Фандом: Изумрудный город. Арзаки сбежали из Ранавира, менвитов удалось убедить, что снова применять гипноз будет опасно. Казалось бы, все складывается замечательно, осталось лишь сделать последний шаг и договориться. Но так ли все просто и только ли в гипнозе была проблема? Кто знает, какими окажутся последствия долгого рабства? Легко ли будет построить равноправные отношения? Сколько подводных камней обнаружится на пути к взаимопониманию?
Добавить в моё избранное
193 мин, 12 сек 13825
Пролетела ночная бабочка, ударилась о щёку Мевира и понеслась дальше.
— Мы выберемся, правда? — спросил Эйгард. Ему хотелось, чтобы Мевир поделился своей уверенностью, и тот, конечно, не отказал:
— Всё будет хорошо, Ильсор отдохнёт и придёт к нам, менвиты одумаются… И мы вернёмся домой.
— Если бы они одумались, — зевнул Эйгард и прижался к нему потеснее, они даже соприкоснулись лбами.
— Ну, пара отрезвляющих оплеух тут точно не повредит, — заметил Мевир. — М-м, смотри, туман сгущается, скоро и сюда доберётся, наверное…
Некоторое время они наблюдали, как в темноте медленно плывут светлые клочья, а потом воздух как будто дрогнул.
— Мевир, смотри! — ахнул Эйгард, но тот уже видел и так.
Из темноты вынырнуло что-то, больше всего похожее на толстую светлую змею. Она проплыла над кустами в низине, вильнула в сторону и скрылась между деревьями, оставив пригорок в стороне. Её тело всё длилось и длилось, и можно было подумать, что она неподвижно висит, но в какой-то момент оно закончилось и скрылось. На кустах медленно оседали небольшие облачка тумана.
Мевир и Эйгард посмотрели друг на друга. Они не заметили, как разом вскочили, не разнимая рук.
— Что это было? — тихо спросил Мевир, зная, что ответа не получит. — У них что, туман вот так… оживает?
— Ветер принёс? — предположил Эйгард, хотя оба знали, что ветра не было. — Обман зрения? В темноте показалось?
— Эйгард, оно… — Мевир замолчал. Какое бы объяснение они ни нашли правдоподобным, ничто не могло бы объяснить инстинктивную, иррациональную жуть, которую почувствовали оба.
И этот странный и безумный день тоже закончился.
Риган валился с ног: у единственного в лагере техника дел было выше крыши, утренняя тренировка казалась чем-то далёким, словно случилась во сне, но Ар-Лой снова напомнил о своих нововведениях и об их договоре, когда явился на вертолётную площадку с гневным вопросом, почему Риган не пришёл на обед.
— Простите, господин… — попытался оправдаться Риган. — Заработался.
Это была только часть правды, на самом деле он не столько хотел доделать всё, не отвлекаясь, сколько тешил себя иллюзией, что всё будет по-прежнему. Да и идти в столовую в обеденное время… какое теперь обеденное для него? И как сунуться на кухню? Если бы Ар-Лой был там один, но нет же, идти под перекрестье насмешливых взглядов, рискуя сгореть от стыда — нет!
Но Ар-Лой поверил полуправде, и от этого стало ещё горше: ничего не вернуть, теперь можно юлить и изворачиваться. Не так ли поступал Ильсор, которого до сих пор считают героем?
— Это тебе, — добавил Ар-Лой, отгоняя Ригана от вертолёта, и протянул изумруд на шнурке, продетом в грубую оправу. В его присутствии Риган надел шнурок на шею и спрятал драгоценность под рубашку. Носить изумруд так, как носил его Ву-Инн, всем напоказ, он не чувствовал себя вправе.
Прятаться на площадке было хорошо, но не вечно же это делать.
— И в следующий раз потрудись поесть, когда проголодаешься, — сказал Ар-Лой, словно вспомнив важное. Риган вскинулся, но господин остановил его жестом:
— Я записываю всё, с чем мы сталкиваемся за день, потом внесём в договор всё разом.
— Это мудро с вашей стороны, — сказал Риган, щурясь на него против солнца. Что-то словно придало ему сил, и он договорил: — Но там ведь только то, что должен делать я…
Он замолк, испугавшись, что сказал что-то лишнее, дерзкое и оскорбительное, но Ар-Лой только фыркнул:
— Понятное дело, это же у тебя теперь несколько неопределённый статус, а не у меня. Я свои обязанности знаю хорошо: следить, чтобы с тобой ничего не произошло, защищать в случае опасности, в общем, всё то, что ты сам сделать не в состоянии.
Риган опустил голову, сам не понимая, что на него нашло, и в оставшееся время так и работал, не глядя по сторонам и не позволяя себе дерзких мыслей. Всё равно от него не укрылось смятение, которое постепенно завладевало господами. То и дело он слышал обрывки разговоров; менвиты спорили, сомневались, часто слышалось и имя Верховного. Неслыханное дело — они доспорились до того, что Лан-Тор вызвал на поединок Ни-Лата, а Мон-Со, внимательно пролистав книжицу с инструкцией, заметил, что про поединки в ней ничего не говорится, и позволил противникам сойтись в рукопашной. Даже Риган, не смея отлучиться от вертолёта, поглядывал на тренировочную площадку, куда все сбежались понаблюдать за поединком. Ожидаемо победил Лан-Тор и заставил Ни-Лата признать свою правоту. В чём заключалась его позиция, Риган узнал от Ар-Лоя.
