Фандом: Средиземье Толкина. Малая часть Нолдор возвращается в Тирион. Валар призывают третьего сына Финве в Маханаксар и обсуждают с ним разные сложные вопросы, которых к этому моменту накопилось немало. «Но Финарфин в тот час презрел поход и возвратился назад… и многие из его народа шли с ним, в скорби повернув вспять, покуда не узрели вновь дальний луч Миндона на Туне, все еще горевшего в ночи, и не вернулись, наконец, в Валинор. Там они получили прощение валар, и Финарфину было доверено править остатками нолдор в Благословенном Краю».
Добавить в моё избранное
24 мин, 48 сек 19266
— Валар, как всегда, оказались правы. Этот путь привел нас к небывалой скорби, едва нолдор вышли из Тириона. Что же будет дальше? Нужно найти твоих братьев и сестру. Мы должны вернуться в Тирион.
— Нет, — неожиданно воскликнул Ангарато, потом совладал с собой и уже уверенно и спокойно продолжил. — Отец, если считаешь нужным, возвращайся. Но я пойду дальше с Нолофинвэ, и думаю, остальные ответят тебе также. Отец, мы не можем бросить родичей, только не сейчас.
— Телери тоже твои родичи, ты не забыл?
— Нет. Мне горько от случившегося, и все же Валар помогут телери, в этом я уверен. Но кто же поможет мятежникам?
Он склонил голову перед отцом, прося прощения и ожидая его ответа. Арафинвэ прикрыл глаза рукой: внутренне разрываясь между двумя решениями.
— Хорошо. Труби сбор, мы пойдем дальше за Нолофинвэ.
Арафинвэ очнулся и поднял глаза на Валар. Воспоминания были мучительны, но слова сына подсказали верный ответ.
— Да. Мы не оставили своих родных и друзей.
Ниенна перевела свой взгляд на Намо, после чего он задал вопрос, который очевидно интересовал ту, что была воплощением милосердия:
— Пытались ли вы хоть как-то помочь телери?
— У нас было много своих раненых, целители помогли немногим тяжелораненым мореходам, но на большее времени не было. Нолдор спешно покидали Альквалондэ.
— Вероломные обманщики! — гневно воскликнул Аулэ. — Я поделился с Нолдор многими знаниями. Не вы ли всегда были желанными гостями в моих мастерских? Я учил вас создавать новое, быть творцами. На что же было потрачено полученное? Вы выковали мечи, чтобы убивать друг друга! Речи Мелькора отравили всех вас. Вы посеяли хаос и разрушения в нашей земле, как и этот отступник.
Речь Аулэ обрушилась на Арафинвэ подобно горной лавине. Голос Вала давил на плечи, прижимал к земле. Каждое слово ударяло не хуже камня, сорвавшегося с высоты.
Йаванна, желая успокоить своего супруга, наклонилась к нему, накрыв его ладонь, сжатую в кулак, своей:
— И все же это мы давали им знания. Так же, как наш Отец давал знания нам.
— Однако знания, как и сила, предполагают ответственность. Нолдор не справились с нею, — заметил Тулкас.
— Чтобы ни случилось, они остаются Детьми, — возразила Вайрэ, до этого не принимавшая участие в беседе, и добавила тише: — И судьба мира связана с их судьбой.
Инголдо чувствовал себя раздавленным, погребенным под толщей земли, без возможности вздохнуть полной грудью или пошевелиться. Он был безмерно благодарен Йаванне за то, что она смогла удержать гнев своего супруга. Но он понимал, что Ауле был прав, и прав был суровый Тулкас. Арафинвэ был не в состоянии уследить за дальнейшим развитием разговора, внешние звуки заглушал пульсирующий шум в ушах.
Наконец он обратил внимание на воцарившуюся тишину.
— Тебе есть что ответить на слова Аулэ? — в голосе Намо слышались нотки нетерпения, наверное, первого его вопроса Арафинве не услышал.
Он на миг замешкался, но тут же заговорил, вспоминая все те слова, что заготовил по пути в Валимар.
— Владыка, ты прекрасный учитель, и нолдор получили от тебя множество знаний. Но мы были слишком беспечны в светлом полдне Валинора и забыли, что несем ответственность за результат трудов. А быть может, нам слишком легко доставались наши достижения, и мы предались гордыне, забывая, кому обязаны своим благополучием. Мелькор с легкостью распознал нашу уязвимость, посеяв семя смуты. И все же мы хорошие ученики, а, значит, умеем видеть свои ошибки и больше не повторим их.
Эльда с надеждой поднял голову, стараясь не отводить взгляд.
— Значит, всего лишь ошибки, которые не нужно повторять, — со странной интонацией повторил Намо. — И конечно же во всем виноват Мелькор, и только он?
Арафинвэ поразила страшная догадка: он ошибся. Не этих слов ждали Владыки. Его взгляд метнулся к Ниэнне, ища подсказки. Валиэ лишь вздохнула, покачав головой, подтверждая его опасения. А Судья продолжал:
— Ты сказал, Мелькор посеял семя смуты. Верно подмечено. Мы так же видим, что оно разрослось, принесло горькие плоды и отравило нашу землю. Чтобы избавиться от сорных трав, растения выдирают с корнем и сжигают. Ты думаешь, мы можем поступить так же?
