Фандом: Средиземье Толкина. Малая часть Нолдор возвращается в Тирион. Валар призывают третьего сына Финве в Маханаксар и обсуждают с ним разные сложные вопросы, которых к этому моменту накопилось немало. «Но Финарфин в тот час презрел поход и возвратился назад… и многие из его народа шли с ним, в скорби повернув вспять, покуда не узрели вновь дальний луч Миндона на Туне, все еще горевшего в ночи, и не вернулись, наконец, в Валинор. Там они получили прощение валар, и Финарфину было доверено править остатками нолдор в Благословенном Краю».
Добавить в моё избранное
24 мин, 48 сек 19260
Конь всхрапнул и дернул мордой, увидев на дороге какой-то предмет. Арафинвэ показалось, что это латная перчатка, такие делали кузнецы Феанаро, чтобы защитить руку при упражнениях с мечом. Однако приглядевшись, он заметил скрюченные пальцы и посиневшие лунки ногтей. Рука была оторвана или отрублена чуть выше запястья, среди кровавых ошметков белел обломок кости. Сердце и разум не желали верить в увиденное. Арафинвэ казалось, что это страшный морок. Он подавил желание остановиться и что-то сделать с жуткой находкой, понимая, что своему хозяину она больше не пригодится. Когда до причалов оставалось немного, они наконец-то натолкнулись на своих. Нолдор второпях оказывали помощь раненым. Перевязывали, грузили на спешно сделанные носилки и несли к берегу. В стороне лежали несколько тел, укрытых плащами. Арафинвэ склонился над ними, осторожно отогнул край плаща, вглядываясь в серое лицо молодого нолдо. Поднял ткань над лицом другого — в глаза бросились запачканные кровью волосы с растрепавшимися косами, скрепленными бусинами — этот был из телери. Он поднялся, перевел взгляд на своих спутников.
— Мы должны помочь!
Нолдор Третьего Дома поспешили на выручку. Вскоре с Арафинвэ остался только Ангарато. Они вынимали стрелы из ран, заговаривали кровотечения, накладывали повязки. Скольких он спас в тот страшный час, Арафинвэ не знал — не считал. Главное, он успевал спасти. Но сейчас на его руках умирал совсем мальчишка: похоже, кто-то нанес ему удар кинжалом. Лезвие рассекло одежду и вспороло живот. Раненый, видно, пытался ползти, и выпавшие из раны розовые петли внутренностей были все в пыли. Нужна была чистая вода, ткань для перевязки, но ничего не было под рукой, и Ангарато, убежавший на поиски, задерживался. Мальчишка был еще жив, но лицо его посерело, лоб был покрыт мелкими каплями пота, а глаза бессмысленно смотрели в небо. Арафинвэ сделал все возможное, но помощь запоздала, да и он сам был уже порядком утомлен. Дыхание раненого было неглубоким и частым, сердце билось почти не слышно. Наконец, он вдохнул последний раз, вздрогнул, и тело обмякло. Арафинвэ понял, что проиграл. Он осторожно закрыл глаза умершего: видеть остекленевший взгляд было страшно, — и укрыл юношу его же плащом.
— Как мне жаль, что мы опоздали, — еле слышно произнес Арафинвэ.
— Лучше радуйся этому, дядя, — раздался знакомый голос. Чуть в стороне стоял Финдекано, привалившийся к стене дома, у которого они находились в тот момент. Племянник выглядел измотанным: лицо имело сероватый оттенок, на щеке виднелся порез, продолжавший кровоточить. Арафинвэ, не раздумывая, подошел к нему, вглядываясь в лицо. Во взгляде Финдекано было что-то странное, незнакомое Арафинвэ, а еще боль, негодование и глубоко спрятанные растерянность и страх. Доспехи Финьо местами были покрыты бурыми пятнами, и теперь Арафинвэ понял, что это кровь.
— Ты ранен?
— Нет. Так — царапины.
— Финьо, ты должен объяснить, что здесь произошло. Я спрашивал многих, пока лечил раны. Они либо молчат, либо просят не спрашивать их, а то и еще интереснее — отсылают меня за объяснениями к Феанаро. Финьо, кто напал на вас, как с этим связан мой брат?
— На нас не нападали, — Финдекано закусил губу. — Это мы.
— Что? Что вы?
— Когда мы подошли, они уже бились. Кругом неразбериха. Телери осыпают нас стрелами, теснят прочь. Никто не ожидал подобного. Многие получили ранения в первые минуты. И я бросился в бой! Я лишь хотел защитить наших близких.
— Телери напали на нолдор? Что за вздор! Я должен поговорить с Ольвэ.
— Нет, — Финдекано ухватил его за плечо, — сейчас ты нужен нашему народу как никогда. Мы покидаем Альквалондэ, отец уже несколько раз трубил сбор. С нами много раненых, которым нужна помощь целителя, а ты самый одаренный из семьи во врачевании.
— Финдекано, ты не договариваешь что-то серьезное. Но ты не умеешь лгать, — заговорил, обрывая племянника, Инголдо. — И еще ни словом не упомянул Феанаро. От твоих объяснений больше вопросов, чем ответов. Финдекано умолк, будто решая для себя какой-то сложный вопрос. Когда он прервал молчание, его голос стал неживым, из него словно пропали все эмоции.