— Он говорит, что мы должны принимать всё то, что происходит на Беллиоре, как должное. То есть, то, что мы остались без… без вас, то, что здесь ходят замки, и всё такое прочее. Но вообще они из-за Гван-Ло сцепились, Лан-Тор сказал, что Верховный не мог этого предусмотреть, Ни-Лат — что заветы нашего правителя верны в любой ситуации, и понеслось.
— Мы выберемся, правда? — спросил Эйгард. Ему хотелось, чтобы Мевир поделился своей уверенностью, и тот, конечно, не отказал:
— Всё будет хорошо, Ильсор отдохнёт и придёт к нам, менвиты одумаются… И мы вернёмся домой.
— Если бы они одумались, — зевнул Эйгард и прижался к нему потеснее, они даже соприкоснулись лбами.
— Ну, пара отрезвляющих оплеух тут точно не повредит, — заметил Мевир. — М-м, смотри, туман сгущается, скоро и сюда доберётся, наверное…
Некоторое время они наблюдали, как в темноте медленно плывут светлые клочья, а потом воздух как будто дрогнул.
— Мевир, смотри! — ахнул Эйгард, но тот уже видел и так.
Из темноты вынырнуло что-то, больше всего похожее на толстую светлую змею. Она проплыла над кустами в низине, вильнула в сторону и скрылась между деревьями, оставив пригорок в стороне. Её тело всё длилось и длилось, и можно было подумать, что она неподвижно висит, но в какой-то момент оно закончилось и скрылось. На кустах медленно оседали небольшие облачка тумана.
Мевир и Эйгард посмотрели друг на друга. Они не заметили, как разом вскочили, не разнимая рук.
— Что это было? — тихо спросил Мевир, зная, что ответа не получит. — У них что, туман вот так… оживает?
— Ветер принёс? — предположил Эйгард, хотя оба знали, что ветра не было. — Обман зрения? В темноте показалось?
— Эйгард, оно… — Мевир замолчал. Какое бы объяснение они ни нашли правдоподобным, ничто не могло бы объяснить инстинктивную, иррациональную жуть, которую почувствовали оба.
И этот странный и безумный день тоже закончился.
Риган валился с ног: у единственного в лагере техника дел было выше крыши, утренняя тренировка казалась чем-то далёким, словно случилась во сне, но Ар-Лой снова напомнил о своих нововведениях и об их договоре, когда явился на вертолётную площадку с гневным вопросом, почему Риган не пришёл на обед.
— Простите, господин… — попытался оправдаться Риган. — Заработался.
Это была только часть правды, на самом деле он не столько хотел доделать всё, не отвлекаясь, сколько тешил себя иллюзией, что всё будет по-прежнему. Да и идти в столовую в обеденное время… какое теперь обеденное для него? И как сунуться на кухню? Если бы Ар-Лой был там один, но нет же, идти под перекрестье насмешливых взглядов, рискуя сгореть от стыда — нет!
Но Ар-Лой поверил полуправде, и от этого стало ещё горше: ничего не вернуть, теперь можно юлить и изворачиваться. Не так ли поступал Ильсор, которого до сих пор считают героем?
— Это тебе, — добавил Ар-Лой, отгоняя Ригана от вертолёта, и протянул изумруд на шнурке, продетом в грубую оправу. В его присутствии Риган надел шнурок на шею и спрятал драгоценность под рубашку. Носить изумруд так, как носил его Ву-Инн, всем напоказ, он не чувствовал себя вправе.
Прятаться на площадке было хорошо, но не вечно же это делать.
— И в следующий раз потрудись поесть, когда проголодаешься, — сказал Ар-Лой, словно вспомнив важное. Риган вскинулся, но господин остановил его жестом:
— Я записываю всё, с чем мы сталкиваемся за день, потом внесём в договор всё разом.
— Это мудро с вашей стороны, — сказал Риган, щурясь на него против солнца. Что-то словно придало ему сил, и он договорил: — Но там ведь только то, что должен делать я…
Он замолк, испугавшись, что сказал что-то лишнее, дерзкое и оскорбительное, но Ар-Лой только фыркнул:
— Понятное дело, это же у тебя теперь несколько неопределённый статус, а не у меня. Я свои обязанности знаю хорошо: следить, чтобы с тобой ничего не произошло, защищать в случае опасности, в общем, всё то, что ты сам сделать не в состоянии.
Риган опустил голову, сам не понимая, что на него нашло, и в оставшееся время так и работал, не глядя по сторонам и не позволяя себе дерзких мыслей. Всё равно от него не укрылось смятение, которое постепенно завладевало господами. То и дело он слышал обрывки разговоров; менвиты спорили, сомневались, часто слышалось и имя Верховного. Неслыханное дело — они доспорились до того, что Лан-Тор вызвал на поединок Ни-Лата, а Мон-Со, внимательно пролистав книжицу с инструкцией, заметил, что про поединки в ней ничего не говорится, и позволил противникам сойтись в рукопашной. Даже Риган, не смея отлучиться от вертолёта, поглядывал на тренировочную площадку, куда все сбежались понаблюдать за поединком. Ожидаемо победил Лан-Тор и заставил Ни-Лата признать свою правоту. В чём заключалась его позиция, Риган узнал от Ар-Лоя.
— Он говорит, что мы должны принимать всё то, что происходит на Беллиоре, как должное. То есть, то, что мы остались без… без вас, то, что здесь ходят замки, и всё такое прочее. Но вообще они из-за Гван-Ло сцепились, Лан-Тор сказал, что Верховный не мог этого предусмотреть, Ни-Лат — что заветы нашего правителя верны в любой ситуации, и понеслось.
Страница 52 из 55