Арафинвэ с ужасом представил, что их все же изгонят из Тириона. Куда он отправится с женщинами и детьми? Можно пойти в Форменос, там хотя бы не придется строить жилища. Но до Форменоса столько же лиг, сколько и до Арамана. Как они выдержат еще один переход, что если теперь снег завалил подходы к крепости? Когда на север ушел Феанаро и его сыновья, были живы Древа, освещая даже дальний север, а к возведенной крепости тут же потянулись обозы из Тириона, Валимара и Альквалондэ. Первый Дом продолжал жить в изобилии и почете. А что ждет их? Просить нолдор Тириона разделить с ними запасы, или, может, Ольвэ пришлет любимому зятю рыбки!
— Нет, — неожиданно воскликнул Ангарато, потом совладал с собой и уже уверенно и спокойно продолжил. — Отец, если считаешь нужным, возвращайся. Но я пойду дальше с Нолофинвэ, и думаю, остальные ответят тебе также. Отец, мы не можем бросить родичей, только не сейчас.
— Телери тоже твои родичи, ты не забыл?
— Нет. Мне горько от случившегося, и все же Валар помогут телери, в этом я уверен. Но кто же поможет мятежникам?
Он склонил голову перед отцом, прося прощения и ожидая его ответа. Арафинвэ прикрыл глаза рукой: внутренне разрываясь между двумя решениями.
— Хорошо. Труби сбор, мы пойдем дальше за Нолофинвэ.
Арафинвэ очнулся и поднял глаза на Валар. Воспоминания были мучительны, но слова сына подсказали верный ответ.
— Да. Мы не оставили своих родных и друзей.
Ниенна перевела свой взгляд на Намо, после чего он задал вопрос, который очевидно интересовал ту, что была воплощением милосердия:
— Пытались ли вы хоть как-то помочь телери?
— У нас было много своих раненых, целители помогли немногим тяжелораненым мореходам, но на большее времени не было. Нолдор спешно покидали Альквалондэ.
— Вероломные обманщики! — гневно воскликнул Аулэ. — Я поделился с Нолдор многими знаниями. Не вы ли всегда были желанными гостями в моих мастерских? Я учил вас создавать новое, быть творцами. На что же было потрачено полученное? Вы выковали мечи, чтобы убивать друг друга! Речи Мелькора отравили всех вас. Вы посеяли хаос и разрушения в нашей земле, как и этот отступник.
Речь Аулэ обрушилась на Арафинвэ подобно горной лавине. Голос Вала давил на плечи, прижимал к земле. Каждое слово ударяло не хуже камня, сорвавшегося с высоты.
Йаванна, желая успокоить своего супруга, наклонилась к нему, накрыв его ладонь, сжатую в кулак, своей:
— И все же это мы давали им знания. Так же, как наш Отец давал знания нам.
— Однако знания, как и сила, предполагают ответственность. Нолдор не справились с нею, — заметил Тулкас.
— Чтобы ни случилось, они остаются Детьми, — возразила Вайрэ, до этого не принимавшая участие в беседе, и добавила тише: — И судьба мира связана с их судьбой.
Инголдо чувствовал себя раздавленным, погребенным под толщей земли, без возможности вздохнуть полной грудью или пошевелиться. Он был безмерно благодарен Йаванне за то, что она смогла удержать гнев своего супруга. Но он понимал, что Ауле был прав, и прав был суровый Тулкас. Арафинвэ был не в состоянии уследить за дальнейшим развитием разговора, внешние звуки заглушал пульсирующий шум в ушах.
Наконец он обратил внимание на воцарившуюся тишину.
— Тебе есть что ответить на слова Аулэ? — в голосе Намо слышались нотки нетерпения, наверное, первого его вопроса Арафинве не услышал.
Он на миг замешкался, но тут же заговорил, вспоминая все те слова, что заготовил по пути в Валимар.
— Владыка, ты прекрасный учитель, и нолдор получили от тебя множество знаний. Но мы были слишком беспечны в светлом полдне Валинора и забыли, что несем ответственность за результат трудов. А быть может, нам слишком легко доставались наши достижения, и мы предались гордыне, забывая, кому обязаны своим благополучием. Мелькор с легкостью распознал нашу уязвимость, посеяв семя смуты. И все же мы хорошие ученики, а, значит, умеем видеть свои ошибки и больше не повторим их.
Эльда с надеждой поднял голову, стараясь не отводить взгляд.
— Значит, всего лишь ошибки, которые не нужно повторять, — со странной интонацией повторил Намо. — И конечно же во всем виноват Мелькор, и только он?
Арафинвэ поразила страшная догадка: он ошибся. Не этих слов ждали Владыки. Его взгляд метнулся к Ниэнне, ища подсказки. Валиэ лишь вздохнула, покачав головой, подтверждая его опасения. А Судья продолжал:
— Ты сказал, Мелькор посеял семя смуты. Верно подмечено. Мы так же видим, что оно разрослось, принесло горькие плоды и отравило нашу землю. Чтобы избавиться от сорных трав, растения выдирают с корнем и сжигают. Ты думаешь, мы можем поступить так же?
Арафинвэ с ужасом представил, что их все же изгонят из Тириона. Куда он отправится с женщинами и детьми? Можно пойти в Форменос, там хотя бы не придется строить жилища. Но до Форменоса столько же лиг, сколько и до Арамана. Как они выдержат еще один переход, что если теперь снег завалил подходы к крепости? Когда на север ушел Феанаро и его сыновья, были живы Древа, освещая даже дальний север, а к возведенной крепости тут же потянулись обозы из Тириона, Валимара и Альквалондэ. Первый Дом продолжал жить в изобилии и почете. А что ждет их? Просить нолдор Тириона разделить с ними запасы, или, может, Ольвэ пришлет любимому зятю рыбки!
Страница 5 из 7
