планктон — это не угроза.

— Пойдем отсюда на свежий воздух, — я останавливаю его. Септимий с едва заметным сомнением кивает. Мы быстро протискиваемся к выходу.

На улице неожиданно тепло для февраля. Ночной Си-град полон света, звуков и людей. Я ощущаю ветер с привкусом соли и точно знаю, что за маревом искусственного освещения скрываются мелкие, но безумно яркие звезды и серп луны. А вот при должном стечении обстоятельств можно увидеть даже два лунных серпа — наш и мира, который с нашим столкнулся.

Мы идем по улицам и почему-то держимся за руки. Его ладонь именно такая, как я представляла: кожа гладкая, теплая, невлажная, пальцы сильные, уютно баюкающие мою ладонь. Септимий оказывается выше меня на голову.