Фандом: Средиземье Толкина. Малая часть Нолдор возвращается в Тирион. Валар призывают третьего сына Финве в Маханаксар и обсуждают с ним разные сложные вопросы, которых к этому моменту накопилось немало. «Но Финарфин в тот час презрел поход и возвратился назад… и многие из его народа шли с ним, в скорби повернув вспять, покуда не узрели вновь дальний луч Миндона на Туне, все еще горевшего в ночи, и не вернулись, наконец, в Валинор. Там они получили прощение валар, и Финарфину было доверено править остатками нолдор в Благословенном Краю».
Добавить в моё избранное
24 мин, 48 сек 19258
Казалось, они скорчились от непереносимой боли. Сердце эльда сжалось от тоски и забытого страха, как будто он снова переживал те мгновения, когда тьма окутала Валинор.
Наконец, совладав с собой, Арафинвэ спрыгнул с седла, ослабил подпругу, снял уздечку с коня. Добродушно почесав челку любимца, он вытащил из сумки еще одно яблоко:
— Угощайся, ты заслужил, спасибо за помощь. Подожди меня, отдохни, — конь, чувствуя настроение эльда, недоверчиво всхрапнул и опасливо покосился на хозяина. — Не бойся, здесь тебе ничего не угрожает. Я скоро вернусь.
Он похлопал коня по шее и направился к широкой круглой площадке, по краю которой стояли четырнадцать кресел, высеченных из камня. Кресла были пусты. Чья-то искусная рука вырезала на их изголовьях причудливый орнамент: морские волны, горы и наковальню, стремительного скакуна, звезды, деревья, оленя, ткацкий станок, книгу, ветку кипариса и чашу с лекарством — ни один рисунок не повторялся. На миг Арафинвэ замер на границе круга, а затем, не допуская сомнений, прошел в центр площадки, повернувшись лицом к одному из кресел, которое имело спинку чуть выше, чем у остальных. На ней было изображение орла, парящего в воздушных потоках. Чудилось, что еще мгновение — и птица махнет крылом, а в лицо ударит холодный ветер.
Арафинве стоял в круге пустующих кресел, черными силуэтами глядящих на него из темноты, но ничего не происходило. Конечно, было бы наивно считать, что Валар будут сидеть, дожидаясь его. Всю дорогу он обдумывал, что и как должен говорить, и, подъезжая к Маханаксару, был готов немедленно предстать перед судьями. Теперь ожидание было мучительно. Внутренне напряжение нарастало, не давая свободно вздохнуть, и Арафинвэ опустил голову, желая совладать с собой. Он не заметил, сколько времени прошло, а когда поднял взор, то натолкнулся на внимательный взгляд сапфировых глаз. Король Арды поднялся с трона, а Арафинвэ преклонил колено.
— Я рад, что вы вняли последнему предостережению и вернулись. Это дает нам надежду.
«Неужели действительно рады? Даже сейчас, после того, что мы сотворили!» — Арафинвэ не верил своим ушам.
— И все же тебе предстоит ответить на наши вопросы. От твоих слов зависит очень многое, сын Финвэ.
— Я осознаю это, Владыка. Я буду держать ответ не только за себя, но и за мой народ.
— Поднимись, — похоже, такой ответ устроил Вала. Он занял свое место, и заговорил Намо, сидевший по левую руку от Короля Арды.
— Мой первый вопрос, Арафинвэ Финвион, — голос у Судии не выражал никаких эмоций. — Ты возвратился в Тирион не один. Сколько нолдор пришло с тобой?
— Не более полутора тысяч, — осторожно ответил Арафинвэ, не понимая, зачем это Владыкам. Он никак не ожидал, что разговор начнется с этого.
Какое-то время Валар молчали. В сложившейся ситуации молчание было настолько неуютным для Арафинвэ, что он передернул плечами. Варда, заметив этот жест, произнесла:
— Нам лучше говорить вслух, ведь мы не одни.
— Все же это так мало, — вздохнула Ниенна, — а остальные решили идти во Тьму. Наши предостережения пропали втуне.
— Нет, это не так, — возразил Ульмо. — Их выбор не был слепым. Это важно.
— Кто-то из твоих спутников пострадал? — обратилась к Арафинвэ Эстэ.
Инголдо от этих слов совсем растерялся. Он обернулся к Валиэ и поклонился:
— Благодарю тебя, госпожа. Среди нас не было раненых. Многие утомлены сверх привычного, но, я надеюсь, что они оправятся после небольшого отдыха.
— В отличие от телери, — раздался голос из-за спины. Арафинвэ внутренне сжался, узнавая говорившего — Аулэ, друг и учитель нолдор. Даже на расстоянии чувствовался гнев, сдерживаемый Вала.
— На его руках нет крови, — вмешался Ирмо. — Это бы отразилось на фэа, а я не вижу таких перемен.
— Это так, — подтвердил Намо. — И из этого следует второй вопрос: где ты был, когда твой брат напал на гавани телери?
— Войско растянулось на несколько лиг, мой дом шел в самом конце. Когда мы подошли к Альквалондэ, было уже поздно: Феанаро захватил корабли.
— Ты был в городе, на причалах? Видел, что стало после того, как там побывали нолдор?
Арафинвэ не мог смотреть в глаза Намо, горло свело спазмом. Снова захотелось спрятать горящее лицо, опустив голову, но он не позволил этого себе. Сглотнув насухую, Арафинвэ заставил себя говорить:
— Да.
— И даже после увиденного вы не повернули назад, продолжив следовать за Феанаро?