— Ольвэ отказал Феанаро, когда тот предложил присоединиться к походу или дать нам телерийские суда. Тогда Феанаро приказал своим эльдар взять корабли силой. Это не телери напали на нас. Это нолдор подняли оружие на братьев.
Не решаясь смотреть в лицо дяди, Финдекано обошел замершего Арафинвэ, и, только отойдя на несколько шагов, сказал напоследок:
— Мы снова идем на север. Надеюсь, ты нас нагонишь. Прости меня.
Арафинвэ захватил вихрь эмоций: смятение, безнадежное непонимание, боль, гнев и жалость. Тело отказывалось подчиняться разуму, он едва устоял на ногах. В себя Инголдо пришел лишь тогда, когда кто-то сжал его левое плечо. Арафинвэ с трудом обернулся, рядом с ним стоял сын с обеспокоенным выражением на лице:
— Отец…
— Мы должны помочь!
Нолдор Третьего Дома поспешили на выручку. Вскоре с Арафинвэ остался только Ангарато. Они вынимали стрелы из ран, заговаривали кровотечения, накладывали повязки. Скольких он спас в тот страшный час, Арафинвэ не знал — не считал. Главное, он успевал спасти. Но сейчас на его руках умирал совсем мальчишка: похоже, кто-то нанес ему удар кинжалом. Лезвие рассекло одежду и вспороло живот. Раненый, видно, пытался ползти, и выпавшие из раны розовые петли внутренностей были все в пыли. Нужна была чистая вода, ткань для перевязки, но ничего не было под рукой, и Ангарато, убежавший на поиски, задерживался. Мальчишка был еще жив, но лицо его посерело, лоб был покрыт мелкими каплями пота, а глаза бессмысленно смотрели в небо. Арафинвэ сделал все возможное, но помощь запоздала, да и он сам был уже порядком утомлен. Дыхание раненого было неглубоким и частым, сердце билось почти не слышно. Наконец, он вдохнул последний раз, вздрогнул, и тело обмякло. Арафинвэ понял, что проиграл. Он осторожно закрыл глаза умершего: видеть остекленевший взгляд было страшно, — и укрыл юношу его же плащом.
— Как мне жаль, что мы опоздали, — еле слышно произнес Арафинвэ.
— Лучше радуйся этому, дядя, — раздался знакомый голос. Чуть в стороне стоял Финдекано, привалившийся к стене дома, у которого они находились в тот момент. Племянник выглядел измотанным: лицо имело сероватый оттенок, на щеке виднелся порез, продолжавший кровоточить. Арафинвэ, не раздумывая, подошел к нему, вглядываясь в лицо. Во взгляде Финдекано было что-то странное, незнакомое Арафинвэ, а еще боль, негодование и глубоко спрятанные растерянность и страх. Доспехи Финьо местами были покрыты бурыми пятнами, и теперь Арафинвэ понял, что это кровь.
— Ты ранен?
— Нет. Так — царапины.
— Финьо, ты должен объяснить, что здесь произошло. Я спрашивал многих, пока лечил раны. Они либо молчат, либо просят не спрашивать их, а то и еще интереснее — отсылают меня за объяснениями к Феанаро. Финьо, кто напал на вас, как с этим связан мой брат?
— На нас не нападали, — Финдекано закусил губу. — Это мы.
— Что? Что вы?
— Когда мы подошли, они уже бились. Кругом неразбериха. Телери осыпают нас стрелами, теснят прочь. Никто не ожидал подобного. Многие получили ранения в первые минуты. И я бросился в бой! Я лишь хотел защитить наших близких.
— Телери напали на нолдор? Что за вздор! Я должен поговорить с Ольвэ.
— Нет, — Финдекано ухватил его за плечо, — сейчас ты нужен нашему народу как никогда. Мы покидаем Альквалондэ, отец уже несколько раз трубил сбор. С нами много раненых, которым нужна помощь целителя, а ты самый одаренный из семьи во врачевании.
— Финдекано, ты не договариваешь что-то серьезное. Но ты не умеешь лгать, — заговорил, обрывая племянника, Инголдо. — И еще ни словом не упомянул Феанаро. От твоих объяснений больше вопросов, чем ответов. Финдекано умолк, будто решая для себя какой-то сложный вопрос. Когда он прервал молчание, его голос стал неживым, из него словно пропали все эмоции.
— Ольвэ отказал Феанаро, когда тот предложил присоединиться к походу или дать нам телерийские суда. Тогда Феанаро приказал своим эльдар взять корабли силой. Это не телери напали на нас. Это нолдор подняли оружие на братьев.
Не решаясь смотреть в лицо дяди, Финдекано обошел замершего Арафинвэ, и, только отойдя на несколько шагов, сказал напоследок:
— Мы снова идем на север. Надеюсь, ты нас нагонишь. Прости меня.
Арафинвэ захватил вихрь эмоций: смятение, безнадежное непонимание, боль, гнев и жалость. Тело отказывалось подчиняться разуму, он едва устоял на ногах. В себя Инголдо пришел лишь тогда, когда кто-то сжал его левое плечо. Арафинвэ с трудом обернулся, рядом с ним стоял сын с обеспокоенным выражением на лице:
— Отец…
Страница 4 из 7
