Стать королем

Смешно, как же смешно. Инголдо начинало колотить от сдерживаемого нервного смеха. Свою судьбу Арафинвэ отдал в руки Валар в тот миг, когда повернул назад в Арамане, и он примет любое их решение. Но те, кто доверил ему свои жизни, не должны пострадать. Инголдо должен защитить их любой ценой. Он тяжело опустился на колени:

— Владыки, мой народ совершил столько ошибок и заплатил за них дорогой ценой. Мы потеряли все: своего короля, привычную жизнь, доверие и дружбу соседей, свои семьи. Мой народ подавлен и растерян. Никто не знает, что ожидает нас в будущем — это рождает страх в сердцах, и мое не исключение. Прошу вас, не лишайте нолдор последнего, что у них осталось. Для всех, кто вернулся назад, любовь к этой земле и доверие к Валар оказались сильнее всего остального. Тирион — их дом, их спасение. Я умоляю о прощении: не оставляйте нолдор одних без вашего покровительства, не гоните прочь. Будьте милосердны.

Томительное ожидание было прервано усталым голосом Короля Арды:

— Встань, нам не это нужно.

Манвэ замолчал и не говорил ни слова до тех пор, пока растерянный Аравинвэ не поднялся на ноги.

— Выслушай меня. Твое прошение говорит нам о том, что вы страшитесь и ждете наказания. Даже та малая часть, что вернулась с тобой, решилась на это только после того, как Пророчество посулило вам беды и страдания. Значит ли это, что вы повернули лишь из страха? Есть ли в ваших сердцах доверие, о котором ты говорил?

— Да! — горячо воскликнул Арафинвэ. — Моя судьба и судьба всех нолдор в ваших руках! Но…

— Но? Ты все же сомневаешься? — Король Мира смотрел внимательно, и нолдо стоило больших усилий не опустить глаз. — Ты ошибаешься, сын Финвэ, ваша судьба только в ваших руках, и ни в чьих иных.

Арафинвэ замер, пораженный этой мыслью. Неужели это и правда так, и все, что с ними случилось и случится впредь — будет только следствием их дел и помыслов? Неужели…

— Понимаете ли вы в чем ваша вина? Понимаете ли, почему было произнесено Пророчество?

Арафинвэ стало неуютно и захотелось спрятаться или хотя бы отступить на пару шагов. Или даже снова опуститься на колени и умолять Валар о прощении — это было бы легче. Пусть они все решат, пусть на них ляжет вся ответственность за судьбу эльдар! Но вопрос был задан.

— Мы… — начал Арафинвэ, с трудом выговаривая слова, — Мы слишком привыкли жить, не оглядываясь. Мы жили под вашей защитой, не обращая на это внимания. Мы повели себя как малые дети, которых стала тяготить забота родителей. Многие из нас пошли за Феанаро, не подумав, как следует. А другие не проявили достаточно настойчивости, чтобы их образумить. Думали, это не наше дело, другие дадут ответ, если что-то пойдет не так. Но теперь я вижу, что мы ошибались. Это было наше дело, наш долг, каждого из нас. Никто не может пройти мимо злых дел и не попытаться их исправить. Если бы каждый тогда, в Альквалондэ, заглянул в свое сердце, то не случилось бы такой беды. А может быть, это надо было сделать гораздо раньше, не надеясь, что все разногласия решатся сами собой.

Арафинвэ замолк, словно погрузившись в свои мысли, но Валар не торопили его.

— Значит, Пророчество — это возмездие всем нам? Всем, кто промолчал?

— Не возмездие, — проронил Намо.

— Просто вы не можете поступить иначе? — понял Арафинвэ. — Не можете помогать убийцам и тем, кто попустительствовал злу. Точно так же, как я не смог пойти за братьями и сестрой, хотя люблю их всем сердцем.

— Тем, кто не раскаялся и не сделал ничего, чтобы исправить совершенное зло, мы помочь ничем не сможем, — кивнул Намо.

Арафинвэ горестно вздохнул.

— Я уверен, мои братья и все, кто пошел с ними, тяжко страдают от своих ошибок. Они раскаиваются!

Намо молчал. Манвэ покачал головой.

— Я не могу ничего сделать для них? — обреченно спросил Арафинвэ, но тишина снова была ему ответом. Валар только переглянулись между собой, а Ульмо нахмурился.

— Выбор сделан, — заговорил Намо. — И родичам твоим, и тебе надлежит пройти этот путь до конца. Тебе остается лишь ждать и надеяться. И ожидание может быть долгим.

— Насколько долгим?

— А это зависит от путей, которыми пойдут твои родичи. Смогут ли они возродить в себе Надежду или предадутся отчаянию.

Ульмо нахмурился сильнее и подался вперед в своем кресле.

— Оставим ли мы Эндорэ на волю Исказителя? И не должно ли Милосердие быть выше Справедливости?

Арафинвэ с надеждой оглянулся на Манвэ,

— Что ж, если просьба о помощи будет искренней, а деяние служить благу… — задумчиво проговорил Король Мира.

— Благодарю тебя, Владыка! — Инголдо почувствовал, как на несколько мгновений ослабли тиски, сжимавшие сердце. Это был хоть небольшой шанс для его родных, и, судя по всему, в лице Ульмо они обрели нежданного заступника. Он не смел рассчитывать и на это.