Перед взором Арафинвэ как наяву предстали портовые улочки Альквалондэ, затянутые дымом. Где-то начинались пожары. Кое-где приходилось обходить спешно созданные баррикады: опрокинутые телеги, перевернутые, раскатившиеся бочки — и, что страшнее всего, повсюду темные пятна крови на земле. Мертвых или раненых не было видно, но иногда попадалось брошенное оружие, шлем или обрывок одежды, стрелы лежали на мостовой так часто, словно тут прошел целый ливень из них.
Наконец, совладав с собой, Арафинвэ спрыгнул с седла, ослабил подпругу, снял уздечку с коня. Добродушно почесав челку любимца, он вытащил из сумки еще одно яблоко:
— Угощайся, ты заслужил, спасибо за помощь. Подожди меня, отдохни, — конь, чувствуя настроение эльда, недоверчиво всхрапнул и опасливо покосился на хозяина. — Не бойся, здесь тебе ничего не угрожает. Я скоро вернусь.
Он похлопал коня по шее и направился к широкой круглой площадке, по краю которой стояли четырнадцать кресел, высеченных из камня. Кресла были пусты. Чья-то искусная рука вырезала на их изголовьях причудливый орнамент: морские волны, горы и наковальню, стремительного скакуна, звезды, деревья, оленя, ткацкий станок, книгу, ветку кипариса и чашу с лекарством — ни один рисунок не повторялся. На миг Арафинвэ замер на границе круга, а затем, не допуская сомнений, прошел в центр площадки, повернувшись лицом к одному из кресел, которое имело спинку чуть выше, чем у остальных. На ней было изображение орла, парящего в воздушных потоках. Чудилось, что еще мгновение — и птица махнет крылом, а в лицо ударит холодный ветер.
Арафинве стоял в круге пустующих кресел, черными силуэтами глядящих на него из темноты, но ничего не происходило. Конечно, было бы наивно считать, что Валар будут сидеть, дожидаясь его. Всю дорогу он обдумывал, что и как должен говорить, и, подъезжая к Маханаксару, был готов немедленно предстать перед судьями. Теперь ожидание было мучительно. Внутренне напряжение нарастало, не давая свободно вздохнуть, и Арафинвэ опустил голову, желая совладать с собой. Он не заметил, сколько времени прошло, а когда поднял взор, то натолкнулся на внимательный взгляд сапфировых глаз. Король Арды поднялся с трона, а Арафинвэ преклонил колено.
— Я рад, что вы вняли последнему предостережению и вернулись. Это дает нам надежду.
«Неужели действительно рады? Даже сейчас, после того, что мы сотворили!» — Арафинвэ не верил своим ушам.
— И все же тебе предстоит ответить на наши вопросы. От твоих слов зависит очень многое, сын Финвэ.
— Я осознаю это, Владыка. Я буду держать ответ не только за себя, но и за мой народ.
— Поднимись, — похоже, такой ответ устроил Вала. Он занял свое место, и заговорил Намо, сидевший по левую руку от Короля Арды.
— Мой первый вопрос, Арафинвэ Финвион, — голос у Судии не выражал никаких эмоций. — Ты возвратился в Тирион не один. Сколько нолдор пришло с тобой?
— Не более полутора тысяч, — осторожно ответил Арафинвэ, не понимая, зачем это Владыкам. Он никак не ожидал, что разговор начнется с этого.
Какое-то время Валар молчали. В сложившейся ситуации молчание было настолько неуютным для Арафинвэ, что он передернул плечами. Варда, заметив этот жест, произнесла:
— Нам лучше говорить вслух, ведь мы не одни.
— Все же это так мало, — вздохнула Ниенна, — а остальные решили идти во Тьму. Наши предостережения пропали втуне.
— Нет, это не так, — возразил Ульмо. — Их выбор не был слепым. Это важно.
— Кто-то из твоих спутников пострадал? — обратилась к Арафинвэ Эстэ.
Инголдо от этих слов совсем растерялся. Он обернулся к Валиэ и поклонился:
— Благодарю тебя, госпожа. Среди нас не было раненых. Многие утомлены сверх привычного, но, я надеюсь, что они оправятся после небольшого отдыха.
— В отличие от телери, — раздался голос из-за спины. Арафинвэ внутренне сжался, узнавая говорившего — Аулэ, друг и учитель нолдор. Даже на расстоянии чувствовался гнев, сдерживаемый Вала.
— На его руках нет крови, — вмешался Ирмо. — Это бы отразилось на фэа, а я не вижу таких перемен.
— Это так, — подтвердил Намо. — И из этого следует второй вопрос: где ты был, когда твой брат напал на гавани телери?
— Войско растянулось на несколько лиг, мой дом шел в самом конце. Когда мы подошли к Альквалондэ, было уже поздно: Феанаро захватил корабли.
— Ты был в городе, на причалах? Видел, что стало после того, как там побывали нолдор?
Арафинвэ не мог смотреть в глаза Намо, горло свело спазмом. Снова захотелось спрятать горящее лицо, опустив голову, но он не позволил этого себе. Сглотнув насухую, Арафинвэ заставил себя говорить:
— Да.
— И даже после увиденного вы не повернули назад, продолжив следовать за Феанаро?
Перед взором Арафинвэ как наяву предстали портовые улочки Альквалондэ, затянутые дымом. Где-то начинались пожары. Кое-где приходилось обходить спешно созданные баррикады: опрокинутые телеги, перевернутые, раскатившиеся бочки — и, что страшнее всего, повсюду темные пятна крови на земле. Мертвых или раненых не было видно, но иногда попадалось брошенное оружие, шлем или обрывок одежды, стрелы лежали на мостовой так часто, словно тут прошел целый ливень из них.
Страница 3 из 7
