Околоквиддич

Ей смешно и страшно одновременно. Смешно, потому что она не понимает, как вот так вот легко пропавшего без вести человека здесь объявляют мертвым. Страшно, потому что случилось что-то непредвиденное.

«Да пойми ты, — говорил ей отец. — Если бы Финист был жив, поисковые заклятия нашли бы его. Но с ним пропала связь. Это значит, что в живых его нет».

«Он не умер», — Станимира смотрит на отца Финиста, которого сотрясает крупная дрожь.

Это высокий мужчина лет сорока-сорока пяти. Волосы, закрывающие уши, торчат, словно птичьи перья. Длинные руки висят безвольно, словно плети.

Он плачет.

И не стесняется этого.

Говорят общие слова, зависшие в воздухе скрипки то и дело начинают играть тоненькую плаксивую мелодию, пахнет ладаном.

Станимира боится, что ее тоже заставят что-нибудь сказать.

Она не умеет произносить речи.

На свадьбе Моники Калери она убедилась в этом в очередной раз.

Тем более траурные.

Тем более, о том, кто не умер.

Но, как думает Станимира, ей все равно придется говорить.

Потому что все знали, что они с Финистом были очень близки.

Что у нее не было никого ближе, чем Финист.

Потому что в глубине души она надеялась (хотя не признавалась в этом даже самой себе), что однажды Финист Фалькон придет к ней с двумя свидетелями, в черной мантии с лентой и орденами и в соболиной шапке…

По очереди встают ее одноклассники и со скорбными лицами поют дифирамбы Финисту.

Его характеру, его дружбе, его игре в квиддич.

Говорят Моника и Януш, которые даже не успели уехать в свадебное путешествие.

Говорит Бранко Иванович, загонщик сборной Дурмстранга.

Станимира испуганно озирается по сторонам: ей кажется, что встали уже все, кроме нее.

Но это не так — в углу зала, облокотившись о каменную стену, стоит тот, кто, похоже, тоже не собирается произносить никаких речей.

Франсиско Уизли.

Станимира не может скрыть негодования. Что он тут забыл? Неужели захотелось лишний раз посветиться в какой-нибудь газете?

Все, что делал Уизли, было фарсом. Взять хотя бы этот переход в сборную Аргентины — дурацкий, глупый фарс. Желание набить себе цену, не больше.

Уизли ловит ее взгляд и коротко кивает.

«Словно мы какие-то старые друзья!» — недовольно думает Станимира.

От мыслей ее отвлекает очередная речь.

Аделина Крамская-Фалькон.

Дальняя родственница Финиста, насколько всем известно.

Аделина красивая.

У нее есть все то, чего нет и никогда не будет у Станимиры: пепельного цвета локоны, осиная талия, большая грудь, которая неприлично выделяется даже под свободной мантией, и высший балл по магическому домоводству.

— Немногие знают, — начинает она, вытирая слезы, — что мы с Финистом были помолвлены. И мою боль сегодня, кажется, нельзя сравнить ни с чьей… Он был для меня самым дорогим на свете человеком, и память о нем будет жить в моем сердце вечно.

Межродственные браки в волшебном мире не редкость. Межродственные браки в Дурмстранге — практически правило. Аделина говорит еще долго, и каждый ее всхлип вызывает шквал аплодисментов и полные сочувствия взгляды. Станимире хочется крикнуть, что это для нее он был самым дорогим человеком. Это с ней на протяжении стольких лет он делился самым важным. Это ее боль нельзя сравнить ни с чьей. Ее, Станимиры Крам.

После окончания траурной церемонии люди не спешат расходиться. Станимира набирается смелости и идет вперед, туда, где стоят родители Финиста.

— Господин и госпожа Фалькон, — она кланяется и прикладывает кулак к груди, здороваясь таким образом по всем правилам приличий.

— O, так ты же дочь Виктора, — отец Финиста силится улыбнуться, но у него не получается. — Спасибо тебе… Я знаю, вы были очень близкими друзьями.

— Аделина… — Станимира может произнести только это имя, и ей стыдно за свою бесконечную наглость.

— Да, — отец Финиста вытирает подступившие слезы белоснежным платком. — Мне жаль, что он не успел рассказать тебе. Я знаю, он хотел, чтобы ты стояла в первых рядах на их свадьбе…

Станимиру трясет. Ей хочется убежать, скрыться, но чья-то твердая рука держит ее за локоть и не дает уйти.

— Простите, — тот, кто держит ее руку, кланяется чете Фальконов. — Никак не оправится от шока. — Пойдем, Стани.

Они делают несколько шагов назад, и Станимира наконец-то видит своего спасителя. Уизли, кто же еще.

— Пора бы уже знать, Крам, — говорит он вместо приветствия, — что люди вроде Фальконов не выбирают невест из команды по квиддичу. Главное для них — не потерять свою врожденную анимагию.

— Привет, Фрэнк. Говорят, в Буэнос-Айресе много преступников, не боишься туда ехать? — Станимира улыбается.

Ей легко. Слова Уизли прочно застревают в сознании.