Околоквиддич

— Как знаешь, — махнул рукой Виктор. — Не хочешь говорить, не нужно.

— Вик… а ты обещаешь, что никому?

— Конечно, — Виктор приложил кулак к груди.

— У меня есть чувства, — начал Пако осторожно, — к одной девушке. И они мешают мне жить.

— К кому это у тебя чувства?

— Не важно.

— А почему они мешают тебе жить?

— Я не могу нормально играть. Я… постоянно о ней думаю.

— Скажи ей об этом.

— Я не могу.

— Прекрати, Франсиско, — Виктор отмахнулся. — Ты — капитан сборной Хогвартса, игрок в квиддич, гриффиндорец. Чистокровный, в конце концов. Да с тобой любая захочет встречаться.

— Нет, Вик, не тот случай. Не можешь помочь, так бы и сказал.

Виктор помолчал секунду, потом вздохнул и вытащил из кармана обрывок бумаги.

— Есть у кого-нибудь перо? — он обернулся к болтающим студентам, и чья-то неуверенная рука тут же протянула ему баночку чернил и короткое ученическое перо.

— Вот адрес, — открыв чернила на весу и перемазав все руки, Виктор накарябал что-то на листочке. — Лети лучше ночью. Только если тебе правда очень плохо. И если ты знаешь, что она никогда не ответит тебе взаимностью.

— Спасибо, — Пако благодарно улыбнулся.

В деревне Стицка было темно. Пако несколько раз постучал в хлипкую деревянную дверь крайнего дома. Свет горел: он видел, как хозяйка наблюдала за ним из-за занавески, но открывать не спешила.

— Есть кто? — Пако постучал сильнее, и дверь крякнула.

Наконец послышался лязг замков, и ему открыли.

— Вы знаете, как мне найти Иванку Брегович? — спросил он.

Старушка, открывшая дверь, молчала, только вглядывалась в лицо незнакомца. На ней был цветной передник и белая рубашка. Седые волосы были забраны в пучок. В сморщенной руке она держала кривоватую волшебную палочку, угрожающе направив ее на гостя.

— Хоть кто-нибудь из вас говорит по-английски! — воскликнул Пако в отчаянии. Он ненавидел Крама. Мало того, что он сбежал из Хогвартса, летел всю ночь, так еще и не может найти эту таинственную Иванку. Правда, он был рад неожиданно исчезнуть: там праздновали победу Дурмстранга на юниорском чемпионате. Разве он мог такое выдержать? — Иванка Брегович, — повторил он по слогам.

Старушка тяжело вздохнула и махнула рукой в сторону крутого обрыва. И, не успел Пако поблагодарить за помощь, дверь закрылась. Уизли с тоской посмотрел в указанном направлении: в темноте он кое-как различил очертания одноэтажного дома с треугольной крышей. Окна не горели. Казалось, ветер стал завывать все сильнее. Пако и сам не заметил, как ему стало по-настоящему страшно, но, стараясь не сосредотачиваться на своему испуге, он запрыгнул на метлу и через секунду оказался у нужного ему дома. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дом был старым, покосившимся, все окна наглухо заперты. Пако постучал кулаком в дверь — никто не ответил. И только после третьего стука послышались тихие шаги, и ему отворили.

Он ожидал увидеть старую уродливую ведьму с крючковатым носом и обезображенным лицом, но Иванка Брегович была совсем не такая. На вид ей было не больше сорока: густые каштановые волосы спадали по округлым плечам, сквозь очертания легкой сорочки, которую всколыхнул ветер, проглядывали очертания красивой полной груди. Она улыбалась — слегка напряженно, прищурив зеленые глаза и вскользь оглядывая гостя. Пако застыл, очарованный этой демонической красотой. Он почувствовал, как страх все возрастает и возрастает, но возвращаться было поздно.

— Вы Иванка Брегович? — спросил он нарочито громко, стараясь не показать смятения.

— Я, — она ответила по-английски и жестом пригласила его в комнату. — Заходи, присаживайся.

Как только Пако переступил порог дома, в нос ему ударил запах неизвестных трав. Комната была одна — комод, стол, где вперемешку лежали сушеные травы, кровать за цветастой занавеской и котел в углу, в котором что-то варилось. Было темно — и Иванка зажгла стоящую на столе большую свечу. Пако присел на деревянный стул и огляделся.

— Рассказывай, зачем пришел, — она взяла из его рук метлу и прислонила ее к стене. — Выпьешь чего-нибудь с дороги?

— Это вы должны мне рассказать, зачем я пришел, — Пако сцепил руки в замок. От пряного запаха начали слезиться глаза.

— Что ж, загонщик, — Иванка поднесла Пако стакан воды в жестяной кружке, и он, забыв о всякой предосторожности, сделал маленький глоток, — мне хочется, чтобы ты и сам рассказал.

— Мой друг, — начал Пако неохотно, — сказал, что вы можете приготовить отворотное зелье, которое навсегда избавит от ненужных чувств.

— Зачем же тебе избавляться от чувств? — Иванка помешала варево в котле. — Ты еще так молод, Франсиско.

Пако вздрогнул, услышав свое имя, но виду не подал. Он не спешил с ответом: по правде сказать, ему было трудно сказать то, что он собирался.